Глава 10

Вера

У них будет ребенок. У него будет… А у нас нет. Теперь «мы» — звучим исключительно раздельно. Странно, но теперь его измена виделась в другом свете. Нет, все также мерзко и подло, ведь выбор пал на мою родственницу, но причиной могло быть не банальное влечение к молодому телу, а подсознательное желание реализовать давнее стремление к отцовству.

Саша не маленький мальчик. Он взрослый мужчина, который в курсе, что сделать и чего делать не нужно, если не хочешь последствий. Все зависело только от желания, а мы не всегда точно можем определить, чего именно хотим.

А чего хочу я? После смерти родителей мне сильнее всего не хватало семьи, и я к ней отчаянно стремилась. Предательство — острая боль, а одиночество — мучительная.

Муж лишил меня не только нашей семьи, но и моих родных. Света мне отвратительна, видеть ее не могу. А ее мать, даже если и не в курсе произошедшего, то обязательно встанет на сторону дочери. Это материнская любовь такая. Родители и сестра мужа тоже рано или поздно примут ситуацию, и я им стану чужой: не сразу, но со временем. Опять одна…

А ведь в понедельник у нас назначена подсадка эмбриона: мы должны подписать перед процедурой еще одно согласие. Я без мужа не могла ничего: ни подсадку сделать, ни уничтожить эмбрион. Только вместе.

Я лежала в постели и как-то отстраненно разбирала по полочкам свою жизнь. Нет, конечно, она не кончена, но… И снова хотелось рыдать. Или…

Поскольку к нам с Сашей больше не применимо местоимение «мы», то буду говорить за себя: я очень много сил положила на зачатие, я прошла неудачное эко и готовилась к новому. Так почему я должна отказывать себе, возможно, в последнем шанса стать матерью?! Я люблю детей! Я хочу детей! Я смогу и я сделаю! А муж… Он мне очень сильно задолжал своим предательством!

На следующий день я позвонила Саше и попросила приехать в мой обеденный перерыв в кафе недалеко от офиса. Он находил время на любовницу в перерывах от проблем своего развивающего бизнеса и для меня время найдет!

Я ругалась себя за резкость и приступы обиды, но обычное, женское брало свое. Да, можно поругаться, закатить истерику, надавать мужу пощечин, но у меня другая цель. Я еще могу быть счастливой…

— Вера… — Саша выглядел хорошо, но была в движениях какая-то резкость и измотанность, а в глазах грусть. — Я каждый день ждал… — и положил мне на колени букет красных роз.

Я подозвала официанта и попросила вазу для цветов.

— Саша, ты помнишь, какой скоро день?

Он замолчал, нахмурил лоб, потер переносицу. На меня взглянул абсолютно беспомощно.

— Ни о чем думать не могу, кроме тебя, ласка моя.

— Не надо, — сглотнула вязкий ком, отмахиваясь от некогда ласкового любимого прозвища. — В понедельник должна была быть подсадка…

В глазах мужа вспыхнуло что-то, а потом все таким вязки отчаянным стыдом заволокло, что даже я ощутила его жжением в области груди.

— Я хотела, чтобы ты поехал со мной и подписал согласие. Я должна попробовать… попытаться…

— Любимая, конечно. Мы все сделаем, все сможем! — накрыл мою ладонь своей.

— Нет, я смогу, Саш. Нас больше нет и не будет, — говорила без злости, но так, чтобы понял. — Если у тебя что-то произойдет, и ты попросишь моей помощи или совета, сделаю все возможное, но на большее не рассчитывай. Я не пытаюсь цену набить, это то, что реально чувствую.

Он только устало вздохнул и залпом выпил стакан воды.

— Но родить ты хочешь от меня?

— Я хочу стать мамой, а ты… Требовать ничего не буду. Ты знаешь, я смогу поднять ребенка и без алиментов.

— А если я хочу быть отцом? М?

