Глава 13

Забавно, но я ждала Дмитрия целые сутки, продумывая тысячу фраз. А когда он все-таки пришел – не смогла выдавить из себя и слова. Его лютый взгляд убивал на месте и затыкал мне рот. Казалось, что любой звук с моей стороны сейчас будет совершенно бессмысленным. Не говоря уже про какие-то оправдания. Все надеялась, что он скажет хоть что-то или хоть как-то начнет разговор. Но Дмитрий беспощадно молчал, избивая своими глазами на мучительном расстоянии.

Казалось, это будет длиться всю ночь. Но когда я все-таки не выдержала и открыла рот, то первым делом смогла сказать только это:

– Прости.

– За что? – почти сразу услышала в ответ, даже не ожидая какой-то реакции.

Пришлось подумать, чтобы подобрать нужные слова.

– За то, что сделала тебе неприятно.

– Похоже, поступок твоего друга не показался тебе каким-то уроком, Полина. Неужели сразу было не ясно, как я поступаю с предателями?

В который раз мне стало стыдно, жутко неприятно и снова страшно.

– И что же теперь со мной будет?

– Еще пока не решил. Но до этого времени будешь сидеть тут.

От одной мысли, что мне предстоит долговременное пребывание в этом ужасном месте, в клетке, по соседству с бойцовскими собаками, я вся похолодела. Даже встала на ноги и подошла ближе к Дмитрию, пока не уперлась лбом в холодные прутья. А на глазах уже наворачивались искренние слезы. И во рту скопилось десяток умоляющих слов.

– Дима… пожалуйста, не надо так…

– А как надо? – спросил, зловеще хрустнув пальцами. – Только не смей говорить, что ты этого не хотела, вышло случайно или во всем виноват Макар.

О, я была на грани отчаяния – потому что совершенно не знала, как оправдаться в том, чего не совершала, но с чем знатно накуролесила. Да как вообще все это теперь объяснить.

– Нет-нет, я правда виновата… но неужели для тебя это действительно настолько важно?

В самом деле, я так запуталась в происходящем, что забыла про один важный момент – почему сейчас Дмитрий поступает со мной именно вот так жестоко? Ведь я для него никто – ни жена, ни подруга, всего лишь вещь для развлечений. Того же Макара он просто отпустил. Так почему все шишки достаются именно мне?

И вдруг он ответил:

– Если бы нет, тебя здесь не было – ни в моем доме, ни в моей постели.

Да он снова надо мной измывался. Теперь еще и в эмоциональном плане. Морально уже скрутил, физически почти уничтожил, оставалось только добить.

– И это говорит мне тот, чья постель в принципе никогда не остывает от всяких там женских тел…

– Это ревность?

– Это факт! – сказала уже на повышенном тоне, когда поняла, что не ему винить меня в каком-то там надуманном предательстве. – Да это просто возмутительно! Мы ведь даже не пара. И я не обязана хранить верность тому, кто держит меня в своем доме против воли и насилует каждую свободную минуту!

Похоже, это окончательно вывело его из себя. Потому что Дмитрий вдруг встал, отшвырнув стул, и подскочил ко мне. Если бы не прутья, наверняка схватил бы и сделал больно. А так лишь остался стоять прямо напротив.

– Да потому что ты, Полина, не даешь мне и шанса изменить хоть что-то по отношению к тебе. Только и рвешься на свою свободу. Да, твою мать, я не мастер ухаживать за женщинами, а тем более девочками. А все равно не пойму – чего же тебе надо?!

– Так может… это право выбора? Остаться или уйти. Лечь под тебя сейчас или завтра. Может, того же, чего не хватало и твоей жене?..

Но стоило мне напомнить о ней, как Дмитрий просто озверел. Он кинулся вперед, на меня, не хуже своей собаки, даже будто бы оскалился, ударяя ладонями по клетке, и грозно рявкнул:

– Хватит! Еще раз вспомнишь о ней – твой памятник будет стоять рядом.

