Глава 22. В новую жизнь

Целует шею. И я дрожу. Проклинаю себя, что позволяю ему это делать. Что приперлась сюда как наивная дура. Как влюбленная малолетка.

Закрываю глаза – стерпеть его прикосновения выше моих сил.

У нас будет близость. Он снова будет во мне. И я снова безумно влюблюсь в него. Поплыву. Не смогу не проникнуться. О той боли, что может вновь случится позже, не хочу думать, потому что его руки уже трогают меня, изучая, и я греховно плавлюсь как черный воск.

Поворачиваюсь к нему лицом и позволяю себя поцеловать. А когда его язык толкается мне в рот, издаю стон и отвечаю взаимностью.

Меня всю трясет, словно не было нашей близости совсем недавно, словно это всё с ним снова в первый раз.

- Был кто-то после меня? – спрашивает он, парализую меня взглядом.

Я ошеломлена его вопросом. Какая ему разница? И почему этот вопрос звучит сейчас?

Открываю рот, чтобы сказать всё что думаю или всё, как есть, но вместо этого упрямо толкаю:

- А если и был, то что?

Он стискивает челюсть, снова наклоняется ко мне и втягивает носом мой запах. Ведет губами по шее, а потом прикусывает. На грани. На самой тонкой линии, переходящей от удовольствия в боль.

- И после тебя – это когда? – шепчу сдавленно ему в плечо. А сама веду пальцами по его спине и чуть ли не рычу от восторга.

Не верю. Не верю. Не верю.

Зачем он снова вернулся? Неужели, что-то чувствует.

- Всегда. – Шепчет возбужденно, выгибает вопросительно бровь.

По-хозяйски, точно как и раньше хватает меня за ягодицы, мнет их, трогает ноги, снова сжимает пальцами чуть ниже талии.

- С чего ты взял, что так со мной можно? – выдаю обиженно. Выгибаюсь к нему навстречу, не в силах противиться. Поддаюсь на его ласку, но вопросы душат изнутри.

- А что не так? – хрипло в губы. – Ты же моя? Чувствуешь, ведь?

- А ты? Ты что чувствуешь? – отталкиваю его, мну пальцы, которые заметно дрожат.

Он выдыхает. Кивает в сторону гостиной, и я послушно иду за ним.

- Вино будешь? – спрашивает, выгибая бровь.

- Буду.

Он наливает два бокала вина. Что-то ищет в холодильнике. Я бегло осматриваюсь. Шикарная квартира, дорогая мебель. Всё, под стать ему.

В голове насмешливый смех – голосом Констанции, и я рьяно мотаю головой, пытаясь прогнать его.

- Ты не ответил, - замечаю непринужденно. А у самой все клокочет внутри.

- После нашей встречи, там, в парке, - замирает с сыром в руках. Зачем он его взял, мы оба знаем, что он ненавидит сыр!

Беснуюсь от этой мелочи. Делаю глоток из бокала, усаживаясь на высокий барный стул.

- И?

Выдыхает. Убирает сыр в холодильник и садится напротив.

- Увидел тебя и словно в прошлое вернулся.

Не верится. Но верю!

- И что же ты почувствовал?

- Что моя. Что дорога мне, как и прежде. И что я был слеп.

Я хмыкаю, а потом заливаюсь смехом.

Это от нервов, точно!

- Смейся, - кивает, поджимая губы. Его глаза серьезные. Взгляд обезоруживающий. Колкий. Цепляющий. Разбирающий на молекулы.

Обрываю свой смех. Руки дрожат. Ставлю бокал на стол.

- И что это значит, Тим? Что. Это. Значит?!

- Второй шанс. По-взрослому. Медленно и спокойно. Без спешки и без оговорок.

Он поднимается, так и не притронувшись к вину, обходит стол и, остановившись позади, обнимает меня.

Я поджимаю губы, закрываю глаза. Пытаюсь дышать спокойно, но дыхание становится частым и рваным.

Он чуть поворачивает мою голову на себя, и я ощущаю его поцелуй. Не в силах противиться целую в ответ.

Прошло столько лет, а его губы все еще такие родные. И запах. И голос. И даже дыхание.

