Глава 13. Анастасия
Выступать на людях — всегда волнительно, какой бы опыт до этого у тебя не имелся за спиной. Всё равно каждый раз, словно первый. Словно ты заикающийся сопливый новичок, который решил, что вдруг достоин внимания. Самозванец в чужой шкуре. Во всяком случае, у Нелли каждый её выход на сцену сопровождался именно такими ощущениями. Это в процессе уже приходил азарт, но на старте…
Однако сегодня Пелька поймала волну удивительно быстро. Кто знает, может это благодаря приятной эмоциональной и физической разгрузке, которой её обеспечил Матвей. Если да, то придётся взять этот способ за привычку. А может благодаря массовости самого процесса. Да, она несомненно центральная персона мюзикла, но окружающие её однокурсники, будь то девчонка, переодетая в сварливую владелицу приюта, с которой в постановке у них больше было реплик, чем за всё время совместного обучения, придавали не дюжей уверенности. Понимать, что ты не одинока в том, что делаешь — вот что для неё самое важное в творчестве.
Сердце мне лишь верь,
Храбрость будь опорой.
Отступать нельзя теперь,
Выбор как ступень.
В странный мир огромный,
Этот мир — мой прошлый день.
Всё в этом прошлом как во сне,
Но не страшно будет мне… *
Без запинки исполнив своё первое на сегодня соло Пылаева под громкие аплодисменты исчезла в мягком полумраке приглушивших свой свет прожекторов, предоставляя теперь возможность развлекать зрителей Дмитрию и Владимиру, устраивающим в следующем действии кастинг на княжну Анастасию. Пока всё внимание занимал собой идеально справляющийся с ролью Бондарев, за кулисами, где собралась основная часть состава, снова воцарилась бесовщина.
Ребята торопливо переодевались, галдели, поправляли плохо закреплённые головные микрофоны, делились первыми впечатлениями. Пока одни заливались на ходу питьевыми йогуртами, чтобы не урчало от страха в желудке, другие звонили кому-то, третьи без музыки повторяли танцевальные движения, а четвёртые вовсе искали нитку с иголкой, успев оборвать оборки у наряда. Никитич сновал мимо учеников и раздавал словесные тумаки. На похвалу он сейчас был не способен. Слишком переживал за своё детище.
Юные "Анастасия" и "Дмитрий", справившиеся со своей ролью в прологе просто на отлично, довольные, теперь носились по коридору, играя в салки и дожидаясь, пока старшие сестры с братьями закончат, чтобы отвезти их туда, где вкусно, сладко и есть игрушки — обещанная плата за помощь. По ту сторону зала, скрытая от посторонних, полным ходом кипела жизнь, и эта атмосфера очень нравилась Нелли. В ней было нечто особенное, заразительное. Приятно чувствовать себя частью чего-то.
А ещё ей нравилось тайком наблюдать за Матвеем. Хоть тот сотню раз повторял, что он музыкант, и никаким образом не актёр, наблюдать за его игрой было сплошное удовольствие. Манерность, саркастичность, мимика, интонации — идеальный Дмитрий.
Смена декораций. Сцена отыграна. Зал опять погрузился в полумрак, чтобы двухсторонние декорации на колёсиках успели заменить новыми. Снова её выход. Наверное, самый ответственный, с главным саундтреком этого дня: «Зеркала в янтаре». Изящные полуматериальные призраки кружились вокруг неё в лихом вальсе, пока Нелли наслаждалась самой возможностью исполнять такую песню. Любимую песню детства. Так удачно совпало, что и мультфильм этот был её любимым. Играй они "Спящую красавицу" или "Золушку" — вот тут Пылаева бы разочаровалась.
Она не любила таких героинь: безропотно терпеливых добряшек, у которых вся жизнь заканчивалась с появлением прекрасного принца. Словно на нём свет клином сошёлся. Идеальные Мэри Сью, ждущие, когда их эпично увезут в закат. Нет, это мышление давно устарело. Сейчас двадцать первый век, где её идеалом была Мулан — сильная, независимая и храбрая воительница. Ну и Анастасия, да. Которая искала не любовь, а своё место в жизни. Ну а любовь нашлась сама. Незапланированно. Как приятный бонус.
