Глава 11. Одной левой

Нелли негромко наигрывала на своей старенькой гитаре. Подарок Матвея покоился в футляре в дальнем углу, подаренный в комплект усилитель под кроватью. Сейчас хотелось спокойного бренчания и привычной поистершейся шероховатости под ладонью. Чего-то родного и надёжного.

Настроение хуже не бывает, музыка под стать. Возникало неумолимое желание напиться, вот только завтра с утра занятия, после — репетиции мюзикла. С чугунной головой ходить не улыбалось. Хотелось покурить, но она не курила. Поплакать и не плакалось. Всё вкривь и вкось. Вечно у неё так.

В дверь мягко постучали. Пылаева знала, кого ждать. У Бондарева был свой специфический перестук, типа азбуки Морзе. Ни с кем не спутаешь.

Так и есть.

— Ну что, психи сошли? — поинтересовался он, застывая на пороге с тёплой улыбкой.

Облокотившись головой на косяк в ответ согласно кивнули.

— Тогда чего трубки не берём?

Неоднозначное пожатие плечами как бы говорило: сама не знаю.

Номером её телефона Матвей обзавёлся недавно, логично заметив, что раз они уже почти месяц продавливают казённые матрасы, он имеет полное право знать, как, в случае необходимости, связаться со своей девушкой.

Вот только сегодня сделать ему этого один фиг не удалось. Пелька не могла набраться духу и принять вызов. Не после того, что случилось. Ощущение, словно она извалялась в грязи преследовало её весь день и преследует до сих пор. И, наверное, долго ещё будет висеть камнем на шее, увлекая на дно.

— Войти можно или мне сегодня спать в общей гостиной? — перед ней покачали подарочным пакетиком, на котором серый мишка обнимал почему-то красную собаку. — Я и подношение языческим богам принёс. Сладости. Считай это моим белым флагом.

Лёгкая улыбка осветила лицо Нелли, преображая его до неузнаваемости. Ей шло смеяться. Шло улыбаться. Шло корчить смешные рожицы. Шло всё, кроме той грусти, с которой она его только что встретила.

Подношение сработало. Разувшись и стянув с себя пальто, Бондарев устало рухнул на сдвинутые койки. Ноги ныли от длительной ходьбы, а в ушах для сих пор гудело. Помимо радиоэфира у них сегодня, как обычно, каждая минута была расписана "от" и "до". Вернуться в Академию получилось лишь к темноте.

Он так и лежал, просто наслаждаясь покоем, пока Пылаева, присев рядом, вытряхивала из пакетика киндеры, шоколадки, Чупа-чупсы, Рафаэлло и плоскую коробочку размером с футляр для СД-диска. Её глаза изумлено расширились.

Внутри, на мягкой фиолетовой подложке лежал чёрный чокер с золотой застёжкой и украшенный свисающими капельками. То, что это были бриллианты, пусть и не громадные, говорила бирка фирменного ювелирного магазина.

— С ума сошёл? Зачем? — она с дрогнувшим сердцем коснулась бархатной ленточки. Такой приятной на ощупь.

— Попытка извиниться. Ты права, я перегнул палку с самоуправством, — Матвей, конечно, так не считал, но Дина посоветовала сказать именно так, чтобы ссора не затянулась на неопределённый срок. Маленькая ложь во имя душевного равновесия обеих сторон. Хорошо иметь под боком мудрого человека. Особенно, когда сам редкостный балбес и полный профан в любовных делах.

— И что, будешь каждый раз покупать украшение, когда заиграешься с диктаторскими замашками? — со смешком покачала головой Нелли.

— Почему нет? Такими темпами, думаю, в течение полугода успеем поменять всю твою чешскую бижутерию на драгоценные металлы.

Пылаева, чувствуя неконтролируемый прилив нежности, подлезла к нему под бочок, свернувшись калачиком и прижавшись как можно ближе.

— Я тоже была не права. Прости за истерику. Я себя не контролирую в такие моменты. Чувствую, что заговариваюсь, что надо заткнуться, но остановиться не могу…

— Правильно ли я понимаю, что ты всё же подумаешь над моим предложением? Скажи, что подумаешь, а то я так и не дал опровержения. Ай, — его с чувством укусили. — Ну а что? Дать задний ход никогда не поздно.