На этом, похоже, его терпение закончилось. Как и желание со мной разговаривать. Потому что он развернулся и просто ушел. А у меня элементарно не хватило смелости, чтоб хотя бы его окликнуть.

* * *

Похоже, ему все-таки далеко не безразлична эта несносная девочка, которую теперь держал в своем подвале. Она вызывала в нем целый спектр всевозможных эмоций. И дико злила своей последней выходкой. Теперь было крайне жаль, что она посмела все испортить. И ведь взволновала своими словами до невыносимых пределов. Потому что затрагивала ими болезненную тему, которая касалась Елены.

Право выбора…

– Тоже мне новость… – произнес в тишине собственной комнаты.

Но нет, он все равно не собирался менять своего мнения. Что для женщины право выбора всего лишь глупые капризы. И уж точно в юном возрасте. Когда отстаивать свою позицию – почти религия. Но стоит мужчине хоть раз угодить – и вот уже именно он становится ее Богом.

Елена тоже хотела свободы. Да только ради чего – ради самой свободы. У нее никогда не было конкретных целей и планов, было только ее «хочу». Всю их совместную, пусть даже короткую, жизнь она строила из себя жертву, птицу в клетке. Когда можно было наслаждаться имеющимся и строить счастливое будущее, причем на своих условиях. Ведь он всегда был готов пойти навстречу. Даже этот дом, в котором сейчас жил, ведь это не его прихоть – ее. Это Лена захотела шикарные апартаменты за городом с красивым садом и клумбами. Ему бы хватило и шалаша. Теперь жил здесь скорее по инерции, да и привык как-то, особенно к своим питомцам, которых развел за последние годы и которым требовалось много пространства. А еще, что бы помнить о той, которая предпочла смерть нежели совместное с ним будущее.

– Дим, там Макар приехал, к тебе рвется, – вдруг удивил его Коля в обед следующего дня. – Прогнать?

– Смотря чего он хочет.

– Говорит, это важно.

А все равно пришлось подумать, прежде чем отвечать. Подумать – насколько он успокоился, чтобы не сорваться на сыне.

– Хорошо, пропустите.

Макар зашел в его кабинет взволнованным, с виноватым видом. Если начнет оправдываться – сразу пойдет за дверь, в лучшем случае.

– Слушай, Дим… – бодро начал он и сразу запнулся, расхаживая по комнате. – Пап… Короче, не думаю, что мои извинения или раскаяния сейчас кому-то нужны, поэтому перейду сразу к делу.

Надо же, а сын неплохо его узнал за все это время.

– А дело вот в чем – у меня есть серьезные сомнения, что тем вечером со мной была именно Полина.

Еще лучше. Вот только сказок на ночь ему сейчас не хватает.

– Сочиняешь на ходу или готовился?

– Черт, да я серьезно! Сам подумай, зная тебя, стал бы я приходить сюда с какой-то придуманной ерундой.

– Возможно. Ну хорошо, допустим. Тогда поясни свои предположения.

Наконец сев напротив него в кресло, Макар начал изливать душу.

– Не спорю, что Полина мне нравится, и что вполне мог бы с ней ненароком согрешить при удачных обстоятельствах… ну как в этот раз, когда я слегка выпил, был не выспавшийся, так еще остался без секса… ну и кое-что принял накануне. Но! У меня все сильнее возникает чувство, что рядом со мной была не Полина, а будто бы другая девушка. Понимаешь? Хотя глазами я ее не видел, признаю…

– Тогда как ты можешь это утверждать? Тебе просто кажется? И это на фоне того состояния, в котором ты были? Макар, в отличие от тебя я все видел прекрасно…

– Нет, подожди, дослушай. Все-таки у меня были завязаны глаза, что тогда я принял за игры, ну или за стеснение, не важно. В тот момент я вообще мало о чем думал. Да только у меня словно какое-то дежавю, будто знакомый секс со знакомой девушкой.

