Глава 27

Будто до сих пор в больнице. Будто так и не очнулся. В коме. В другом измерении. В иллюзии. В небытие.

© Павел Куманов

Поднимаюсь на крышу, где мотает срок Мот, смотрю по сторонам, морщусь и приказываю:

– Двигай вниз.

– Ты, что ли, на смену заступишь, инвалид? – ехидничает, демонстративно заталкивая в рот смачный кусок жареного мяса, который мне можно разве что нюхать.

– Никто не будет, – отвечаю спокойно и киваю в сторону леса, раскинувшегося через реку. – Вы тут как бельмо. Подстрелить – как нехер делать.

– Самый умный, думаешь? Оправданный риск.

– Нихера оправданного в такой смерти нет, – режу строго. – Сняли с крыши одного, пока все хлебальники разинули – бросил дымовуху или гранату через забор. Мяукнуть не успеем.

– Ты, критик, мать твою, предложение встречное будет или просто повыёбывался и пошёл дальше бока отлёживать?

– Если не перестанешь меня с говном мешать, спустишься быстрее, чем планировал, услышал?

– Услышал, – кривляется, продолжая жрать и изводить мой кишечник голодными спазмами.

– Будем жить под куполом, пока ищем Лерку.

– Опять эта ебанашка… – выдувает раздражённо.

– Уверен, где она, там и Глеб, – разъясняю как могу толково. – Не просто так он её в живых оставил, нужна ещё. У него больше нет никакого влияния после истории с флешкой, нет команды. Я ведь того мужика не грохнул. Вырубил, да, но он был жив. Он его живым в мою тачку посадил, да так, чтоб выбраться не смог, если вдруг очухается не к месту. На квартире у Линды один был, последние подельники после такого экспромта срулили, понимаешь? А братец его у органов под прицелом, не сунется.

– Допустим, – соглашается уже с большим энтузиазмом, – но её ты где искать намерен? В ближайшей канаве? По наркопритонам? Под мостом?

– Ей сообщения в мессенджер доставляются. Не сразу, телефон включает редко, раз в пару дней, да и в городе столько сотовых вышек, что отследить местоположение вряд ли получится, но это – реальный шанс. И, скорее всего, единственный. Нужно только вбросить правильную инфу, на которую она сто процентов среагирует.

– То есть, твой план – нихера не делать? – уточняет с широкой улыбкой.

– Почему же, – хмыкаю, шагая на лестницу, – я планирую завоёвывать свою женщину.

Через час доставили маскировочные сетки. Ещё через два, соткав единое полотно, полностью закрыли им участок от любопытных глаз, натянув через крышу и закрепив по периметру забора. Установили беспроводные датчики движения и камеры. И как-то разом все выдохнули.

– Уютненько, – хихикнула Иринка, необъятный живот которой обеими руками придерживал Миха, встав со спины.

– И днём печь не будет! – обрадовалась румяная более обыкновения Лилька, обмахиваясь детской раскраской.

– Дрозды жимолость склёвывать перестанут, – с коронной учительской интонацией добавила мама.

– Я буду подсвечивать! – захохотала сумасбродная Оксанка на плечах Гришки, разметав руками золотые кудряхи.

– Сфоткай, – приказывает Ленка, позируя перед Матвеем в причудливом свете.

– Теперь твоя маман нас точно не найдёт, – ржёт Кошелев, подтрунивая над супругой, и та сначала весело фыркает, не сдержавшись, но тут же набрасывается на него с кулаками:

– Придурок!

Остальные выразили одобрение ещё в процессе установки и, поржав над Кошелевыми, рассредоточились, занявшись своими делами. Все, кроме Линды, задравшей голову и рассматривающей наш камуфляж, направленный преимущественно на невозможность отследить перемещения внутри территории извне и на вброс взрывоопасного дерьма через забор.

– Что думаешь? – подкатываю с заискивающими интонациями.

– Интересное решение… – старательно растягивает моё терпение ведьмочка, прикладывая пальцы к подбородку. – Я поначалу хотела вызвать Ларионова с его парнями в чёрных футболках, но так тоже сойдёт.

Прикольно. Мыслим уже в одном направлении, это не может не радовать.

– Почему передумала? – нагло ухмыляюсь, подходя вплотную и пристраивая руки на её талии. Самодовольство так и хлещет, но, как по мне, вполне оправданно: ещё один её бывший мимо кассы. Причём, бывший, сколотивший приличное состояние на безопасности.

– Да просто номера его не сохранилось, – деловито хлопает по плечу и выскальзывает из моих объятий, едва заметно ухмыляясь.