— Почему для тебя это так важно?

— Мне просто пришло в голову, что если всё сложится, мы будем в постоянных разъездах. А я не верю в отношения на расстоянии.

— Ага. А так я всегда буду под наблюдением, да?

— Так ты всегда будешь рядом. Так что? Подумаешь?

— Хорошо. Подумаю.

Такая покорность Матвею не понравилась. Он ожидал, по меньшей мере, продолжения утренней дискуссии. Возможно даже с последующей новой ссорой. А тут аж за километр подвохом разило.

— Ты какая-то тихая. Соглашаешься со всем. Не заболела?

Да если бы!

— Не думаю.

— Эй, да что такое? — Бондарев извернулся так, что оказался над ней.

Нелли несколько секунд смотрела на него в слабом свете настольной лампы. Смотрела и собиралась с духом, чтобы признаться. Самой прочувствовав на личном опыте, она ненавидела ложь в любом её проявлении. И вот она смотрела на то, с каким беспокойством, с какой нежностью он разглядывал её… и не могла проронить ни слова. Страх не увидеть больше этого взгляда отключал здравый рассудок.

— Я люблю тебя, — вместо этого вырвалось из неё. Слова уже прилетели к адресату, а она только-только постигала их смысл и понимала, что да. Любит. И теперь боится потерять.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Усталость Матвея как рукой сняло. Довольный, как нашкодивший кот, стыривший припрятанную заначку с валерьянкой, он разве что не светился. Горячие поцелуи, согревающие ласки и тонны нежности, перемешанной с разгорающимся желанием последовали незамедлительно. И вроде бы всё было хорошо, у них и вообще, однако следующие пару дней Бондарева не оставляло ощущение, что что-то всё-таки не так.

Он нестолько видел, сколько чувствовал на интуитивном уровне, как, несмотря на привычную несерьезность весёлых хвостиков, радужных тряпок и заразительного смеха, её что-то гложет, но достучаться не мог. Ему открываться она не хотела. Не придумав ничего лучше, Матвей заслал в сердце логова проверенного шпиона.

Дина была прирождённый хамелеоном. Она умело подобралась издалека, придумывала гениальные по своей простоте уловки, пока в какой-то момент не оказалась в своей почти что уже бывшей комнате. Пока Нелли допечатывала эссе по зарубежной литературе, Кудряшка смывала ногти. Именно под предлогом, что у неё закончился ацетон, она, собственно, и вышла на финальную стадию установления контакта с "целью".

— Мы можем считаться подругами? — лежа на животе и болтая одетыми в полосатые носочки с консолей ногами спросила как бы невзначай она.

На неё озадачено подняли голову.

— Не знаю. Можем?

— Ну… если ты будешь встречаться с моим братом, то опасность, что я уведу твоего парня автоматически сводится к нулю.

Пылаева усмехнулась.

— Это аргумент.

— Вот и я том же. Это к чему я всё… На самом деле, меня Мотя подослал. Видит, что что-то с тобой неладное. Вот и попросил выяснить.

— Спасибо за честность.

— Да дело не в честности. За последние пять минут ты получила восемь сообщений и ни на одно не ответила. Я вижу, ты расстроена. Всем порой нужно поговорить, и, если что, я готова выслушать. Даю слово, брату ничего не скажу. Женская солидарность важнее кровных уз.

Пелька, подвиснув на какое-то время в нерешительности, громко захлопнула крышку ноутбука, забыв нажать сохранение в текстовом файле. Ей действительно нужно было выговориться. Случившееся разрывало её и сводилось с ума. В другое время она бы давно уже пошла к Майеру, вот только в сложившейся ситуации обсуждать приходилось именно его.

— В воскресенье, когда я от вас ушла… — начала она.

— Сбежала, — вежливо поправила её Дина.

— Да, — согласилась та. — Сбежала. В общем, в тот день я виделись с Максом. И мы…

Собеседница, почувствовав заминку, напряглась.

— О, нет! Только не говори, что вы переспали!

— Нет! Господи, нет! — ужаснулась Пылаева. — Просто поцеловались. Всего один поцелуй, после чего я дала дёру.