– С какой, например? У меня же их здесь тьма, особенно по будням…

На что Макар вдруг произнес:

– С Ирмой…

– И почему я не удивлен?

– Подожди. Короче, что я хочу этим сказать… что на каком-то интуитивном уровне ощущаю подвох. Ну правда, когда ты спал с женщиной, то запоминаешь какие-то моменты, которые относятся именно к ней – запах, темперамент, какие-то другие особенности.

Дима задумался, пытаясь понять, есть ли хоть доля правды в словах Макара. Потому что сам он вряд ли смог бы различить тех женщин, которые побывали в его постели за последнее время. Разве что Полина – вот ее бы не спутал ни с кем.

– Хорошо. Попроси Колю привести Ирму. Думаю, здесь только она может внести ясность.

Сразу засуетившись, Макар выскочил из кабинета. И эти несколько минут тишины позволили спокойно подумать. Ведь, если Макар окажется прав – что за хрень тогда происходила в его гостиной тем вечером? Опять выкрутасы Полины? Но это чересчур даже для нее. Хотя… в ее стиле. Она так отчаянно рвется на волю, что вполне могла пойти на подобное грандиозное представление с расчетом на то, что после такого он выгонит ее сам.

Вот же… маленькая дрянь!

Но когда Макар привел Ирму, у которой спросили прямым текстом:

– Скажи, тем вечером в гостиной с Макаром была ты?

И девушка ответила:

– Нет! Как можно… Это была Полина. Я все видела.

– А вот Макар уверяет, будто с ним была именно ты, Ирма, – произнес Дима, решив немного надавить на девушку. – Так есть что нам рассказать?

Та смутилась. И начала нервничать.

– Ты правда меня узнал? – спросила она у Макара, слишком радостно для той, на кого вот-вот обрушится его негодование.

Пришлось одернуть.

– Ирма! Я жду.

Среагировав, девушка на пару секунд опустила виноватый взгляд, а когда подняла, то спокойно призналась:

– Простите. Она заставила меня дать слово, что буду молчать. Но правда в том, что в тот вечер с Макаром действительно была именно я. Мы все подстроили… Иначе Полина пригрозила, что уговорит вас меня уволить. Я просто испугалась… еще раз простите.

Так. Отлично. Стоило в его доме появиться новой женщине, и началось черт знает что. Так еще эта женщина – девочка – вздумала его обманывать, персоналом его крутить, даже сыном. Но глядя на Макара, который весь нахмурился, глядя на Ирму, даже ее откровения показались какими-то сомнительными.

– Что-то не так? – спросил он.

– Нет, наоборот, – произнес Макар. – Теперь все прояснилось. Разве что, никогда бы и не подумал, что наша Ирма из пугливых. Так что скажешь? Все-таки есть мне прощение?

А вот это он решит после того, как спуститься в подвал и снова поговорит со своей пленницей, которая провинилась в любом случае – как ни крути.

* * *

Не знаю, как на меня должна была подействовать клетка в подвальных стенах, но на вторые сутки я ощущала себя на грани срыва. Еще чуть-чуть и у меня начнется истерика на фоне панической атаки с клаустрофобией. Нет, я могла понять, что Дмитрий решил меня как-то проучить, наказать. Но чтобы до такой степени! Да сколько еще сидеть в этих ужасных, антисанитарных условиях? Ведь я уже все поняла… хватит.

Я не могла здесь есть, и поспала урывками. Потому что просыпалась от любого шума. Хорошо еще, что в подвал не загоняли собак. Мне со страшной силой хотелось под душ. Да и в целом наконец-то выбраться уже хотя бы на поверхность, в свою комнату. Никогда бы не подумала, что Дмитрий загонит меня в еще худшие условия, чтобы я начала мечтать о своей кровати в его доме… и о нем самом рядом.