Вальс кружил и вёл меня…
Танцующие пары накручивали круги, создавая длинными переливающимися подолами красивый эффект благодаря мудрённому освещению. Девушки манерно приветствовали "Анастасию". Кавалеры приглашали на танец. На нужном моменте появляется лично император…
Зеркала в янтаре
Мой восторг отражают,
Будешь ты со мной в декабре…
Взгляд Пельки случайно зацепил первые ряды, на которых сидели её пацаны. В полном составе: Давид, Филипп, Никита и Максим. Последний почувствовал её растерянность даже на расстоянии. Мягкая улыбка невидимой рукой коснулась её плеча, ободряя. Она без труда прочитала по его едва шевельнувшимся губам: «Умница».
Вновь со мной, дорогая…
Навернувшиеся на глазах слёзы идеально совпали с финальными аккордами. Чудик, наверняка, в восторге. Такая лирика ведь получилась.
— Эй, как ты здесь оказалась! — окрик «Дмитрия» с лестницы заброшенного дворца привёл её в чувство.
Точно. Представление продолжается. Без перерыва следует сцена с трёмя лицами: первое знакомство с Дмитрием и Владимиром. Нелли заставила себя вытряхнуть Макса из головы и продолжила играть. Перевести дыхание получилось только когда дворцовые своды сменились подземельем, и в смену заступило вокальное возрождение тощего длиннобородого Распутина из царства мёртвых.
Всё во мраке ночи связано с местью!
Всё во мраке ночи связано в месть!
Проклятье найдёт эту девочку здесь.
Всё во мраке ночи чует смерть! *
— Всё хорошо? — Бондарев сразу заметил перемены в своей партнёрше. Вроде только-только любовался тем, как ярко она сияет сегодня, ярче всех, кого он когда-либо знал. А тут раз, и что-то изменилось. Сияние исчезло. Не погасло, но поутихло.
Пылаева только и могла, что кивнуть, прижимаясь к нему в поисках немой поддержки. И получая её. Снова она ненавидела себя, ощущая подлой предательницей, потому что… Потому что увидев Майера поняла, как сильно соскучилась по нему. Они ещё ни разу не расставались на столь длительное время. А такая связь быстро не проходит. Привычка, привязанность, стечение обстоятельств, ошибка — неважно, какое определение можно подобрать их отношениям. Важно то, что они есть. Он ей дорог. До сих пор. И, наверное, всегда.
Именно это всё и усложняло. Как можно вырвать небезразличного тебе человека из сердца? Это ведь как растоптать часть себя. Но и оставить всё, как есть нельзя. Дружбы у них не получится, а то, что будет происходить — оскорбление по отношению к чувствам Матвея. Он просто не заслуживает такого. Так сложно. Всё так сложно. И легче не становится, хотя, казалось бы, всё только-только начало налаживаться.
Первый акт заканчивался сценой на корабле, при попытке Распутина с помощью магии сбросить Анастасию в пучину моря, когда благородный Дмитрий вовремя оказывается рядом и спасает её. Зрителей на время спрятала опустившаяся тяжёлая портьера. Время срочной реконструкции. Уже ненужные Петербургские декорации торопливо менялись на Парижские. Несколько минут, и второй акт громкой музыкой и шумными аплодисментами был официально открыт.
Пока зал развлекала забавная служанка бабки-императрицы, которую играла далеко не забавная девица, страдающая комплексами по поводу лишних килограммов, Пелька готовилась снова выйти к людям, переодеваясь уже в третий за сегодня наряд: красивое тёмно-сиреневое платье до колен, которое чуть позже превратится несложными манипуляциями с липучками и накладной юбкой в вечерний выходной наряд с длинным шлейфом. Убранные наверх рыжие волосы теперь были распущены и струились по плечам накрученными на бигуди локонами.
От вашего сердца ключи
В безумной парижской ночи
Где танцы царят
И забыться велят
Где город огней
Нежной розы нежней
Где любят, как любят невест
Люби от души её здесь
О Ля Ля!