— Ох, слава богу, — с облегчением выдохнула Кудряшка. — Прости, но если бы вы того… я бы не смогла об этом молчать. А кто стал инициатором… этого?

— Не я, клянусь. Но я и не оттолкнула… В смысле, оттолкнула, но слишком поздно. Непозволительно поздно.

— Ну тогда это ерунда. Неприятно, да. Но не до такой степени страшно, чтобы изводить себя.

— Не до такой степени? — по сложившимся на лбу Нелли складками стало понятно, что Дина сморозила очевидную чушь. — Страшно, что, пускай всего на доли секунд, мне хотелось этого. Хотелось попробовать, как это будет. Именно с ним. Это мерзко. Такая тихая подлость ничем не лучше той, что делали Ника с Артёмом.

— Нет. Тут совсем другое, — со всей серьёзностью отрицательно замотали кудряшками. — Совсем другое, потому что ты понимаешь это. Видишь разницу. Чувствуешь угрызения совести. В отличие от них.

— Думаешь, они не чувствовали? Думаешь, по первой им не было стыдно? — очередное сообщение. Нелли погасила экран, даже не прочитав.

— Блондин?

— Да. Уже оборвал телефон.

— Чего хочет?

— Чтобы я спустилась к нему. Он сейчас внизу.

— А чего хочешь ты?

— Точно не устраивать выяснение отношений. Не сейчас… — вздохнула она, потирая занывшую переносицы. — Так что ты скажешь брату?

— А ты собираешься ему всё рассказывать?

— Собираюсь, но пока не представляю, как…

— Тогда просто скажу, что мне повезло с совестливой снохой, — засмелась Дина, ободряюще похлопав её по коленке. — Нет, правда. Несмотря на тараканов, которых ты периодически спускаешь с поводка пошалить, ты лучше многих, кого я знаю. Ты честная. Не лицемеришь. И ты не сука. А это уже по определению делает тебя вменяемым человеком, с которым можно нормально поговорить… Или устроить маникюрный салон… Можешь помочь накрасить правую руку? — невинно похлопала глазками Кудряшка. — Она вечно у меня через одно место получается.

Конечно, в просьбе не отказали. И на следующие четверть часа в комнате действительно воцарился мини-филиал "салона красоты".

— Так что у вас с Филиппом? — скорчившись в три погибели и старательно выкрашивая полоски для френча на миниатюрных ноготках поинтересовалась Пылаева.

С ума сойти. Последний раз она занималась с кем-то из девчонок такой вот невинной бабской ерундой… очень давно. Очень-очень. Поразительно, как ей этого не хватало. Мужское общество — это круто, но порой девочкам нужны девочки. Многие моменты парни, как бы не старались, просто не смогли бы понять в силу натуры и характера.

— Не знаю, — пожала плечами Дина. — Он зовёт на свидание. Активно зовёт. Но я пока держу оппозицию.

— Почему? Он тебе не понравился?

— Да не… Он симпатичный, но… Я не знаю. Уж на что-что, но на отношения у меня сейчас точно нет времени. Мы и так зашиваемся.

— Тем лучше. Фил тоже вечно в разъездах. Он работает в какой-то крупной автомобильной фирме, часто мотается по городам, перегоняет тачки.

Дина заинтересовано вскинула голову.

— Он не занимается боксом?

— Нет. Единственный из всей компашки.

Кудряшка довольно выпрямилась, дуя на не успевший подсохнуть лак.

— Ты только что облегчила мне задачу!!! Прости, ничего не имею против твоих друзей, но мне бы не хотелось иметь парня с отбитым мозгом и неполным комплектом зубов. Да и честно говоря, я всегда считала представителей данной профессии агрессивными тормозами.

— Да какие уж обиды, — хмыкнула Пылаева. — Я по первой тоже так думала.

— А сейчас?

— А сейчас понимаю, что все люди разные.

— А твой Макс… он тебе… ну… нравится?

— Сложно сказать. Одно время нравился. А потом… а потом он просто был. Рядом. Я считала его другом, вот только друзьями мы, как обнаружилось, никогда и не были.

— Как-то всё запутано, не находишь?

