Глава 23. Обстоятельства

Тем же вечером Тимур забирает меня из дома. Мы мчим по трассе со скоростью света в коттеджный поселок на встречу c его друзьями. Не сказать что я рада такому развитию событий, но вида не подаю. У Тима отличное настроение и портить его своей неуверенностью и страхами – не желаю.

На вечеринке полно народу – молодые мужчины, ровесника Тимура и молоденькие девчонки, чуть старше меня. Все без исключения с интересом меня рассматривают, не пряча любопытных глаз. Впрочем, к подобному я начинаю уже привыкать.

Спустя час я расслабляюсь, и даже начинаю получать удовольствие от общения с его друзьями. Играет музыка, шашлыки жарятся, а вино пьянит и кружит. Тим обнимает меня весь вечер, топит в своих объятиях, и я не свожу с него своих зачарованных глаз. Он идеальный, как ни крути!

Но спокойные разговоры вдруг стихают и ненавязчивую музыку заглушают восторженные крики девиц. Я поворачиваю голову в сторону ворот, куда все смотрят, и вижу, как паркуется белый внедорожник. Под чей-то женский крик, наконец, понимаю, кто это приехал:

- Мы думали, ты уже не приедешь! Косичка!

Констанция собственной персоной важно вплывает во двор, и вся женская половина присутствующих торопится ее заключить в свои объятия. Девчонки смеются и переговариваются, а я вжимаюсь в ротанговое кресло.

Ну да, нужно было догадаться, что за столько лет отношений, друзья у них общие. Теперь понятны все эти настороженные и насмешливые взгляды. А она-то наивная, надеялась, что ей показалось.

Бокал вина дрожит в непослушной руке, и я ставлю его на столик. Обхватываю руками колени. Думаю, что делать и как себя вести. Ладонь Тима на моем плече, которую я вдруг ощущаю, не дает мне нужного спокойствия.

- Всем привет! – говорит Кося ребятам, и я вскидываю голову. Она сверлит меня нечитаемым взглядом, и я вспоминаю дом в Вязево, где пробыла с ней несколько дней.

- Привет еще раз, - роняю чуть слышно. Тим затягивается кальяном и тот оглушающе громко бурлит.

Сейчас я хочу лишь одного, чтобы он все время был со мной рядом и не отходил от меня ни на шаг. Но Тимур, словно читая мои мысли, делает все наоборот: смеясь, уходит с другом в дом, обсудить что-то важное. Все взгляды тут же, как по команде обрушиваются на меня, и я чувствую их тяжесть физически.

- Это правда, что вы сестры? – задает вопрос худенькая блондинка и смотрит на нас поочередно.

Я молчу, а Констанция выдает:

- Правда. Отец везде успел. Но мы же не будем об этом говорить?

- Нет, конечно! – подхватывает рыжая девчонка по имени Кира. – Давайте лучше обсудим, пока Тима нет, новость о том борделе! Я в шоке была! Отец Тимура такой приличный человек и вот тебе.

- Кира! – зло рявкает на нее один из парней, но та умышленно игнорирует его, продолжая:

- Ксюша, ты же там пробыла сколько-то недель. Как там? Клиентов много было?

Девицы смеются. Парни хмурятся, бросая взгляды на дом. Тимура нет.

- Не недель, - я откашливаюсь, голос сел. – А пару дней всего. Клиентов не было. Я ничем там не занималась.

Констанция улыбается. Делая глоток вина. Рядом пританцовывает ее загорелая подружка. Они переглядываются и громко смеются.

- А мне по-другому говорили! – Кира не унимается, раскачивая этот моховик позора. – Я даже парня знаю, который тебя там имел.

- Что? – задыхаюсь.

- Да, да! Он мне сам рассказывал. Адамчик, громила такой, у отца Тима работал. Повезло, что просто охранник, его даже не задержали! Но секс у вас был, и не раз походу!

Мне нечем крыть. От ярости сводит скулы.

- Бред! – выдаю еле слышно.

- Это еще Тимур не знает, - говорит загорелая. – Но это ненадолго. Эта песенка близка к концу. Карма, бумеранг – называй, как хочешь, но тебе все вернется.

Она смотрит на Констанцию, хлопает ту по плечу и что-то шепчет на ухо, после чего они снова громко смеются.

Сжимаю кулаки, поднимаясь на ноги и с облегчением вижу, как из дома выходит Тим и идет к нам.

Девицы сразу меняют тему и снова не обращают на меня никакого внимания.

- Как ты? – спрашивает Тим и садится на мой стул. Притягивает к себе, усаживая на колени. Улыбается другу, а мне же хочется сгореть от стыда. Кося сидит напротив и делает вид, что ей все равно, но я чувствую ее незажившую боль.

Опальная мысль, что все они правы, режет сознание. Но я отмахиваюсь от нее, закусывая губы, закрываю глаза и обнимаю Тимура в ответ. Далее всё происходящее проходит мимо меня. Я ни с кем не общаюсь, только краем уха слушаю их болтовню и, конечно же, ощущаю себя лишней на этом празднике жизни.

Уже после полуночи, когда все разъезжаются или расходятся по парочкам по комнатам, которых в этом доме бесчисленное количество, Тим подхватывает меня на руки и несет на второй этаж. Шелк прохладных простыней ласкает спину, а губы Тима оставляют на моем теле бесчисленные влажные отпечатки.