О Ля Ля! *
Мюзикл продолжался. Дмитрий уговаривает императрицу встретиться внучкой и терпит отказ. Затем вся труппа спешит на общий танец под заводную песню: «В Париже ключи». Ту самую, из которой было взято эффектное движение, которое отныне навечно осело в Тик-токе. Сейчас оно тоже вышло без проблем. Матвей поймал её изящно и красиво, попутно награждая своей лучезарной улыбкой, от которой внутри распускались крылья. На первые ряды Нелли больше не разрешала себе смотреть, а когда становилось совсем невмоготу — находила взглядом маму и бабулю, которые тоже приехали полюбоваться талантливым отпрыском.
Шоу неторопливо подходило к логическому завершению. Знакомство потерянных родственников состоялось, ссора с Дмитрием тоже не заставила себя ждать, первый бал вновь обретенной княжны начался, но его прервал побег к возлюбленному. Ну а дальше детали: финальная стычка с антагонистом и красочный вальс любви, заканчивающийся нежным поцелуем главных героев. Хэппи Энд в полной укомплектовке. Конец. Овации. Выход на бис.
Забавно. Столько усилий, столько дней нескончаемых репетиций, столько убитого на подготовку времени, и всё закончилось так… быстро. Даже как-то тоскливо, но облегчение от того, что всё закончилось было всё же сильнее.
— Ты как всегда, — нянча ноющую скулу поморщился Матвей. Финальная пощёчина пришлась аккурат по замазанному тоналкой синяку, который уже проходил, но ещё был слишком капризен для женских оплеух. — Лупишь со всей дури.
— Прости, — его извиняюще поцеловали в больное место.
— Вот так мне определённо больше нравится.
— Молодцы! — от души похлопал им довольный Никитич, у которого от перенапряжения напрочь запотели стёкла очков. Ну или же от жидкого антидепрессанта, который тот употреблял втихую последние несколько часов, ныкаясь по тёмным углам. — Но можно было поцеловаться и без языка. Хотя это не критично. Моя совесть чиста. Не зря я столько гонял ваши ленивые задницы. Ну и где шампанское, бездарности вы мои?
Заготовленное заранее шампанское подоспело быстро. Причём в размере полноценного ящика, который подогнал им местный заправила по бухлишку — коренастый парень, на славу развлекшийся сегодня с многочисленными пультами и микшерами. Следующие несколько минут раздавались поочередные хлопки. Одноразовые пластиковые бокалы наполнялись шипящим игристым под дружный смех и радостные улюлюканья.
— Тост! — вскинул бокал Никитич, привлекая внимание студентов. — Я горжусь вами, оболтусы! Положа руку на сердце, я был уверен, что вы запорете всю постановку. Особенно некоторые, — многозначительный взгляд на парочку девиц, которые на протяжении всех месяцев больше остальных ныли о том, как их всё достало и куда они хотят послать свои роли. — Но я впечатлён. Да, были огрехи, в парочке мест налицо явная халтура, некоторые умудрились забыть слова под конец, но это ерунда. Автомат каждому. Заслужили. И моя личная благодарность.
— Ну… вздрогнем, — Нелли с сомнением понюхала напиток в своём бокал, но пить не стала. От спиртного пока ещё воротило. — Отныне на одну головную боль меньше. И чем теперь заниматься в свободное время? Без репетиций вся неделя, считай, освобождается.
— Хочешь найти занятие? — заинтересовался Матвей, решив, что это удачный момент. — Да плёвое дело. На прошлой неделе юристы подготовили договора на твоё участие в группе. Думал под ёлочку положить, но раз ты сама заикнулась…
Зря. Зря он это сказал. Молчание — золото. Это непреложная истина актуальна многие десятки лет. И будет актуальна ещё столько же.
— Договора? — напряглась Пелька.
— Ага. Увесистая такая кипа, требующая от тебя закорючек. С января следующего года ты официально принята в состав нашего «Ящика».
Вот и улетучился праздничный настрой.
— Ты опять это делаешь?