Он возбужденно дышит, сминает меня руками, как одержимый насилует мои губы. Отыскивает на мне новые чувствительные места на шее и ключицах. Сводит с ума шепотом, смысл которого я уже не улавливаю. А потом подхватывает на руки и несет на кровать.

Остаюсь в одном нижнем белье, скрещиваю ноги. Его глаза темнее ночи. Сдергивает с себя футболку, опускается к моим ногам.

И наш ад, в который нас втянуло еще в юности, снова распахивает свои двери…

***

Вернулась от него только утром, как последняя блудница. Бабуля, хоть и простывшая, но уже на ногах. Стряпает пироги и смотрит на меня укорительно.

- С ним была?

Киваю. Скидываю обувь и прикрываю рукой след на шее.

- Откуда узнала? Я думала, ты еще спишь.

- Соседка сказала, что приехал и увез тебя. Думала вдруг бандиты, да она описала мне твоего Тимура. Разве ж его забудешь?

Мычу. Сажусь на флягу. После бессонной ночи глаза слипаются. Ноги дрожат, а низ живота тянет ноющей болью.

- Почему он не зашел? – спрашивает она недовольно, вытирая руки от муки о старенький фартук.

- Не хотел тревожить тебя с утра.

- А то, что пользует тебя, не тревожусь, значит? – поджимает губы, чуть мотнув головой.

- Ну ба?

- Что ба? А как это еще назвать? Поматросит и бросит. И опять слезы лить будешь. Тебе лет еще! Только школу окончила! О будущем надо думать, а не о нем. Сколько у него таких как ты было? И чем ты лучше других?

Кажется, что ба права. В ее словах есть логика. Но я упрямо мотаю головой.

- Не верю!

- Глупая еще. Ох, и глупая!

Ба машет на меня рукой и отворачивается. Я понуро иду в свою комнату и закрываю дверь. Падаю на кровать и реву. От злости. От счастья. От непонимания.

Новый день принес новые потрясения. К обеду на пороге появилась соседка с внуком, моим одногодкой, что приезжал к ней каждое лето. Мы знакомы давно, даже играли вместе. Но теперь он вытянулся и из прыщавого подростка превратился в симпатичного парня.

Общаться с ним было неловко. Оба стеснялись, поедая пироги. Но после часа мучений, даже нашли общие темы.

Пока бабуля и ее подруга обсуждали происходящее в мире, мы вышли во двор. Распогодилось и стало свежо и ясно. Внук бабулиной подруги Артем пригласил прогуляться и я, чтобы не думать о своей запутанной жизни, согласилась.

С нашей улицы свернули в сторону церкви и по протоптанной дорожке пошли к площади. Артем много шутил и смеялся, пару раз я даже улыбнулась. Обсудили много всего, все-таки возраст у нас одинаковый, да и увлечения как оказалось тоже. Я мечтаю стать кондитером, а он уже подрабатывает в ресторане, готовит заготовки и мечтает стать шеф-поваром. За разговорами пролетел час и когда мы уже шли обратно, он вдруг спросил:

- А кто этот мужик, что тебя привёз? С утра самого…ночь с ним провела?

Я вспыхнула.

- Во-первых он не мужик! – осеклась. Для меня не мужик, а с виду, наверное, и вправду взросло выглядит. – А, во-вторых, что за вопросы такие?

- Да не кипятись ты! Я просто спросил, интересно. Без всякого там.

- Без всякого тебе! – хмыкнула, засовывая руки в карманы штанов. А у самой перед глазами запестрили картинки: он раскачивается надо мной, закусив губы, а я ловлю губами его крестик, что свисал с его золотой цепочки.

Вздохнула.

- Это парень мой.

- Серьезно? – Артем выглядит ошарашеным. – Когда ты успела?

- Долго что ли.

- Я думал ты не такая, - поджал губы, окидывая меня взглядом.

- Это вообще не твое дело и давай закроем эту тему. Что ты так смотришь? Словно маленький!

- Да не маленький я! – фыркнул обиженно. – У меня была девчонка.

- Вот и славненько. Я домой!

Я развернулась на пятках и пошла к дому, до которого оставалось совсем ничего – просто свернуть за угол на соседнюю улицу. Артем увязался естественно следом.

- А эта история, с твоим исчезновением, правда?

- Правда. – Я свернула на дорогу и, споткнувшись, поправила слетевший с ноги кроссовок. Наступила в грязь, запрыгав на одной ноге.