Черт…

Это ужасно, но мне начало казаться, что я скучаю. И что так плохо не только от окружающей обстановки, но и от того, что я натворила – так сильно его обидела. Что все это время вела себя как-то неправильно, с самого начала. Да, Дмитрий далеко не безупречен, но он не раз проявлял ко мне что-то положительное. Он так часто пытался адекватно, спокойно поговорить, когда я постоянно сбегала в самый разгар беседы, как сопливая девчонка. Я выкидывала его цветы в окно, подкладывала под него другую, устраивала истерики и провоцировала, словно избалованная принцесса. Когда всего лишь стоило бы поговорить с ним, проявить какую-то взаимность, найти подход, в конце концов. Да просто повести себя как-то по-взрослому.

Теперь так стыдно, что хотелось сгореть на месте. Вернуть бы все вспять и поступить как-то иначе, не в одной ситуации. Будто до этого я вообще не была собой. Когда постоянно реагировала на Дмитрия и его поступки, и не всегда нормальным образом. Стоило бы собраться и поговорить с ним, теперь уж наверняка. Сказать правду. И не срываться, как обычно, не дерзить, не давить на больные мозоли. Ведь он способен слушать, я помню эти короткие моменты. Оставалось только либо дождаться его визита, либо к вечеру умолять об аудиенций.

К счастью, мне даже не пришлось долго мучиться. Уже в обед Дмитрий все-таки пришел, почему-то сразу вселяя в меня какую-то надежду. Но которая сразу померкла под его взглядом и от моей нерешительности, когда опять побоялась все испортить. Благо, что он начал говорить первым. Подошел к клетке, встал напротив меня со сложенными на груди руками, такой суровый, взрослый, пугающий, и произнес:

– Значит так, Полина. У нас всего один шанс чтобы разобраться в ситуации. От тебя лишь требуется отвечать правдой на мои вопросы. Это ясно?

– Да, – робко и быстро ответила я.

И тут он спросил:

– Почему ты это сделала?

– Что именно?

– Попыталась меня обмануть и подставить Макара.

Я даже ушам своим не поверила. Неужели он все понял? Ох, даже и не ясно сейчас – облегчение ли это для меня или конец хотя бы чего-то.

– Понадеялась, что в таком случае ты меня прогонишь…

Ответила честно, как и просил. Но когда пауза затянулась, слишком длинная под тяжелым мужским взглядом, я решила продолжить:

– Все вышло как-то спонтанно. Не так, чтобы планировала, просто…

– Ирма сама на все согласилась или ты ее шантажировала?

– Шантажировала?! Нет, я ее просто попросила помочь, когда она зашла в комнату и увидела, как я раздеваю спящего Макара. Иначе это вообще было непросто объяснять.

– А ты не подумала, что таким образом рассоришь меня с сыном?

– Нет… честно. У меня не было времени думать о последствиях. Я просто попыталась использовать ситуацию, чтобы добиться своей заветной цели. И теперь мне стыдно, правда.

После моих ли слов или как-то в целом, но Дмитрий наконец смягчился. Он тяжело вздохнул и даже слегка расслабился, переставая давить своим тяжелым взглядом. Стало ясно, что дело осталось за его последним словом.

– Ты все-таки хочешь уйти? – спросил он в очередной раз.

И вроде простой вопрос, на который всегда знала, что ответить. Но только в этот раз я вдруг засомневалась – а действительно ли хочу именно этого?

– Не слышу, – поторопил он, когда мой ответ затянулся, превращаясь в идиотскую паузу.

Да это же так просто! Ведь все это время я только и грезила о свободе, грезила сбежать от Дмитрия, избавиться от его внимания, от давления взрослого мужчины, от принуждения к сексу, от эгоистичного монстра. Так почему же сейчас язык не поворачивался сказать какое-то простое «да»? Почему вместо всех возмущений за его жестокость хотелось лишь просить прощения? А вместо двух шагов от него – сделать к нему, в мужские руки, которые крепко стиснут.