— Что? — не понял Бондарев, замечая хмуро поджатые губы, всем видом показывающие, что сейчас будет серьёзный и не очень приятный разговор. Да. Не надо было, наверное, сейчас открывать рот.
— Что? Решаешь за меня.
— Только не начинай, — мирно попросили её.
— Я не начинай? — саркастично фыркнула Нелли. — Помнится, мы договорились не спешить. Я согласилась подумать. Только подумать.
— Прекрасно это понимаю. Но и ты войди в наше положение. У нас плотный график, расписанный на недели вперед. Мы должны заранее планировать все изменения, чтобы бы потом не сесть в лужу.
— Очаровательно. Это что получается: если я соглашусь, то и в туалет буду ходить по расписанию, которые вы мне составите?
Терпению Бондарева нужно было поставить памятник при жизни.
— Не передёргивай. И огромная просьба, давай обойдёмся без истерик. У меня на сегодня другие планы.
— Что ещё за планы?
Тот бросил быстрый взгляд ей через плечо.
— Скоро узнаешь.
— Вы ещё здесь? — к ним подскочила сияющая Дина. Её кудряшки упругими пружинками торчали в разные стороны, придавая гриве просто феноменальный объём. Шифоновая расклешённая юбка ярко-лилового платья подпрыгивала им в такт. На плече болталась чёрно-жёлтая тряпочка. В руках босоножки. При чём, судя по всему, Неллины. Зачем они ей, если на Дине уже надеты её тяжёлые высокие лаковые ботинки? Кудряшка с нежностью обняла Пылаеву со спины, положив ей голову на подбородок. — Вы такие молодцы. Я чуть слезу не пустила в конце, настолько всё реалистично.
— Систер, что ты тут забыла? У тебя другое задание было, — строго заметил Матвей.
— Не паникуй. Там Тима. Народ развлекает.
— Какой народ? — не поняла Пелька.
— Скоро узнаешь, — вот блин. Брат и сестра — одна сатана. Даже отвечают одинаково. А Дина, тем временем, вскинув руку, требовательно привлекла к себе внимание румяного Никитича, который такими темпами вряд ли дойдёт до дома. Опять будет ночевать в своём кабинете. — Там всё готово. Народ уже развлекается.
— Чудненько, — удовлетворённо потёр запотевшие стёкла очков тот. — Так, выпили, порадовались, теперь поехали дальше кутить. Все марш в спортивный зал!
— Зачем? — опять не поняла Нелли.
— Праздновать, Пылаева! Новый год скоро, забыла? Так, чукчи, — это уже было обращено ко всем студентам. — Не забудьте переодеться. Не дай бог посадите пятна на костюмах, химчистку оплачивать будете сами! Шнель-шнель, лоботрясы! Хватит тут толкаться, кислород зазря переводить!
Народ торопливо рассыпался кто куда, как тараканы на кухне, когда включили свет. Половина побежала в свои спальни, наводить красоту, другая в костюмерные, избавляться от потерявших всё своё очарование за пределами сцены нарядов. Небольшое пространство очистилось в считанные секунды.
Забавно, но никто не выглядел удивлённым. Значит, информация о том, что сегодня у них намечается какая-то тусовка обошла только её стороной. Как так, интересно? Нет, у них каждый год, конечно, проходило что-то вроде вечеринки по случаю предстоящих новогодних каникул, но обычно её проводили накануне тридцать первого. В последний учебный день. А тут на неделю раньше.
— На, — Дина протянула Нелли стянутую с плеча тряпку и босоножки. Ну точно, её. И платье её. Достаточно строгого фасона, поделённое на два цвета: жёлтый верх и чёрная юбка-карандаш. — Чеши переодеваться. И догоняй нас.
— А ты куда?
— Дела доделывать. Бегом-бегом давай! — поторопили её, заталкивая в забитую девчонками тесную комнатушку, насквозь провонявшую адской смесью духов и дезодоранта.