— Запрещать тоже не буду. Это уже твое решение. Но, — грустно улыбнулась, — смысл обсуждать… Пока… Рано… — ничего не могла поделать, каждое слово дрожью с языка слетало. — Так-то ребенок у тебя будет, поэтому… — развела руками.

— Я не люблю ее, — упрямо повторил в который раз.

— Но младенец в этом не виноват, правда?

Опять молчание. Саша понимал, что ситуация патовая, просто признавать не хотел.

— Вторая просьба: если у меня получится, развод оформим после рождения ребенка. Я не хочу, чтобы вне брака. Считай это капризом обманутой жены.

Да, своеобразная сатисфакция. Это мой муж, и если я забеременею, то мой ребенок не будет незаконнорожденным, пусть это и устарело, но мне важно. А Свете нужно было думать, прежде чем с женатым связываться. Пусть пожинает плоды!

— Я вообще не хочу разводиться, милая, и тем более не хочу повторно жениться на ком-то, кроме тебя.

Да, это сейчас он так говорил, но время — штука интересная. Оно все меняет, особенно если сам мужчина не подлец по сути, а женщина родила ему первенца.

— Еще с квартирой нужно разобраться.

— Вера, ты думаешь, я отнимут у тебя жилье? — он как-то оскорбился, но печально.

— Она общая. Нам обоим где-то нужно жить и жить не только эмоциями. Мы продадим ее и разделим деньги.

Нет, я должна иметь свое жилье, пусть и в два раза меньшее по размеру. Я больше не знаю, чего ожидать от этого мужчины, увы…

— Я готов, Вера. Готов на все, чтобы ты была счастлива.

Во мне не было сомнений или противоречий: я хотела попробовать. Я горела материнством, а сейчас, потеряв главную опору в жизни, стремилась обрести новый оплот надежды, веры и любви.

— Вера, я останусь с тобой, — настаивал Саша. — Мы должны пройти это вместе, — держал мои холодные руки. Я видела в его глазах искры надежды. Он все еще думал, что между нами можно воскресить былое. Но мертвых оживлять никто не умеет. А любовь она тоже имела свою душу, и она уже улетела на небо.

— Не нужно, Саш… Дальше я сама.

Да, я очень рано стала самостоятельной девочкой, а, выйдя замуж, разделила ответственность с мужем: где-то я была сильнее, где-то он. Мы помогали друг другу. Жили в идеальном симбиозе. Пора отвыкать и брать свою жизнь исключительно в собственные руки.

Процедура прошла хорошо, врачи ничего не обещали, учитывая мой анамнез и неудачное эко, но я надеялась и верила.

Я не заперлась дома, охраняя себя как хрустальную вазу. Я работала, много гуляла на выходных, старалась не соприкасаться со своей старой жизнью. Мне не нужны негативные эмоции. Саша слишком часто звонил, словно бы не было между нами его предательства. Наверное, нужно было закатить истерику, чтобы боялся приближаться ко мне, но я все чаще ловила себя на мысли, что эмоции — это огромный ресурс, кровь нашей души. Что такое тело без нее? Пустая оболочка. Почему я должна делиться своей кровью с людьми, которые попрали законы морали и верности? Нет, не буду. Я попросила мужа больше меня не беспокоить. Он согласился, но с условием, что я скажу ему результат: прижился ли эмбрион…

Я старалась не думать о прошлом, но это не значило, что оно забыло меня. Как-то вечером мне позвонила Ира, мать Светы…

— Здравствуй, Верочка. А что со Светой? Звоню, а она так редко отвечает, — обеспокоенно начала. — Ты же там рядом…

— Твоя дочь беременна, — спокойно отозвалась. — От моего мужа.

— Что?! — ахнула сестра.

— То, Ира, то. Кажется, ты воспитала завистливую потаскушку, — и сбросила вызов.