– Уже не уверена, – промямлила я, пожимая плечами. – Ты простишь меня?

И вот уже на его лице ни капельки злости. Зато масса любопытства.

– Обсудим это за ужином, – произнес он, начиная разворачиваться.

Уже подумала, что решил оставить меня здесь до самого вечера, когда все-таки добавил:

– Коля сейчас придет за тобой. Ключи только у него.

Это надо же – как сильно он не доверял себе в этой ситуации, если хранителем ключей от моей клетки назначил кого-то другого. Похоже, ему все-таки есть до меня дело, и что почему-то вдруг стало радовать. А уж когда меня выпустили и я смогла принять ванну – моему счастью не было предела. И вот уже все вокруг перестало угнетать. Появилась какая-то легкость, потому что элементарно я начала отпускать ситуацию со своим пленом. Подумаешь – держит взаперти. Зато здесь вкусно кормят, дарят цветы и доставляют массу удовольствий – когда не нарываюсь. И вообще – мне уже нечего делать за воротами этого дома… без Дмитрия. Хотелось попросить у него прощения, как-то по-особенному, за все свое нехорошее поведение. Поговорить по-взрослому и выслушать до конца все то, что он хотел мне сказать. Почему нет? Зачем мне спешить в какую-то пустоту: квартиры, семьи, отношений, работы, когда помимо моей воли вокруг сформировалась уже другая жизнь со своим особенным «здесь и сейчас»…

Кажется, я почти сделал свой выбор.

* * *

Неприятная вышла ситуация, с горьковатым послевкусием. Он действительно засомневался, что принял правильное решение в отношении Полины. Даже после слов Макара. Да и сейчас был не до конца уверен, что ему нужны все эти девичьи выкрутасы. И все равно не смог не дать им обоим последний шанс. Тем более, когда и Полина усомнилась в своих истинных желаниях. Еще и признала свою вину. Либо выбрала хитрый способ, чтобы выбраться из клетки, либо все-таки одумалась. Он разберется с этим, сегодня за ужином. Но до этого оставалось разобраться с другими делами.

– Дим, – обратился к нему Макар. – Так я могу вернуться домой?

– Можешь. Только поговори с Ирмой. Еще раз нечто подобное – я разговаривать с ней не буду, сразу пойдет на улицу. И еще – чтобы Альбины в этом доме больше не было, договорились?

– Да понял я, понял – сразу согласился тот со всеми условиями.

Что же до Альбины, то неприятное любопытство все-таки заставило позвонить в тот салон по предоставлению интимных услуг, в который так часто обращался в последнее время.

– Дмитрий Николаевич, – пропела ему менеджер, которая сразу узнала своего вип-клиента. – Чем могу быть полезной? Как обычно или?..

– Нет. Сейчас только вопрос по поводу Альбины, которую недавно заказывал у вас в качестве… девственницы.

На том конце связи возникла короткая и напряженная пауза, прежде чем девушка начала отвечать.

– Да-да. Хотели бы заказать ее еще раз?

– А она теперь работает на постоянной основе? И почему у меня возникли сомнения относительно ее невинности в тот момент, когда она попала в мою постель?

Снова пауза. И вопрос вместо ответа:

– Вам что-то не понравилось?

– Как раз мои сомнения, и что я переплатил за дополнительную услугу, которой по факту возможно и не было.

– Дмитрий Николаевич, я понимаю, что вы мужчина опытный. Но могу вас уверить – мы тщательно проверяем всех наших девушек. Вы же знаете, как трепетно мы относимся ко всем нашим клиентам, и в частности к вам. Поэтому ваши сомнения напрасны. Просто Альбина довольно раскрепощенная девушка и уже давно ждала своего часа, после которого действительно наконец-то смогла включиться в работу на постоянной основе.

