Глава 27

Марк.

У нас с Власовой никогда не было будущего в самом прозаичном его проявлении. Перспективный мальчик из благополучной семьи и дочь опустившейся алкоголички — союза более нелепого не придумать. Такой мезальянс бывает разве что в сказках по типу Золушки, да я и в детстве их воспринимал с натяжкой. В свои восемнадцать мне было так же сложно представить себя с ней на свидании, сжимающим мозолистую ладошку по дороге в какое-нибудь пафосное кафе, как сегодня невозможно противостоять её чарам. Голой на сеновале Дарина выглядела уместно. В роли девушки, которую не стыдно представить родителям — нет. Зато сегодня, у алтаря рядом со Старковым она сияет ярче солнца. Слепит дичайшей ревностью. Моя заслуженная личная боль…

— Потанцуешь с зятем? — встаю перед ней, приглашающе вытянув руку. Наплевав на кислый вид жены и обещающий кастрировать, Богдана.

— Ты не против?

Отпрашивается у мужа — сама покорность. Волосы волнами перекинуты через левое плечо, ресницы полуопущены, на щеках лёгкий румянец от выпитого шампанского, а во мне эмоции лихорадят. В одно мгновение во рту пересыхает от её образа — ангельски-чистого, невесомого, а в следующее охота убивать, глядя на припухшие губы без следа помады. Впервые так сильно кого-то ненавижу, даже не так — готов сцепиться. Насмерть. С целым миром, не только с Богданом, хотя начать стоило бы прежде всего с себя.

«Хорош папаша», колет следом чувство вины, и я мысленно зверею — почему не с ней? Почему мать моего ребёнка не она?! Мне впервые так сложно держать себя в руках.

— Один танец, — кивнув невесте, Старков сухо улыбается фотографам, не желая становиться мишенью для сплетен.

Как только тонкие пальчики Дарины ложатся в мою ладонь, эмоции будто бы разлетаются вдребезги. Они царапают нервы и хрустят под ногами осколками сломленной выдержки, пока я под прицелами фотокамер медленно веду её в центр зала. Весь мир исчезает, рассыпаясь на бессмысленные крупицы голосов, запахов, оттенков. Всё, что имеет значение — ведьмина зелень её глаз, от которой во мне дрожит каждый мускул, безжалостно напоминая, что именно я потерял. Вернее, чего никогда не имел, не дотягивал, не заслуживал, эгоистично зациклившись на собствённом превосходстве в тот момент, когда моё счастье устраивало личную жизнь. А теперь каждый атом во мне протестует, подстёгивая найти доказательства, или опровержение её блаженной эйфории потому как до сих пор слабо верится, что Дарина искренне рада стать женой Богдана.

Остановившись напротив, изучающе смотрю ей в глаза, подмечая каждую изумрудную прожилку, каждую тёмную крапинку, сходящую к краю радужки. Ищу ответы на дне зелёных омутов, но те остаются непроницаемыми. Это чистое насилие над собой — быть к ней так близко и не сметь коснуться так, как хотелось бы. На что я надеялся? Чего добивался, вырвав её всего на один танец из лап деспотичного тестя? Всего один танец! Подачка с барского плеча.

Возможно это и есть расплата, тугим осознанием сдавливает грудь. Старкова — ей даже фамилия идёт, а мне все равно хочется дать ей свою. Вместе с сердцем, рукой и розовой ватой, в которую превратились мои мозги, раз я позволяю себе притянуть точеную фигурку своей теперь уже тёщи так возмутительно близко. Но оно того стоит! Подушечки пальцев впитывают секундную дрожь, проскочившую по её телу, и сами начинают гореть под нервным накалом.

— Ты восхитительно выглядишь, — едва сдерживая порыв наклониться к зовущим губам, произношу на грани допустимого приличиями расстояния. Учитывая смысл, говорить приходится понизив голос, чтобы мой комплимент не был услышан посторонними. — Прекрасно держишься, будто рождена для подобных приёмов, — незаметно, почти вскользь пробегаю пальцами по пуговицам обтянутым шёлком почти таким же приятным на ощупь, как и её кожа, скрытая под кружевом.

— Всё ещё сомневаешься в моих манерах? Или ожидал от меня чего-то конкретного? — повинуясь давлению ладони на спину, Дарина послушно выгибается мне навстречу. После чего на мгновение задерживает дыхание, наверняка оценивая сложившуюся ситуацию, и не раздумывая, увеличивает дистанцию.

— Я надеялся на твоё благоразумие, до последнего ждал, что ты одумаешься. Ведь это не временный шаг, Даринка, это клетка и теперь тебе из неё не выбраться даже если что-то пойдёт не так. Ты ведь не просто так избегала меня все эти дни. Знала, что буду отговаривать. Зачем тебе…

— Твоё мнение на этот счёт, мне по прежнему не важно, — не дослушав, она решительно сворачивает разговор, ударяя по сердцу сухим безэмоциональным тоном.

— А мне важно. Мне всё важно, что связано с тобой: каждая мелочь, каждый твой затравленный взгляд, каждая натянутая улыбка, — меня так и тянет прижаться своим покрытым испариной лбом к её лбу. Вдохнуть поглубже запах моей женщины, заполнить им лёгкие, сохранить надолго, ведь теперь мне задыхаться вдали от неё, перебиваясь короткими встречами в семейном кругу. — Понимаю, что опоздал, но я бы всё отдал, лишь бы ты была счастлива. Я люблю тебя, хотя это уже ничего не изменит.

Говорю ей, а подсознание перебирает воспоминания и самые яркие выдаёт стоп-кадрами. Вот я несу Даринку на руках после падения с велика, вот жду её с пробежки — всю такую будничную, но по-особенному прекрасную, а вот смотрю в её потухшие глаза после Гелькиного объявления о беременности. Это не просто чувства — это разъедающее помешательство, которое травит меня сильней тоски и ревности. — Я всегда уважал выбор других, но сейчас мне больно. Сдохнуть хочется. Ещё не поздно сбежать, я помогу, только соглашайся. Дар, услышь меня.

— Какой побег, Марк? Притормози фантазию — заносит. Ты просто запутался. Секс и любовь разные вещи, так что будь добр, спустись на землю и не порть нам жизнь.

Каждое слово срывается с её губ тяжёлым грузом, падает под ноги, раня так сильно, что я импульсивно дёргаю на себя смятую в кулаке ткань свадебного платья. Как же она, хрупкий, растерянный подросток несла на себе свинец этих слов? Я ведь отлично помню, кому они изначально принадлежали, и при каких обстоятельствах были сказаны.

— Дарина, очнись, — едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться на рык, глядя на её упрямо поджатые губы. — Я не стою таких жертв. Меня жизнь наказала. Всё, выдохни и перестань себя топить. (3303c)

Проходит пару секунд необходимых мне на осознание, что мы оказывается, стоим на одном месте, а я вместо того чтобы сопроводить Дарину обратно к мужу, напряжённо пытаюсь разглядеть ответ в её лице.

— Ты даже понятия не имеешь, о чём говоришь.

— Танец закончился, так же как и моё терпение, — разорвав наше с Дариной уединение, Богдан протягивает руку, требуя от жены немедленно к нему присоединиться. — Твои упрямство и целеустремлённость, Марк, снова нацелены не на то. Глупо надеяться, что я буду бездействовать, пока ты своими выходками огорчаешь мою дочь. Сразу по возвращению из Франции отправишься в наш филиал. Вдали от соблазнов тебе будет проще обуздать гормоны и верно расставить приоритеты.