Я не преследовала цели обидеть двоюродную сестру, это констатация факта. Ира все равно скоро узнает и что? Света сможет подать эту беременность как-то более тактично? Скрыть отца не получится. Саша, чтобы не говорил, а помогать будет, а там и свадьба возможна. Дети объединяют, а родственники с обоих сторон люди старой закалки: раз Бог дал — женитесь!

Я оставила и этот разговор в своем прошлом: далеко и без лишней рефлексии. Мне себя беречь нужно.

Я сдала мочу на хгч и судорожно ждала результатов. Я очень ждала свою девочку. Да, это дочка.

Я выходила с работа, шла на парковку, кутаясь в высокий ворот пальто. Ноябрь перевалил за середину, переходя в самую не любимую фазу: холодно, мокро, грязно. Но сейчас меня даже он радовал. Получилось! Я беременна! Я рожу свою Надежду! Я уже любила ее каждой частичкой своей души. Теперь я была наполненной, и ни один мужчина не отберет у меня это чувство, когда ты уже не одинока!

— Ты?! — на меня буквально выскочила из темноты не освещенной части парковки племянница. Ишь ты, какая смелая!

Я не отводила холодного презрительного взгляда от ее раскрасневшегося лица. Под широкой курткой-оверсайз, которую я ей отдала, не было видно, наметился ли животик, но щеки появились. Интересно, какой у нее срок? Сколько Света спала с моим мужем?

Я с трудом подавила волну брезгливой злости: если Сашу я просто жалела за его малодушие и подлую измену, то племянница была мне омерзительна до желание помыться после общения с ней. Наверное, я всегда считала, что женщина должна быть за женщину. Но нет, в жизни каждая сама за себя, и плевать на родственные связи.

— Ты что-то еще хотела? — иронично поинтересовалась. — Куртка, ботильоны, муж, мало?

— Ты довела мою мать до приступа! Она из-за тебя в больнице!

Внутри я сжалась пружиной, сердце подпрыгнуло и упало в ноги, холодом обдавая в области грудины. Я виновата. Да, наверное. Но сама Света не считает ли себя виновной и не только в отношении матери?

— Ты спала с женатым мужем своей тети, — говорила о себе в третьем лице, — а виновата я? — скептически спросила.

— Ты наверняка наговорила ей всякого…

— Я сказала ей ровно то, что она заслужила услышать с учетом ситуации. Светлана, — обратилась наигранно ласково, — если ты плюешь в тарелку с едой в доме, где ты гость, не удивляйся последствиям. На чужом несчастье, счастья не построить, — развернулась, уйти собиралась, но племянница прошипела прямо в спину. Не ожидала, что она испытывала ко мне столько затаенной злобы.

— Саша со мной будет. Я сделаю для него то, что ты не смогла. Мы будем счастливы.

Я улыбнулась и коснулась живота, набираясь сил и спокойствия. Только потом обернулась.

— Будьте. Меня это больше не волнует, но запомни: посмеешь еще раз подойти ко мне, заговорить со мной или, ни дай бог, оскорбить меня, пожалеешь. Я могу быть очень жестокой тетей Верой. Не веришь, спроси у моего мужа.

Реакцию ждать не стала, села в машину и поехала в любимую кондитерскую: куплю пирожное и буду смотреть старые фильмы. Давно не пересматривала «Римские каникулы».

Утром я позвонила Володе, мужу сестры. Точила изнутри ситуация. Он был мне не рад. Вероятно, дочь настропалила: свою версию рассказала. Пускай.

— Вова, я не собираюсь тебя против дочери настраивать. Мне все равно, что ты думаешь, но Ире желаю здоровья. Если она захочет со мной поговорить, я на связи.

Рвать с ней со скандалом не собиралась, хотя понимала, что для любой матери важнее ребенок. Кризис миновал, Ирина уже дома и шла на поправку. Это хорошие новости, а плохие, что мы вряд ли останемся близки.

Через несколько дней мне позвонил Саша. Он держался долго. Прошло четыре недели после подсадки, и ему нужен ответ.

— Да, я беременна…