Дразнит! Дразнит, чертовка!

Как же кайфово…

Разворачиваюсь, с удовольствием наблюдая за тем, как она уходит. Как уплывает, плавно покачивая бёдрами с намеренно большей амплитудой. Как оборачивается через плечо, на секунду цепляя взглядом. Мгновение, которого достаточно, чтобы моё тело пришло в движение. Чтобы натянулся поводок, чтобы впились в шею острые шипы строгого ошейника, принуждая сократить дистанцию.

Всем привет, я Паша, мне тридцать семь, рост метр девяносто семь, вес… чёрт, да где-то сто тридцать кило, наверное, плюс-минус… в общем, я здоровый взрослый мужик свирепой наружности, ну, вы поняли. И я, нахрен, каблук. До мозга костей.

– Хочешь фруктиков? – нещадно подлизываюсь, протягивая ей тарелку, прихваченную по пути со стола на веранде.

– Э-э-э… – приходит в замешательство Линда, старательно вглядываясь в моё лицо и явно выискивая подвох.

Эмир резко отворачивается, содрогаясь плечами, Мот давится смехом открыто, я же бегло оцениваю окружение и, не обнаружив поблизости ни одного ребёнка, выкатываю друганам средний палец.

– А доча? – продолжаю мести перед Линдой. – Кнопке можно предложить?

– Скоро ужин, Паш, – осаживает укоризной голоса и снова ускользает, ласково проведя ладонью по моей груди. Кнут и пряник в деле. Классическая, но такая рабочая схема…

– Фруктиков, дорогая? – стебёт Мот, едва она отходит. – Или сразу полизать?

Эмир ржёт в голос, но разворачивается с непроницаемым таблом, помахивая в воздухе щипцами для мяса на манер указки.

– Лизать своей женщине – священный долг настоящего мужика, – выдаёт на серьёзной мине и разрывать начинает разом всех.

– Чё лыбы давите? – с хитрым прищуром любопытничает Кошелев, отлипнув от капота своей идеальной по всем параметрам тачки и перестав делать вид, что он пиздец как занят.

– Открыли кружок по интересам, – хмыкает Филюк со своего места надзирателя.

– Чего? Какой, на хуй, кружок? – откровенно не догоняет Димон, и Миха как самый не ленивый поднимается, чтобы только положить руку ему на плечо и пояснить проникновенно:

– Пиздолизов, брат.

Держимся из последних сил, багровея рожами, пока Кошелев пытается подмазать ржавые шестерёнки в мозгах, но, когда Филюк приподнимает банку пива, тостуя и играя кустистыми медными бровями, заходимся таким ржачем, что из дома на улицу высыпают все девчонки.

– Хватит зубы скалить! – весьма неожиданно взрывается Лилька, швыряя в нас ломтиком помидора, с которым выскочила. И это большая удача, должен заметить, ибо во второй руке у психованной беременной был нож. – Жарьте уже!

Всех мужиков без исключения накрывает новой волной истерии, но чуть только Линда начинает говорить, настрой испаряется.

– Я слышала над чем они потешаются, – выдаёт насмешливо, – пойдёмте, девочки.

Замираем, провожая их напряжёнными взглядами, и через несколько секунд слышим заливистый хохот из дома, от которого наверняка вибрируют не только окна, но и стены.

– Вот сучки, – брякает Мот недовольно и закатывает рукава, послушно занявшись подготовкой шампуров.

– Фруктиков? – ехидничаю, силой заталкивая ему в рот виноградину.

– Пошёл на хуй! – толкается в меня плечом, снова начиная сдавленно ржать.

За стол садимся в приподнятом настроении. Все со всеми переглядываются, искры в воздухе летают, дети под столом по ногам лазают, женщины ластятся, щедро подкладывая еду в тарелки, не смущает даже то, что на всех мобильных запущены изображения с камер, что окна завешены плотными шторами, что на дверях на улицу засовы, что раз в десять минут по двое обходим весь дом и палим обстановку с окон третьего этажа.

Живём. Дышим. Улыбаемся.

Убираем со стола, расходимся, укладываем детей на ночь.

– Пойдём, – шепчу Линде, утаскивая её из комнаты. – Свидание, помнишь?

– А Надюша?..

– Доче рано, – хмыкаю, выпроваживая за дверь, где ждёт мама.

– Я лягу у тебя, Линдочка, – щебечет подговорённая заранее родительница вполголоса, – ни о чём не переживай.