— Ты так думаешь? — ехидно переспросили её. — А я и не знала! Ещё и эта ваша затея с группой…

— Хочешь открою секрет? — Дина заговорщицки прищурилась. — Идею позвать тебя к нам подкинула я. Сначала в шутку, потом всерьёз. Из меня солистка не ахти себе, голосом обделили при распределении талантов, только и могу подвывать сзади, зато ты отлично впишешься.

Собеседнице строго пригрозили.

— Не дави.

— Даже не думала, — примирительно вскинула руки Кудряшка. — Всего лишь мотивирую… — её телефон, валяющийся поверх одеяла в смешном резиновом чехле с заячьими ушками, моргнул, оповещая о сообщении от Тимура. Лицо Дины в секунду переменилось, превратившись из легкомысленного в не на шутку перепуганное. Она резко подорвалась с места, снося собой косметичку с лаками. — Бежим вниз, срочно!

— В чём дело? — не поняла Пелька.

— Матвей с твоим блондином сцепились в холле.

Когда девчонки, ломая ноги на лестничных ступенях, добрались до нужного места, накал страстей успел уже сойти. На шум и крики собравшейся возбуждённой толпы, оцепившей дерущихся, вышел директор и быстренько разнял увлёкшихся драчунов. Пылаева с трудом протиснулась через тесное кольцо спин. Стоят, хихикают, обсуждают, спасибо пальцем не тыкают. Мерзкое зрелище. Обезьяны в зоопарке и то больше люди, чем эти крысы.

Матвею досталось. Из носа кровь, рот тоже полон крови, несколько царапин, скула сизовеет, футболка порвана на горловине. Максиму, несмотря на опыт и явное физическое превосходство, тоже перепало: с разбитого виска по лицу стекала тонкая струйка крови. И ещё, кажется, челюсть оказалась задета. Во всяком случае он за неё нет-нет, но держался, будто проверяя.

Коту и Тимуру, единственным, кто из всех присутствующих пытался их разнять, так же досталось: одному в глаз, другому по пальцам. По ходу, на них тупо наступили, пока сцепившиеся катались по полу и собирали всю уличную грязь напополам с тумаками.

— Всё разошлись по своим комнатам! Немедленно! — звучно рыкнул директор: сурового вида дядечка с усами-щеточкой и плешиной, скрывающейся зачесанными наискосок трёмя волосинками. — Вы, — грозный перст указал на Майера. — Немедленно покиньте территорию учебного заведения. А вы, — это уже относилось к Бондареву. — В медицинское крыло, а оттуда прямым рейсом в мой кабинет. Писать объяснительную.

Многолюдный холл завозился, неохотно разбредаясь по неинтересным вечерним делам. Нелли, бледная как мел, подбежала к Матвею, обнимая его лицо руками и разворачивая к себе.

— Очень больно? — она хотела было подтереть кровь над верхней губой, но её, перехватив за запястья, вежливо отстранили.

— Нормально, — покачал головой он, самостоятельно вытираясь тыльной стороной ладони. Вернее, лишь размазывая всё ещё больше.

— Пойдём в медпункт, — попытку взять его под руку так же отклонили. Пылаева застыла, как полная дура: тянущаяся к нему, и отвергнутая, прячущая дрожь в губах прижатыми к подбородку кулаками.

— Иди к себе. Я скоро приду.

— Но…

— Иди к себе, говорю! — Бондарев повысил голос совсем немного, но этого хватило, чтобы испугаться. Оказывается, он тоже умеет быть… строгим. И холодным.

— Пошли, — Дина взяла Пельку за руку, настойчиво увлекая обратно в спальный корпус. Она, в отличие от неё, видела, как замешкавшийся в дверях Макс поедает Нелли взглядом. Так, словно только косточки и хочет оставить. От него не укрылось то, как его подруга трепетно тянется к сопернику. Так, как никогда не тянулась к нему. — Идём, идём.

Пылаева практически не сопротивлялась. Отстранённость Матвея настолько выбила её из колеи, что она уже ни на что не обращала внимания и ничего вокруг не замечала. Драка и резкая перемена настроения могла означать одно: можно больше не переживать о том, как рассказать про поцелуй. Бондарев, по всей видимости, и так уже всё знал.

