Глава 10

— Я отойду, важный звонок.

Мне хочется врезать ему и удержать одновременно, чтоб научил так жить — себя не отдавая. А ещё хочется не то заплакать над своей наивностью, не то рассмеяться с собственной глупости. Надо же было умудриться своими стараниями себя же опозорить.

— Здарова, Димон! — поднявшись с коряги, Марк направляется к воде, где с визгом плескаются пару девчонок и успевшие опохмелиться вчерашние "миротворцы". — И не достучишься, в деревне я… Вот так, сам охреневаю. Прикинь, устроил у себя после клуба автопати, а тут батя, откуда ни возьмись, завалился в квартиру с проверкой. Ага, не то слово. Просёк, что я угашенный, и к деду сослал на перевоспитание. Да нет, всё в силе…

Дальнейший разговор съедает расстояние, глушит раскатами грома, да я и не вслушиваюсь. Мне охота сгореть со стыда. Колотит от собственного легкомыслия, подстёгнутого детской уверенностью, будто бы я — центр вселенной. Но ничего, Вжик красиво опустил меня на землю. Показал, что я не более чем одна из многих.

— Привет, — скрипит откуда-то слева взволнованный голос, от которого так и веет намереньем подкатить.

Закатив глаза, я поворачиваюсь, чтобы одарить незваного гостя уничтожающим взглядом. Это проблема Егора — не моя, что у парнишки плохо с наблюдательностью. Я не хочу с кем-либо говорить и уж тем более принимать участие в бездарных попытках завести великосветскую беседу. А с вновь прибывшим персонажем по-другому никак, он каждый раз млеет при виде меня, что порядком напрягает, а сейчас и вовсе провоцирует невольное раздражение.

— Что тебе? — огрызаюсь я, не особо стараясь быть вежливой. Чем быстрее он поймёт, что ему здесь не рады, тем быстрее оставит меня в покое.

— Хотел составить тебе компанию, — вспыхивает Егор, скребя пятернёй русую макушку, и безо всякого разрешения плюхается рядом.

— А меня ты спросил, хочу ли я компанию? Причём твою? — не скрывая сарказма цежу сквозь зубы, прекрасно зная о его ко мне симпатии. Зная, но стараясь сильнее ужалить, словно вымещая собственную боль путём унижения человека ничем не повинного в душевном раздрае, укоренившемся во мне после провальной сцены с Марком.

— Не будь злюкой, — Егор, проявляя верх наглости, касается вытянутой рукой моего озябшего плеча, чтобы потом, скользнув холодными пальцами к шее, медленно спуститься по спине и замереть между лопаток. — Совсем продрогла, вот, держи, — прервав, наконец, тактильный контакт, он накидывает мне на плечи вельветовую ветровку и завершает свои манипуляции неуверенным объятием. — А то простынешь.

— Егор, август на дворе, — во мне всё зудит, так охота скинуть эти оковы, от них спирает дыхание и накатывает хандра, но всё не так просто. Приходится терпеть из-за Марка, чей озорной взгляд я вдруг перехватываю.

Он одобрительно выставляет вверх большой палец, на что я независимо задираю подбородок. Похоже, наскоро отряхнувшись от нашего разговора, как от назойливых песчинок, налипших на мокрое тело, он решил времени зря не терять и теперь вольготно жмётся к одной из звёздочек, что ещё на дискотеке вешалась на него, позволяя той восторгаться нежданному подарку судьбы.

За целый день мной ничего не съедено, а тут при виде того как Марк, скользнув губами по девичьей шее, замирает над ушком, желудок сворачивается в узел, норовя выжать рвотный позыв. Тошнит от своей ненужности, обидно быть отвергнутой на следующий день после близости. Больно до хруста в пальцах, что намеренно вонзают ногти в податливую мякоть ладони.

Вжик её целует, а на моём теле метками горят следы его губ, нежных вчера и не принадлежащих мне сегодня. Их я так и не решилась смыть, желая удержать волшебство нашего единения. Жаль наутро оно же развело нас волной безразличия. Нет никаких сил терпеть эту пытку, как нет желания оправдывать Марка, глядя на то, как он развлекается с новой подружкой. Я чувствую себя выпотрошенной под прицелом насмешливых взглядов как экспонат кунсткамеры, нутром наружу выставленный на всеобщее обозрение.

Мерзкий гогот гонит меня подальше от озера, удушливо доводя до края истерики, а раскат надвигающейся грозы словно вторит усмешкам, летящим мне в спину с берега. Кажется, что весь мир потешается над моей глупостью. И только одна я, настырно поправляла розовые очки не замечая очевидных вещей, гналась за призрачным счастьем, в конце концов набив большую шишку.

— Стой, — резко перекрывает мне путь Егор, переводя дух после гонки за мной.

— Ну чего ты ко мне пристал, как рыба прилипала?

От хамоватой дерзости, совсем несвойственной мне обычно, его брови стремительно взлетают вверх, почти скрывшись за блондинистой чёлкой, а голубые глаза жалят немым укором. Вот вроде симпатичный парень, такой себе нежный ангел, а от его приторности оскоминой сводит рот. Насильно мил не будешь. Должно быть, Марк смотрит на меня точно так же, с одной стороны жалея, а с другой — тяготясь моими чувствами.

— Проводить хотел, — неуверенно лепечет Егор, отступая на шаг назад.

Рохля, ответить внятно не может, а туда же — провожать собрался. Вчера в нём прыти заступиться не нашлось, зато сегодня вот как рыцаря включает. И почему так жизнь устроена? Одним мы и даром не нужны, а другие готовы живьём полыхать на углях нашего безразличия.

— Не много ли хотелок у тебя за раз? То компанию составить, то проводить. Что там дальше по плану?

Не отвечает, смотрит исподлобья как сыч и наверняка гасит в себе желание огрызнуться. Ну же, возмутись хоть раз! Какой там…

Толкаю его в грудь, расчищая себе дорогу, только его розовых соплей мне не хватало. У самой давно мокро под носом, чтобы ещё время терять, утирая нюни влюблённому Ромео.

— Он тебя не любит — очевидно же! — брызжет ядом Егор, поправляя сбившуюся кверху майку. — Поиграет и бросит.

— Заткнись, — боже, как же хочется стереть с его лица это злорадство. Достал. — Я в курсе.

— Ну и чего ты тогда в него вцепилась? Конечно, городская шишка не чета Егорке с пригорка. А я может люблю тебя, — признаётся, а сам краснеет до кончиков волос, искренне так, нервно покусывая губы. — И могу счастливой сделать. Ты вообще когда-нибудь глаза раскроешь?

— Егорка, катись дальше. Мне никто не нужен. Ясно?!

Первые капли дождя догоняют меня у самой калитки, гладят и утешают холодным потоком, позволяя прятать слёзы в мокрых дорожках. Поверить не могу, что так унизилась, дав ему понять, как много он для меня значит, а в ответ получила хороший пример какова на самом деле неразделённая любовь.