- Ну и натерпелась ты! Я тут статью читал…

- Слушай! – я резко остановилась, чуть оборачиваясь. – Не лезь куда не просят. Ладно? Иначе на нашем общении будет поставлен крест.

Артем выгнул брови в недоумении, но смотрел куда-то за мою спину. Я нахмурилась, а потом обернулась.

В двадцати метрах, у нашего дома стоял его автомобиль, а сам Тим стоял у калитки, курил и прожигал меня тёмным взглядом.

Я выдохнула. А перед глазами снова кино. Для взрослых конечно же.

Изматывал меня лаской всю ночь.

Доводил до боли, когда лаская, не поддавался на мои стоны и не входил. А лишь водил мне между ног членом и снова терзал губами тело.

Грудь заныла, сердце кольнуло, и я улыбнулась ему.

- Ты не говорил, что приедешь! – крикнула и заспешила к дому.

- А должен был? – вопрос первый. – Кто это? – второй.

Смотрит в глаза, затягиваясь. Сквозь сигаретный дым вижу его глаза. Злые и темные.

- Ты ревнуешь что ли? Раньше такого не замечала.

- То было раньше. – Отбросил окурок. – Кто?

Артем за моей спиной откашлялся.

- Здравствуйте, я Артем.

Морщусь. Тим его старше на четыре года, ну ладно пять. Вижу перед собой протянутую соседом руку, но Тимур и не думает её жать.

- Домой беги, - бросает ему, не глядя. Прожигает взглядом исключительно меня.

- Что? – Артем включает дурака. В голосе звонкие нотки.

- Домой иди. Я занята, видишь? – говорю ему, оборачиваясь. – Или с бабулями посидишь?

Кривлю губы в ухмылке. Парень хмыкает и уходит, отбивая нарочито громко:

- Вечером увидимся. Думаю. Пока, Ксюш.

Тимур выгибает брови, смотря ему в спину.

- Так и кто это? – Тим зло прикусывает новую сигарету. – Что за олень, а?

- Да просто сосед. – Отмахиваюсь.

Он что реально ревнует? Нашел к кому. Приплыли. Да и повод где?

- И что ему надо?

- Не знаю. – Пожимаю плечами, а потом зачем-то нагло вру: - Бегает за мной, как больной.

- А ты? – Тимур кивает мне, становясь еще злее.

Меня это смешит. Держусь из последних сил, чтобы не засмеяться.

- Что я? Я – ничего.

- Узнаю – убью. Обоих.

- Ты дурак совсем? Ты его видел?

- Будет дурак. – Зло хмыкает. – Нарик какой-то. Значит, повод дала, улыбаешься!

- Ничего я ему не давала!

- Еще дай, ага, - усмехается. – В дом веди. Чай с бабулей будем пить. И заново знакомиться.

Звучит по-взрослому. Я поджимаю губы и распахиваю перед ним калитку во двор.

***

Бабуля в шоке, а её подруга и подавно. Окидывают Тимура, что стоит с тортом наперевес удивленными взглядами. Я кошусь на него, стараясь отойти от чувств и оценить трезво. Ну да, он и вправду выглядит взросло. Дорогой мужик на нашей кухне – смотрится как дорогой фарфор среди старых глиняных чашек.

- Ба, это Тим…Тимур, - говорю я севшим от волнения голосом. – Ну ты же помнишь его, знаешь…

Соседка мямлит что-то приветственное, выдавливая из себя улыбку, а бабуля смотрит внимательно и даже не улыбнется.

- Здравствуйте, Тимур. Аксинья, ты ступай, вечерком увидимся. – Ба суетливо начинает ставить на стол кружки. – Да вы проходите, не стойте в дверях. Ксюша, угощай гостя.

Соседка протискивается между мной и Тимуром и, втянув носом, запах его парфюма, исчезает в сенях.

- Чай как раз горячий.

Тим разувается и садится за стол, я режу торт и сажусь рядом.

Неловко. Странно. Как будто не правильно всё. Ба разливает по кружкам кипяток, бросает ему в кружку чайный пакетик и ложку сахара, садится напротив.

Мои щеки против воли заливает румянцем.

- Вот значит, с кем ты была. – Ба произносит несусветную глупость. – Повзрослел.