– М-м… – невразумительно мычит ведьмочка, определённо начав переживать обо всём и сразу.

Стоит, мнётся, взгляд бегает, явно не знает ни как себя вести, ни на чём ещё можно съехать.

– Пошли… – посмеиваюсь, обнимая за талию и прикладывая ощутимое такое усилие, чтобы сдвинуть её с места.

– Глупости какие-то, Паш… – бубнит, спускаясь по лестнице. – Ну какое свидание? Даже из дома не выйти, я уж молчу о том, что давно прошли ту стадию…

– В том-то и дело, что не прошли, а перепрыгнули, – возражаю мягко, останавливаясь у двери в подвал и доставая повязку на глаза.

– Это ещё зачем? – напрягается, когда я прилаживаю ленту, которой меня снабдила запасливая Ленка, на её голове.

– Хоть какая-то интрига должна быть, раз уж фантазия ограничена местоположением?

– Ладно, хорошо… только давай без приколов, ладно? – пытается взять ситуацию под контроль. – Что ты там нафантазировал представить страшно…

Закрываю за нами дверь, вместе с ней погружаясь в темноту.

И первым делом расстёгиваю молнию на её сарафане.

– А, это… – брякает явно разочарованно.

– Я не на столько примитивен, – ворчу, стаскивая лямки с её плеч. – Просто хочу, чтобы тебе было комфортно.

– Голой и с завязанными глазами? – ехидничает, явно нервничая. – Да, я максимально расслаблена, Паш…

– Чтобы всё получилось, тебе придётся мне довериться, – растолковываю размеренным тихим голосом.

– Что всё? – шепчет сипло. – Что ты задумал? Опять ЭТО?

– Во-первых, я не про сейчас. Во-вторых, ты вообще о чём-нибудь, кроме секса думаешь? – бубню, зависнув с лямками в руках на уровне её груди.

– Когда ты меня раздеваешь или в принципе? – хихикает с истеричными нотками.

Набираю кислорода в лёгкие и резко выдуваю в сторону.

– Ладно, я понял, – не могу скрыть ни огорчения, ни досады, радуясь хотя бы тому, что она не видит моего унылого лица. – Нет, так нет, придумаю что-нибудь ещё.

Возвращаю лямки на место, застёгиваю молнию, открываю дверь.

– Можешь снимать повязку, Линда.

– Паш, ты обиделся, что ли? – приподнимает ленту и пытается выразить свою оторопь взглядом, но из-за света в коридоре щурится как мелкий вредный крот.

– Не, нормас, – открываю рот чтобы разубедить, но так нещадно давит на больной нерв её реакция, что начинаю иронизировать. – Я тупое похотливое животное со скудным эмоциональным набором. Двигай спать.

Делает два шага к двери, закрывает её, идёт обратно, выставив вперёд руки и находя меня на ощупь.

– Я так не думаю, Паш, – проговаривает с дрожью. – Продолжай, пожалуйста.

– Будешь хорошей девочкой? – хмыкаю, возвращая себе настрой.

– Буду какой скажешь… – шелестит тихонько.

Полностью освобождаю её от одежды, стараясь не заострять внимания на её манящем обнажённом теле, но, стаскивая трусики до пола, замираю перед её лобком. Глаза уже к темноте привыкли, к тому же её круглый год бледная кожа словно подсвечивает окружающий нас мрак, и это, мать вашу, гипноз.

Застываю.

Тяну носом её запах, выдыхаю, как кажется в то мгновение, огонь.

Всячески сопротивляюсь неимоверному притяжению, сжимаю кулаки, чтобы не начать обхаживать её тело руками.

Каюсь.

– Это не по плану.

– Потом расскажешь… – шепчет горячо, пропуская пальчики через мои волосы и с нажимом на затылок притягивая моё лицо к пышущей жаром плоти. – Потом, Пашенька, потом… это я животное, я, Паш, ты только подышал на меня, и я потекла… ничего с собой сделать не могу, на ногах еле стою…

– Это не по плану, – вторю хрипло, выкатывая язык и жадно проскальзывая им по половым губам.

– Оум-м-м… – стонет глухо, сгибаясь и упираясь ладонями в мои плечи.

– Куда, мать твою… – рычу, пропуская руку между её ног и, захватив ладонью попу, притягиваю к своему лицу, принуждая выпрямиться. – За воздух держись, сама напросилась!

– Да как же я… – бормочет, цепляясь обеими руками за мою голову. Сминаю её ягодицу, подключаю вторую руку, натираю припухшие складочки, остервенело зализывая клитор. Дорвался, блядь. – М-м-м… – сладко постанывает, сгибая ноги в коленях, ища более устойчивого положения и, вместе с этим, позволяя мне развернуться на полную.