Время тянулось мучительно медленно, а нервозные шаги, накручивающие круги на небольшом метраже комнаты, всё дерганнее. Сердце бешено колотилось, мысли путались, губы искусывались в кровь. Ничего хорошего она не ждала.

— Вдох-выдох. Расслабься. Всё хорошо, — пыталась её успокоить почти бывшая соседка, но какой там.

Матвей вернулся едва ли не через час. Отмывшийся от крови, но на светлой футболке остались засохшие капельки. В руках маленький пакетик, такие выдают в парфюмерных магазинах.

— Дина, оставь нас, — попросил он.

— Ты только не горячись, — Кудряшка успокаивающе погладила брата по плечу. — Выпей чайку. Хочешь ромашку вам заварю?

— Дина!

— Да-да. Поняла. Ухожу… — без особой охоты пришлось повиноваться. Дверь за ней мягко закрылась, оставляя слабую щель.

Нелли, как застыла, так и стояла. Её жестом пригласили сесть, вот только едва она опустилась на краешек кровати, тут же подскочила снова. Нет. Сидеть она не могла.

Матвей не настаивал.

— Тебе тут просили передать, — из перевернутого пакета на постель упал лифчик. Её лифчик: бирюзовый, с розовыми вставками.

Внутри Пылаевой всё похолодело.

— Полагаю, распинаться, что это не то, что ты подумал — бессмысленно? — кажется, она осипла.

— А что, есть какая-то максимально реалистичная версия? На всякий случай напомню: у меня хорошая память, и я точно знаю, что на прошлой неделе он был на тебе. Я лично его снимал. И, видимо, не только я.

Пелька даже дар речи потеряла. Внутри ледяной стеной вырос барьер, отключивший и вину, и страх. Зато выпятивший вперёд высокомерие. Да, она провинилась. Да, дала слабину, но обвинять её в измене? Это перебор. Какие у них могут быть отношения, если ей без выяснения обстоятельств прилетают в лоб такие заявления?

— Такого ты обо мне мнения, да? — холодно кивнула Нелли, соглашаясь неизвестно с чем. Возможно с тем, что сейчас творилось в её голове. — Тогда не вижу смысла и дальше продолжать разговор.

— Куда ты? — Бондарев, не сдвинувшись с места, наблюдал, как она торопливо влезает в зимние ботинки и натягивает поверх укороченной светло-розовой майки с надписью «Beverly Hills» куртку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Пойду ещё с кем-нибудь тра*нусь. Я же знатная шаболда, — огрызнулись в ответ, не удостоив его взглядом.

— Да я же… — Матвей не договорил. Дверь с грохотом захлопнулась, даже что-то посыпалось. Бетонная крошка?

Пылаева уже неслась на улицу, нашаривая в кармане смятые деньги на проезд. За ней следом неслась Дина, которая всё это время тихонько подсушивала разговор и которая чудом не схлопотала шишку на затылке, когда из комнаты внезапно вылетели.

— Ты куда? — с трудом догонала девчонку-метеор она.

— Поблагодарить кое-кого за всё хорошее.

— О, можно с тобой? — она догадывалась, кто этот таинственный "кое-кто". И уже чуяла, как начало попахивать жареным. Как такое пропустить?

— Да поехали. Будешь понятым.

Где искать Максима Пелька лишь догадывалась: ещё не поздний вечер, но рабочий день завершён. Может он поехал домой, приводить в порядок челюсть. Может заливаться градусным обезболивающим. А может к какой-нибудь одноразово-многоразовой бабе, они ведь у него были, хоть тот тщательно всегда это скрывал.

Помогла Кудряшка, списавшаяся с Филиппом. Майер у себя в зале, вместе с остальными ребятами. Отлично, так даже лучше. Такси притормозило у припорошенного снегом стеклянного козырька. На улице тоже мело, но зима в этом году обещалась тёплая, высоких сугробов за столько времени так и не выросло.

Металлические двери заперты. Уже закрыто, но у неё был запасной ключ. Макс давно его ей дал, как и от своей квартиры. Компания нашлась в знакомом месте: том самом, где так глупо был оставлен треклятый лифчик. Она ведь переодевалась в тот день. Чтобы позаниматься. А после поцелуя сгребла всё барахло в кучу и свалила. Всё, да не всё. А эта скотина вздумала этим воспользоваться.