— Ну зашибись, — без особого восторга расправила пышные юбки своего бального платья Пелька, когда за ней захлопнули дверь, запирая в этом цветнике. В обморок бы не грохнуться. От такого-то аромата. Потому что ноздри уже настойчиво щекотало, а когда одна из клуш случайно дунула на свою пудреницу, чих и вовсе прорвался наружу.
Наскоро стянув с себя тяжёлые, но очень красивые одежды, которые она, к сожалению, уже больше никогда не наденет снова, Пылаева наскоро влезла в платье, показавшееся после сдавливающего корсета практически невесомым. Лёгкое, тонкое. Она его вообще-то покупала для экзаменов, чтоб не в топиках перед преподами блеять и красоваться пустой головой. В другое время такая классика была не в её вкусе. Зато в Динином, видимо, раз среди многообразия её гардероба та выбрала именно его.
В закрытом помещении без окон и с плохой вентиляцией голова быстро начинала кружиться от духоты и едких запахов, так что Нелли, толком даже не проверив потёк ли у неё макияж, торопливо выскочила обратно в коридор, глотая ртом воздух. Как рыбка, которую выбросило на сушу.
Матвея к тому моменту и след простыл. Это она выяснила, без ложной скромности заглянув к парням. Ну а что. Чего она там не видела? После шикарных накаченных тел боксёров её уже ничем нельзя было удивить. Да и худые долговязые тела однокурсников никого бы всё равно не смогли впечатлить. Среди всех лишь Бондарев и мог похвастаться красивым рельефным телом, на которое хотелось смотреть и по которому было так приятно скользить пальцами, очерчивая контуры… Тело, которое как раз и отсутствовало. Офигеть. Свинтил. И ни слова не сказал. Вот сволота.
— Зашибись, — снова буркнула она себе под нос, всерьёз подумывая над тем, чтобы обидеться. Вот только почему-то ей не обижалось. Подумав и решив, что лучше оставить эту мысль до следующего раза, когда настрой будет соответствующий, пришлось одиноко тащиться в спортзал, расположенный практически в противоположной части Академии.
Правда добраться без приключений не удалось. В немноголюдном холле первого этажа, по которому слабым эхом разносилась танцевальная музыка, у главной лестницы перед ней вдруг вынырнула Ника. Словно караулила. Или же шла следом. Смущённая, растерянная. Рукава вязанного свитера натянуты до пальцев и плотно сжаты в кулаках. Чтобы заговорить ей пришлось набраться смелости.
— Я… просто хотела тебя поздравить, — видно было, что ей жутко неловко. — Ты очень здорово сегодня выступила…
— Спасибо, — нейтрально кивнула ей в ответ Нелли.
У бывшей подружки недоверчиво распахнулись глаза. Ещё бы, это был первый раз, когда та ей что-то ответила. Обычно её игнорировали и проходили мимо, забыв о самом существовании такого человека.
— Я… я так много хочу тебе сказать, но… — заикаясь, неуверенно продолжила Ника, однако договорить ей уже не дали.
— Эй, а вот и звезда вечера! — радостно полетели к Пылаевой её парни. Трое. Без Максима. Никита схватил Пельку в охапку, покружив в воздухе. — Ты просто красотка! Только на тебя и хотелось любоваться.
— Спасибо, — пропыхтела та, беззащитно болтая ножками и чувствуя, как начинают похрустывать её кости. Ребята всегда всё делали от души, не рассчитывая силищи. — Рада, что вы пришли. Только ты это… опусти меня обратно, пожалуйста. Я задыхаюсь немножко.
— Прости-прости. А разве мы могли не прийти? — хрупкой барышне поспешно вернули связь с землёй, завалив поочерёдно крепкими объятиями и пышными букетами, из-за которых её и видно-то теперь почти не было. — Вы с Максом, пускай, и в контрах, но мы-то тебя всё равно любим. Ты своя. Если что-то нужно, — красноречивый жест сжатым кулаком с выставленным вперед большим пальцем и мизинцем явно означал телефон. — Звони. Всегда. В любое время.
— Спасибо, — искренне улыбнулись им с нескрываемым облегчением. Эти слова она очень ждала, но втайне уже не надеялась услышать. — А где…
Даже имя его теперь было сложно произнести его вслух. Неприятное ощущение.
