Глава 41

Шмыгнув потёкшим от слёз носом, я выпрямилась и отстранилась от мужчины. Отвернув от него голову, глянула на людей в повозке. Они и не замечали меня, испуганно жались друг к другу. Гам и ор неупокоенных нарастал. Местные жители, как заворожённые следили за вратами так же, как и я, трясясь в ужасе.

В моей душе клокотала детская обида. Отвернувшись, я тоже сосредоточила свой взгляд на вратах.

— Томмали… — начал было вард.

— Я успокоилась, — слегка заикаясь от слёз, перебила его. — Взяла себя в руки.

Мужчина снова попытался прижать меня к себе, но я не поддалась. Неуклюже качнувшись, всё же сохранила равновесие и отстранилась ещё дальше.

— Томма, что ты делаешь? Что за несвоевременные капризы и ребячество.

— Люди смотрят, — вернула я ему его же слова, — это неприлично, обниматься с малознакомым мужиком у всех на глазах.

Врата сотрясались. Я насторожённо глянула на калитку сбоку, служившую для входа в деревню в ночное время. Все замки на ней держались крепко. Сглотнув вязкий комок в горле, глубоко вдохнула и выдохнула. Зажмурившись, призвала себя к спокойствию. Что я мёртвых не видала!

“Нет, — тихо шепнул страх в душе. — В таком количестве никогда”

Врата снова тряхнуло, поднимая новую волну паники среди местных. Сильно зажмурив глаза, я заткнула уши пальцами, чтобы ничего вокруг не видеть и не слышать. Когда я была маленькой, то сильно боялась грозу. Слыша раскаты грома, пряталась под одеяло и так же закрывала уши. Тогда это помогало, тогда, а сейчас нет.

— Ну, хватит, — меня обняли сильные руки и, не обращая внимания на моё сопротивление, притянули к сильному телу. — Это даже обидно, Томма. Неужели настолько не веришь в нас.

Я ничего не ответила. Я устала. Смертельно устала. Вард укрыл меня краем своего плаща и прижал мою голову к груди, поглаживая по волосам. Столько нежности было в этом простом жесте.

— Скоро рассвет, Томма, — тихо шепнул Вульфрик. — Гуроны, похоже, так и не пришли. Продолжать весь этот спектакль смысла больше не имеет.

Вытянув вперёд руку, вард сформировал на ладони небольшой снежный вихрь и легонько стряхнул его с руки. Опустившись на землю, кружащий смерч мгновенно увеличился в размерах и понёсся к воротам.

Всё стихло.

Мужчины на вышках, выпустив последние стрелы, опустили луки. Войны спешно разбегались с пути снежного вихря, который всё увеличился прямо на глазах. Достигнув врат, он вспыхнул и распался. На мгновение показалось, словно солнышко озарило пространство. Я резко зажмурилась, а когда открыла глаза увидела невероятное.

Врата и прилегающие к ним городские стены покрылись толстым слоем льда.

— Всё. Можешь успокоиться, сюда уж точно никто не ворвётся, — недовольно проворчал вард Вульфрик. — И на будущее — учись мне доверять. Это неприятно, когда в тебе сомневается.

Я, глядя на заточенные во льду врата, и, правда, успокоилась.

— А мертвяки как? Их же уничтожить нужно, — тихо выдохнула я.

— Нет там уже никаких мертвяков, — всё так же недовольно ответил северянин за моей спиной, — есть лишь поляна ледяных скульптур. Вот теперь их все сжечь, это будет задача.

Я не верила тому, что слышу. Такая лютая злость накатила.

— То есть вы с самого начала могли вот так просто всё прекратить, — в недоверии я вскинула голову и глянула Иному прямо в глаза. Не верилось, что он вот так трепал всем нервы. — Вы что развлекались таким образом?

На моих глазах лицо варда Вульфрика стало принимать вполне человеческий вид. Оно словно перевоплощалось.

— Чем ты слушаешь меня, Томмали? Я ведь сказал, что жду гурон, — процедил он.

— Но они не пришли? — я плохо соображала, но ясно было только одно — всей этой страшной ночи могло и не быть.

— Я не знаю, пришли они или нет. Мне пришлось выбирать: поимка в ловушку врага, или спокойствие собственной женщины. Ты для меня важнее. А их я поймаю позже.

Мужчина махнул рукою в сторону врат, словно признавая свой проигрыш в этой битве. Ночь сошла на нет. Мужчины, спускаясь с превратных вышек, украдкой бросали на меня недобрые укоризненные взгляды. Словно обвиняя меня в трусливости и несдержанности. Куда бы я ни повернула голову — всюду натыкалась на этот осуждающий взгляд.

Психанув, я спрыгнула с лошади так резко, что вард, и поймать не успел.

— Томмали, — прокричал он за моей спиной, — в чём дело?

Обида клокотала в моей душе.

— А не надо на меня так смотреть, словно я ваших детей Туману скормила. Мне откуда было знать, что это всё игра и что никому ничего не грозит. В моём доме были настоящие неупокоенные, и, задержись вы хоть чуть-чуть, они бы нас разорвали с сестрой. Или это тоже была игра с целью наказать взорвавшуюся южанку? Это вы развлекаетесь так, ставя непокорных на место.

Вульфрик нахмурился и глянул на своих воинов. Те же ходили с опущенными головами, будто и не было того осуждения.

— И сейчас вы игрались в битву. Коварные планы осуществляли. А нам вы об этом сказали? Им сказали? — я ткнула пальцем в людей, что до сих пор сидели в повозках. — Их-то за что вы так разыграли? Чтобы на будущее знали, какие вы грозные. Вам весело было смотреть, как дети плачут да к мамкам жмутся. Вы с самого начала могли положить всему этому конец. Вы могли вывести людей и успокоить их. Вместо этого, мы как зайцы в петле тряслись до рассвета, гадая, переживём мы эту ночь или нет. Это непросто жестоко, вард Вульфрик, это чудовищно.

Северянин спешился. И подошёл ко мне вплотную. Он явно обдумывал мои слова, и они не пришлись ему по вкусу.

— На будущее никогда не кричи на меня прилюдно, — негромко отчитал он. — К вашему сведению, нет у нас с вами никакого будущего, — огрызнулась я, поражаясь своей смелости. Но сейчас, после всего, что я пережила, просто не могла оставаться трясущейся мышью.

— У нас есть будущее, очень счастливое и светлое, — прорычал он недовольно. Я открыла было рот, чтобы возразить, но он прижал к моим губам палец. — Угроза была, и люди сидели на телегах, потому что так было нужно. Я никогда не играю людскими судьбами и жизнями. Возможно, я был неправ, не разъяснив суть того, что происходило этой ночью. Но согласись, у нас с тобой не было времени для откровенных разговоров.

Я насупилась, но продолжала молчать. Хотел бы рассказать — не молчал и не позволил бы мне в страхе трястись.

— Злишься, — хмыкнул северянин, — твоё право. Сейчас я отведу тебя в наш временный дом. Людей расселят и накормят. Эта ночь подошла к концу. Успокойся, Томмали. Всё. Мёртвых больше нет.

За забором раздался громкий звук горна.

— А вот и подмога, — хмыкнул северянин. — Пусть теперь трупы собирают.