— О, Нелька, — поприветствовал подругу с привычным дружелюбием Никита, но осёкся, заметив её мрачное лицо. — Эй, ты чего?

— Где он? — в комнате для персонала сидело трое: Никита, Филипп и Давид. А вот главного героя свершающегося представления как раз и не было.

— В раздевалке должен быть… Эй, женщина, что за приколы?

Пылаева молча сняла с магнитной доски в зоне мини-кухни разделочный нож.

— Сейчас будет месиво, — в предвкушении оскалила чуть выпирающие как у вампира клыки Дина, доставая телефон и спеша за вылетевшей обратно зал для занятий подругой. Такое просто необходимо заснять.

Майер действительно нашёлся в раздевалке. И не один, а с томного вида блондинкой, у которой полезные низкокалорийные смузи давно текли по венам вместо крови. Пылаева знала её — та работала на рецепшене, оформляла абонементы. И неоднократно подбивала клинья к молодому начальству.

Вот и сейчас она сидела рядышком и со всей сексуальностью, на какую была способна, обрабатывала его незначительные царапины. Оба удивлённо перевели взгляд на появившуюся из ниоткуда гостью. И с ещё большим непониманием уставились на нож. Кадр из фильма ужасов. Ну такого, где в человека вселяется бес и тот идёт крошить всех налево и направо.

— Пошла отсюда, — презрительно шикнула на блондинку, как на приставучую шавку Пелька, пригрозив ей холодным оружием.

— Нелли, что за хрень? — Макс подорвался со скамьи.

— А ты закрыл рот. Тебе слова пока никто не давал. Я сказала, пошла отсюда, — видя, что её приказ не торопятся выполнять, она угрожающе сделала шаг к девице. — Предупреждаю, я ёб*утая. Для меня пырнуть человека, как укладку сделать. Считаю до минус одного. Один, ноль…

Блондинка в ужасе оглянулась на начальство. Тот согласно кивнул и красотка, теряя каблуки и накладные волосы, пулей вылетела из раздевалки, которая уже набилась подоспевшими зрителями. Конечно же парни не смогли остаться в стороне. Кто бы сомневался.

— Нель, опусти нож… — осторожно попытался вмешаться Филипп, но записывающая видео Дина сердито наступила ему на ногу.

— А ну не мешай! Твоя болтовня портит звук.

— Ну вот, а теперь твоя очередь, любовничек, — Нелли, тем временем, переключилась на Максима. — Давай, поделись впечатлениями.

— Ты о чём?

— Считаешь, это было очень умно? Подсунуть мой лифчик? Что ты ему наплёл?

— Да я ему слова не сказал. И в пакет не заставлял нос совать. Я к тебе пришёл, вообще-то. Поговорить хотел. Отдать вещичку. Слушай, хватит играться этой штукой. Ещё поранишься, — у неё попытались забрать нож, но острое лезвие угрожающе взметнулось на уровень короткостриженой головы, как бы намекая: не советую, иначе начну заниматься наскальной живописью.

— Ну и как, теперь горд собой?

— С какой кстати?

— Ну как же, одним выстрелом всех зайцев перехлопал.

Максим скривился. Необоснованные упрёки он не любил. Недавняя стычка действительно вышла незапланированно. Это было как раз и разряда: "слово за слово, ну и понеслось".

— Если бы я ставил конкретные цели, то непременно упомянул и о том, что мы целовались.

— А о том, что следом схлопотал пощёчину тоже упомянул бы? Хотя, о чём это я? Конечно, нет.

— А сейчас ты зачем пришла? Дать ещё одну?

— Нет. Принесла дар, — удивила она всех, протягивая Дине нож. — Секунду поддержи, пожалуйста.

— Конечно-конечно, — согласно закивала та.

— И ты, будь любезен, — снятую серебристую куртку протянули Филиппу.

— Э-э-э… — растерялся тот, но послушал взял. А потом все присутствующие с высоко поднятыми бровями наблюдали за тем, как не снимая майки, Нелли, вывернув руки, расстегнула и сняла с себя… лифчик. На этот раз лимонного цвета, с чёрным кружевом. Который в следующую секунду был пригвождён к гипсокартонной стене едва ли по самую рукоятку широким лезвием.