— Макс? Покурить вышел. Он, это… поговорить с тобой хочет. Ты только дай ему высказаться, не посылай сразу.
— Нелли, — о, а вот и мама с бабулей. С ещё одной партией цветов. И очередными обнимашками. Ника, толкающаяся в стороне и всё ещё надеющаяся, что удастся закончить разговор, поспешно попятилась к лестнице. С родителями подружки, которые раньше относились к ней, как к родной, она встречаться точно была не готова. Не смогла бы выдержать их разочарованный взгляд. — Ты такая умница, такая красавица. Я так тобой горжусь, — запричитала мама, женщина с большим сердцем и не менее пышными формами кинулась обнимать дочь, но напоролась на преграду из цветов.
— О, давай возьму, — спохватился Филипп, забирая все букеты. — Мы отнесём их тебе комнату, хорошо?
— Какие юноши, — оценила удаляющиеся широкие плечи и поджарые фигуры бабуля: модная седоволосая старушка в ярком брючном костюме цвета апельсина. — И хде ж были такие красавчики во время моей молодости? Шиш бы я замуж так рано выскочила.
— Эм… так дед тоже вроде ничего был по молодости, разве нет? — заметила Нелли.
— Ой да брось, — отмахнулась та. — Какой там. Он городской просто был. И работал в ансамбле. А я из села: хотела в город и заниматься музыкой, вот и вышла за него. Выбирать тогда особо не приходилось. Сейчас десять раз бы подумала…
— Мама, — ужаснулась другая "мама".
— Не мамкай. Сама знаешь, характер у него не сахар. А как к бутылке приложится, хоть скалку под подушкой клади. Тьфу… ладно. Не об этом сейчас речь. А ну ходь сюды, я поцелую свою прынцессу, — внучку потопили в тёплых обожающих объятиях. От бабули всегда, сколько она себя помнила, пахло ванилью и выпечкой. Кажется, кто-то перед поездкой снова готовил её любимые булочки. Интересно, ей привезли хоть одну?
Следующие минут пять Нелли стояла с семьей, слушая их хвалебные отзывы о самой гениальной актрисе на свете, которая по счастливому стечению обстоятельств оказалась ещё и их прямым отпрыском, пока не заметила знакомый массивный силуэт за полупрозрачными входными дверями.
— Пойдёмте в зал. Там какая-то движуха намечается, — поторопила она их, практически силком уводя в сторону громыхающей музыки, попутно то и дело с опаской поглядывая на вошедшего, но пока не замечающего её Майера.
— Ась? Да-да-да, — хитро прищурившись, заметила объект её растерянности зоркая бабуля. — Ишь, деваха-то какая. Прям нарасхват. Там три красавчика, тут ещё один. Это ж Максимка который? Вы ж славно общались. Чаго не поделили? Чего хвостом крутишь?
— Я потом всё объясню. А сейчас пошли, пожа-а-алуйста, — только что не хныкала внучка, готовая уже пинать нерасторопных родственничков. Те, наконец, поняли, что от них требовалось и ускорились. К тому моменту, как Максим нашарил её взглядом, они ушли достаточно далеко, чтобы что-то предпринять. А вскоре чета Пылаевых и вовсе потонула в подсветке среди шумной толпы.
Вполне себе заурядный спортивный зал, где часто занималась танцевальная группа, сегодня был преображён до неузнаваемости. С потолка свисал дождь из мерцающих гирлянд, высокие окна за которыми уже стемнело были украшены мишурой, пушистыми снежниками и яркими новогодними наклейками. Народу — не продохнёшь, здесь, кажется, собралась вся Академия. Народ веселился, танцевал, делал селфи. Даже преподаватели отдыхали, выискав в зоне выстроенного вдоль стенки шведского стола стеклянные запотевшие бутылки и закуски. В углу, там, где обычно лежало нагромождение матов, высилась огромная нарядная ёлка, а рядом с ней…
Пелька возмущённо замычала.
— Да вы издеваетесь, да?
* слова песни взяты из мультфильма