Чтобы не тронуться от собственного возбуждения, размышляю над тем, сколько ещё мужиков в этом доме сейчас заняты тем же самым. После разговоров на заднем дворе, уверен, что все, кто не обходят дом.

– Боже мой, как хорошо, как я скучала по тебе, как скучала, Пашенька, как скучала… о-о-м-м-м… – совсем немного усиливаю нажим пальцев, и она сразу кончает, содрогаясь, пульсируя и отдавая столько горячей влаги, что стекает от пальцев уже до самого запястья.

Держусь с трудом, продолжая ласкать клитор и продлевать её удовольствие, член и без того лопнуть готов, но тут подвал вместе с моими мозгами разрывается её неконтролируемым громким стоном, и это предел. Вышка. Потолок выдержки, который я каждый раз пробиваю головой.

– Бля-я-я-дь! – рычу со стоном, запуская одну руку в спортивки, второй помогая ей плавно осесть на колени.

– Я сама, сама… – бормочет мне в губы, зацеловывая и слизывая свои же соки.

Стаскивает с меня штаны до колен и принимает такую позу, что её задница вкупе с тонкой талией образует охуительное мультяшное сердце. Не та романтика, на которую я рассчитывал, но мой член у неё во рту, грех жаловаться.

– Вкусны-ы-ы-й… – тянет довольно, выпуская головку изо рта, – большой, вкусный и заразил меня! – выпаливает неожиданно, но отреагировать не успеваю: она вновь с жадностью заглатывает мой член, полируя уздечку языком.

– М-м-м… блядь… – сгибаюсь так же, как она, но имею преимущество: я, сука, уже стою на коленях.

Поразительно, если вдуматься. Даже когда ублажает меня она, я всё равно перед ней на коленях. Что за женщина…

Опускаю ладонь на её спину, ловлю дополнительный кайф от ощущения её нежной кожи под подушечками пальцев, яйца лопнуть уже готовы, но кончить мешает застрявшая в мозгу мысль.

– Чем заразил? – выталкиваю хрипло.

– Пошлятиной своей! – куражится мелкая ведьма, продолжая обхаживать ствол члена одной рукой. – Как перестать нести всю эту развратную ересь?!

– Блядь, Линда… – ржу совершенно не к месту, роняя голову к груди, – очень просто! Соси!

– Как скажешь, любимый… – шепчет безо всякой издёвки, но так тихо, что начинает казаться, будто всё происходящее – лишь плод моего больного воображения.

Будто до сих пор в больнице.

Будто так и не очнулся.

В коме.

В другом измерении.

В иллюзии.

В небытие.

Сливаю так поспешно, что не успеваю толком прочувствовать момент. Тяну её за плечи вверх и, как только она подползает на коленях ближе, обхватываю обеими руками, вжимая в ещё болезненную грудь.

– Никогда тебя не отпущу, – сиплю в своём бредовом приходе. – Никогда, слышишь? Даже не пытайся от меня удрать, даже не пробуй снова уехать, даже мысли о другом не держи…

– Ты говорил, Паш… – лопочет мне в грудь, ластясь как кошечка.

– Ещё и ещё буду говорить, пока не осознаешь, – грожу практически, сминая её талию. – Пока не дойдёт, что не могу без тебя, без вас, без девчонок моих мелких… и кто там ещё… пацан. По-любому ещё пацан!

– Девочка, – хмыкает как-то уж слишком самодовольно, – будет девочка.

– Будет?! – отшатываюсь, улыбаясь как кретин. – Будет?! Уже точно? Точно?!

Плюю на сюрприз, дотягиваюсь до пульта в кармане спортивок, врубаю иллюминацию внизу и сдёргиваю повязку с её лица, чтобы она видела мою довольную харю.

– Точно, – повторяет со смущённой улыбкой, часто моргая и привыкая к свету. Взгляд отводит, но щёки заметно розовеют: довольна-а-я-я...

Довольная. Голая. МОЯ!

– Пацан, – режу коротко и для усиления эффекта толкаюсь в неё своей очередной эрекцией, теперь уже по случаю события.

– Девочка, – надменно вскидывает подбородок, выпячивая грудь.

– Забьёмся? – бросаю вызов с прищуром.

– Забьёмся! – принимает дерзко и не менее дерзко натягивает мои штаны, со шлепком отпуская резинку.

Свиданию быть!