- Ба!

- А что? Хорошо хоть пришел, а то думала, помру, да не увижу. Сколько мне осталось, чай не долго!

- Ну ба! – возмущаюсь я. Пальцы дрожат и я занимаю их салфеткой и ложкой.

Тим молчит и меня это нервирует еще больше.

- Какие планы на Ксению? – спрашивает тем временем бабуля. – Надолго вы с ней? Или как в тот раз?

Тим, наконец, оживает. Усмехается, качая головой. Отбивает громко, но вежливо:

- Надолго. Может и навсегда.

- Даже так, - ба кивает, сверля то его, то меня глазами. – Хорошо бы если так. А то совсем одна она на этом свете. Вот я уйду и что тогда? Кто присмотрит, кому нужна? Ребенок же еще, хоть и ранняя.

Я снова краснею.

- У нее есть я. Все будет хорошо, не переживайте. – Тим делает глоток чая, а потом выдает: - Я хочу, чтобы она переехала ко мне. До колледжа опять же близко, да и нам удобнее так…

Чего? А меня он спросил? Кто так делает?

- Я не оставлю бабулю одну, - выдыхаю рвано.

Тим морщится.

- Конечно не оставишь, мы будет приезжать. Раз в неделю точно. – Тимур уверен, что так и будет и довольно улыбается. Я же мотаю головой:

- Зачем так торопиться? Давай повстречаемся. Зачем сразу жить вместе?

- А мы мало встречались, скажи мне?

- Это когда было?!

Он улыбается, снова выдавая смешок. Но глаза серьезные и стальные.

- Мне не с руки сюда каждый раз ездить. Далеко и нет времени банально. А видеть я тебя хочу каждый день. Да и в городе тебе будет удобней, лучше, в конце концов. Ты не хочешь?

- Хочу! – выдаю прежде, чем успеваю обдумать.

Сконфуженно смотрю на бабулю. Она кивает головой, поджимая губы. Знает, что уеду. Помнит, как я не слушалась её и сбегала к нему и днем и ночью, и в дождь и в снег, в любую непогоду, бежала к нему. А если он не приезжал, умывалась слезами. Страдала. Нервничала. Психовала!

Выдыхаю.

Сейчас все по-другому, и так себя вести я уже не буду, но…

Дверь хлопает. Мы втроем оборачиваемся. И на моем лице застывает маска удивления.

Краснощекая Констанция собственной персоной.

- Кося? – говорю удивленно, голос сел и я откашливаюсь. Тим учтиво бьет меня по спине и кивает бывшей жене.

Та удивлена не меньше, хотя конечно же видела его тачку у нашего дома. А значит, успела прийти в себя.

- Здравствуйте, - говорит громко. Грудь в белом топике вздымается от дыхания. – Надо поговорить!

- Проходи за стол, - мямлю, пожимая плечами. – Поговорим.

- Наедине. – Заявляет упрямо.

- Нет уж, проходи, - говорит Тим. – У Ксении от меня нет секретов.

Он усмехается и делает глоток чая. Ба суетится, ставит на стол еще одну кружку. Выглядит взволнованно, и я сейчас всерьез опасаюсь за ее давление.

- Бабуль, все хорошо, не волнуйся, - я обнимаю ее за плечи и усаживаю обратно за стол. Киваю Косе: - Ну, проходи же, не стой.

Она нехотя соглашается и садится на углу стола. На Тима не смотрит. Сверлит взглядом исключительно меня. И этот взгляд как обычно не предвещает мне ничего хорошего.

- Мой отец в больнице, вы же, наверное, знаете.

- Нет, откуда? – говорю я.

- Знаем, - заявляет в это же время Тим.

Переглядываюсь с ним, пожимаю плечами.

- Он написал завещание. – Произносит, поджимая губы.

- С чего бы это? – удивляется Тимур, а я немею.

- Плохо с сердцем. О плохом не думаем, но врачи… в общем, он на всякий случай написал. – Переводит гневный взгляд на меня. – И сама понимаешь, что без тебя там не обошлось. А еще он хочет, чтобы ты приехала его навестить, познакомиться.