Ответ был емким и почти убедительным – почти.

– Хорошо, Мария, я вам поверю. Но запишите где-нибудь у себя больше не присылать ее в мой дом, даже если это будет для моих гостей.

– Как скажите. Мы обязательно это учтем…

На этом Дима решил успокоиться. На истину не хотелось тратить ни время, ни внимание. Проще забыть эту ситуацию и переключиться на Полину, которая ждала его в столовом зале.

К этому вечеру девушка явно подготовилась, причем в хорошем смысле. Она надела приятное белое платье с пикантным декольте, сделала легкий макияж и распустила по плечам будто еще влажные длинные волосы. В ней не было ни вызова, ни безразличия, только явное желание привлекать своей естественной и молодой красотой. И даже на ее лице не было привычной мимики недовольства и настороженности. Только легкое напряжение и ожидание чего-то весьма важного. И это были достаточно приятные изменения в Полине, которые несомненно вызывали интерес.

– Так на чем мы остановились? – начал он разговор.

Именно он, а не она, которая покорно ждала его слово.

– Я попыталась извиниться.

– Нет. Я про твою неуверенность, что ты желаешь уйти. Может опять передумала? Или это было мимолетным помутнением? Скажи как есть, я пойму. Все-таки столько стараний было предпринято ради свободы.

Закусив нижнюю губу, Полина опустила глаза. И вот уже сразу показалось, что он оказался прав, и те ее слова в клетке – всего лишь женская хитрость. Сейчас возьмет их обратно и устроит истерику с требованиями выпустить ее на волю. Что ж… в этот раз он не станет отказывать.

– Я немного запуталась, – вдруг произнесла Полина. – Но точно поняла одно – уходить больше не хочу… как и быть твоей пленницей… мы можем начать сначала? Как-то по-другому?

Это прозвучало любопытно, и вполне по-взрослому. Даже не ожидал от нее именно чего-то подобного.

– Можем попробовать, – согласился он, раскрывая на столе синюю папку, в которой находились документы для путешествия к морскому побережью, на двоих. – Например, здесь, на нейтральной территории.

– На море?! Серьезно? – воскликнула Полина, впечатленная рекламной фотографией их совместного тура.

– Я обычно не вру, когда что-то обещаю, – заверил ее Дима. – Два дня тебе хватит, чтобы собраться?

Взгляд Полины – как у ребенка, который получил свой заветный подарок на день своего рождения. Настолько тронута, что вот-вот заплачет от счастья, вполне искренне.

– Я никогда не была на море, – сдавленно произнесла она.

После чего, вдруг подорвавшись с места, эта девочка полезла на стол. Он уже открыл рот, но так и не смог что-то сказать, лишь бы усмирить ненормальную. Потому что не захотел, потому что стало любопытно – что вообще такое она делает? А она – отодвигая посуду со своего пути, добралась до него и поцеловала с таким рвением, какое не ожидал от этого вредного создания. И это когда хотел повременить с близостью – еще пару минут назад. Когда в итоге уже расстегивал джинсы, пока поднимался на ноги, чтобы принять более удобное положение. В этот раз в невероятной суете и с таким обоюдным пылом, что жар окатил с головы до пят. Будто совсем не он хозяин положения, будто и не заметил, как сам стал зависим от этой девочки. Один ее шаг навстречу – и вот уже готов на все капризы. Лишь бы только самому скорее добраться до нежной девичьей плоти, с треском задирая подол тесного платья, дергая ближе к себе за упругие бедра. Он с наслаждением глотал ее жаркие стоны, пока протискивался внутрь, и с острым удовольствием доводил до пика, как самую взрослую, как безумно желанную. И вот опять у самого масса новых впечатлений, которые явно кричали, что эта девочка может быть рядом с ним не просто по его мимолетной прихоти, а по обоюдному согласию.