— Дарю на память, — торжественно поклонилась в недореверансе Пылаева. — Любуйся, нюхай, если очень хочется подр*чи на него. Но чтобы я тебя больше не видела и не слышала. Раз мы не друзья, то и никем другим тоже уже больше не будем.

Она собиралась красиво и эффектно уйти, но гневный окрик Макса толкнул её потоком воздуха в спину.

— Не веди себя, как сумасшедшая!

Больное слово сильно цепануло. Пелька круто обернулась, прочертив подошвой ботинок чёрные полосы на светлом полу.

— Хочешь открою великую тайну? — с насмешкой бросила ему она. — Я такая и есть! Неврастеничка. Психопатка. Шизанутая. Всегда была. Я та, кто пробирается ночью к парням в комнату и обстригает их до состояния лишая. Я та, кто проигрывает секс на спор и накачивает снотворным, чтобы не отдавать долг. Я та, кто… — Нелли выдохнула через ноздри. Со своими маленькими пучками на макушке и встрёпанными распущенными волосами она в самом деле напоминала сейчас чертёнка. — Сочувствую, но всё это время ты общался с фальшивкой. Ты познакомился со сломанной девочкой в больнице, вот только сломанная девочка там так и осталась. Сожалею, что раньше не показала истинную натуру. Ну как, нравлюсь я тебе такой или уже не очень?

Максима её тирада не то, чтобы впечатлила, но заметно удивила.

— Нелли, не доводи до абсурда.

— А ты не беси. Не представляешь, как сложно подавлять в себе дикое, просто неконтролируемое желание врезать тебе по роже… — Пылаева снова хотела уйти, но Майер требовательно удержал её за кисть. И вот тогда она не выдержала. С разворота ему с силой прилетело с локтя. Тем ироничнее, что этому приёму в своё время он же её и научил. Теперь, когда её никто больше не держал, Пелька пулей вылетела из раздевалки.

— Обожаю эту девицу, — восторженно ухнула Дина, запечатляя крупным планом, как Максим зажимает окровавленный нос. — Была бы мужиком, сама бы на ней женилась, — на экране смартфона было нажато «стоп», и она поспешила догонять подругу, которая к тому моменту уже мёрзла на улице, так как куртка благополучно осталась у Филиппа. Правда минуты через три Фил сам вынес её, найдя девушек на углу дома, дожидавшихся такси.

— Ну ты и отмочила, — удручённо присвистнул он.

— Как он? Целый? — Пелька как могла скрывала волнение за поверхностным пренебрежением. Несмотря на слова и поведение ссора с Майером была для неё эмоционально слишком тяжёлой.

— Ну, нос вроде не сломан. Не слишком жёстко?

— Вы все знали, что он якобы в меня влюблен?

— Конечно.

— И молчали.

— Так мужская дружба.

Тяжёлый вздох. Вот именно. Мужская. А она всё это время была непонятно как втянута в чужую жизнь.

— Тогда лучше беги. А то я сейчас и тебе всеку.

Заказанная машина с чёрными шашечками завернула к ним, моргнув фарами. Наконец. Нелли поспешно нырнула в салон. Боялась, что Макс тоже может выйти к ним. А второй заход истерики сегодня она бы не осилила.

— Эй, — окликнул уже почти забравшуюся на заднее сидение Кудряшку Филипп. — Так когда мы встретимся?

в ответ кокетливо пожали плечиком. Та ещё профурсетка.

— Позвони завтра вечером. Может что и придумаем, — наконец, ответила она и отгородила себя дверцей.

Обратно в Академию девочки не поехали. Пылаева, наплевав на то, что завтра ей будет плохо, попросила водителя везти их прямиком в бар. Дина, разумеется, выпускать её из виду не собиралась, так что поехала за компанию. Ещё и попутно скинула последнее видео Матвею с саркастичным: «братик, ты кретин».

Ответ пришёл практически мгновенно.

«Где вы?»

«В баре на Софийке. И на твоём месте я бы поспешила. Эта женщина сидит в нашпигованном мужиками помещении без лифчика и пьёт уже шестой шот. Ещё три, и я её в одиночку не отвоюю».