Мне все хочется спросить, зачем он привез меня сюда, к их общим друзьям, но он не настроен разговаривать. Целует мои руки, лицо, опускается к ногам – от бедер до щиколоток и обратно и эти дорожки из поцелуев кажутся бесконечными. Он раздевает меня, трогает, снова целует, я схожу с ума от восторга, но внутри все равно клокочет странное чувство неправильности происходящего.

- Тим, ты меня любишь? – спрашиваю, когда он уже во мне.

Он не прерывает темп, дышит часто, открывает глаза и смотрит на меня. Молчит, лишь снова и снова погружается в меня, пока я не задыхаюсь от стонов, рвущихся наружу. Кончает, так и не ответив на мой вопрос.

***

Три следующих дня я прожила у Тимура, лишь единожды приехав проведать бабулю. Она не довольна таким раскладом, но в глаза ничего не говорит. Соседки же, которые круглосуточно сидят на лавочке у нашего дома, смотрят укорительно и шепчутся за спиной.

Решив не обращать на них никакого внимания, спокойно делаю дела по дому: мою окна, полы, готовлю ужин, подметаю во дворе. И уже ближе к вечеру, когда все сделано-переделано, выхожу на улицу.

Соседский внук докапывается который раз, даже приглашает на свидание, смотрит похотливо. Его явно заводят все эти рассказы обо мне, которыми до сих пор гудит вся округа.

Тим весь вечер не отвечает на звонки и я, все же соглашаюсь на вечернюю прогулку с Артемом. Не от интереса или жажды общения, а скорее от одиночества и едкой боли, что почему-то разъедает все мое нутро. Тяжесть на душе кричит о том, что что-то должно произойти, и это что-то не менее трагичное, чем все то, что происходило в моей жизни накануне. Но я отмахиваюсь от интуиции и верю. Верю в лучшее, хоть и ощущаю себя мухой, что запуталась в паутине неопределённости.

Разговоры с Артемом, как обычно ни о чем и я всю дорогу жалею, что согласилась с ним на прогулку и, как и в прошлый раз нас встречает у дома Тимур.

Он явно не в духе. И мне снова приходится оправдываться. Разругавшись на пустом месте, он демонстративно разворачивается, садится в машину и уезжает. И не выходит на связь весь следующий день. А через день, меня будит телефонный звонок в шесть утра и Тим злющим голосом приказывает мне явиться к его дому.

- Как я поеду? На чем? Автобус только через два часа пойдет, - говорю растеряно, приглаживая непослушные ото сна волосы.

- Мне плевать, поняла! Такси, значит вызови! Чтобы через час была в сквере у моего дома!

Он бросает трубку и по моей спине бежит липкий пот. Что я натворила, что случилось, что он так разговаривает со мной?!

Делать нечего, подчиняюсь. Скребу по карманам, собирая нужную сумму, и вызываю такси. Пока еду, смотрю в окно, за которым накрапывает дождь, и все перебираю в уме, что я такого натворила.

Ну нет. Здесь точно нет моей вины. Видимо, что-то просто случилось. Но к чему такая спешка и почему он не приехал сам. Ловлю свое отражение в зеркале заднего вида и сжимаю губы – как он вообще мог меня полюбить.

Подъезжаем. Сердце начинает учащенно биться, ладони потеют. Чувствую: ничего хорошего меня не ждет.

Тимур уже в сквере. Стоит под накрапывающим дождем и сигарета в его пальцах мелькает красным.

Он злой. Я вижу это, когда подхожу.

Он замечает меня и его губы сжимаются в тонкую линию.

- Тим? – спрашиваю взволнованно.

Но вместо приветствия, он размахивается.

- Я хочу сейчас тебя ударить, - шипит. – Хочу. Могу. Но не буду.

Я жмурюсь. Он же хватает меня за шею, как нашкодившего котенка. Люди смотрят. Мне стыдно. Делает он, а стыдно мне!

- С кем ты была сссука?! – шипит в лицо. – Говори?

Мне больно. Я от страха поджимаю ноги, хватаясь за его руку.

- В смысле?

- Коромысле!

- Ты чего, Тим?!

- Я чего? – в лицо. – Ты сучка с кем трахалась, а?!

Меня начинает трясти. Перед глазами тот амбал, что всовывал в меня тогда на квартире у Льва. Но он же не доделал, ничего не было! Откуда он узнал? Там залетело то на пару раз и больше у него, слава богу, не получилось! От воспоминаний тошнит.

- Ни с кем! – говорю упрямо. Почти искренне!

Его пальцы сжимают мои скулы с такой силой, что я кричу от боли.

- Сссука! – «с» шипит в его голосе как удар плеткой. В глазах ярость. В них черная бездна. Там смерть моя – не иначе.

Он с силой отталкивает меня от себя, и я падаю прямо в лужу. Прохожие цокают, но никто не торопится меня защищать.

Потом снова подходит и за шкирку ставит меня на ноги. Трясет, ударяет по лицу – не больно, но очень красноречиво и обидно. По моим щекам текут слезы. Я закрываюсь от него руками, но он сильней. Снова трясет меня как куклу, тянет к машине.