Я нервно отламываю вилкой кусок торта, но тот встает в горле комом. Прожевываю торопливо. Ба мотает головой – давний страх её оживает. Она всегда оберегала меня от разговоров об отце и даже мысли в моей голове не допускала думать о его существовании и о том, что было бы, если он вдруг появился в моей жизни. Отец для меня всегда было лишь ничего не значащее слово. Без смысла. Без чувств и эмоций.

Я набираю в легкие воздух, и выдаю на одном дыхании чистую правду:

- Мне от вас ничего не нужно. – Произношу растеряно. Какое к черту завещание? – Не стоит даже думать и заморачиваться. Это, правда, ни к чему. Поэтому, не переживай на этот счет.

- Да конечно, рассказывай. – В ее голосе улавливаются истеричные нотки. – Сначала ты мужика увела из семьи, потом разрушила семью моей матери, внеся своим появлением раздор и хаос, а теперь еще и обдираешь нас.

- Ты что такое говоришь? – я ошеломленно хлопаю ресницами.

- Кось, закрой свой рот! – отбивает Тим, прежде чем я успеваю добавить что-то еще. По их испепеляющим взглядам понимаю, что в отличие от меня, он с ней общался все это время. И общение их далеко не дружеское.

Она лишь усмехается, а ее взгляд кричит: предатель! И я как будто физически ощущаю ее гнев, разочарование и боль.

Дыхание перехватывает. Чувствую себя неловко.

- И что мне нужно сделать?

- Отказаться, если эта чертова бумажка когда-нибудь вступит в силу.

- Хорошо. Только не нервничай. Я так и сделаю. Обещаю.

Кося кивает. Отбрасывает на стол вилку, что все это время сжимала в руках, и резко встает.

- На сегодня, пожалуй, хватит. Видеть вас не могу. – Трясет головой, хватая сумочку со спинки стула. – Ты появилась и все пошло по…К чертям все скатилось!

Ба охает, прикрывая рот рукой. Тим морщится как от лимона. Кося выбегает из дома, хлопнув громко дверью.

- Какая овца ее укусила? – кривлюсь. – Приезжала, чтобы это сказать?

- Да походу не только это. Но я помешал своим присутствием.

- Да? А что еще? Что опять не так? – начинаю нервничать. – Ты что-то знаешь?

Тим отмахивается, доедает свой кусок торта.

- Не важно. Не забивай голову. Собирайся, у меня свободно пару часов, прогуляемся.

Я киваю, а потом подрываюсь с места и выбегаю во двор. Сбегаю с крыльца на пыльную дорожку прямо босиком. Констанция оборачивается уже у калитки и удивленно бросает на меня взгляд.

- Чего тебе? – морщится.

- Кось, - выдаю я, останавливаясь возле нее, перевожу сбившееся от волнения дыхание.

- Ну?

- Давай не будем держать зла? Я ведь не специально появилась! Зато ты Льва встретила и теперь влюблена! Как он, кстати?

Выражение ее лица меняется. Черты становятся мягче, на губах даже мелькает улыбка.

- Он нормально. Скоро его отпустят, и мы уедем.

- Уедете? А впрочем, и здорово, я рада за вас.

Она хмыкает.

- Ну а вы как? Ты и Тим, вы вместе?

- Вроде да, - пожимаю плечами, краснея.

Она усмехается, и чуть наклонившись ко мне, мотает головой, назидательно, как старшая сестра, говоря:

- Не будь дурочкой, Тимур не тот человек, которому можно верить. Он любит только себя и деньги.

- Но…

- Впрочем, я тебе уже об этом говорила, но я смотрю, всё без толку. Собой лучше займись, своим будущим, это куда лучше, чем сидеть при нем карманной собачонкой. Или думаешь на деньги моего отца припеваючи жить?

- Я повторяю: мне от вас ничего не надо, может на этот счет даже не волноваться.

- Да я просто совет тебе даю, чтобы не повторяла моих ошибок! Я сколько лет юности с ним провела? Сидела в четырёх стенах, лучше бы ателье открыла. Нет, делала все то, что мне говорили. А Тимур тот еще манипулятор, он тебя подомнет, и будешь жить так, как ему угодно.

- Я сама разберусь, ладно?

- А он скоро начнет домой не приходить и прятать от тебя свой телефон. Оно тебе надо?

С полминуты молча смотрим друг другу в глаза, а потом она, усмехается, и выходит со двора.