Глава 12

Руслан

8 месяцев спустя

Как я жил все эти, проклятые восемь месяцев? Это был чёртов ад. В прямом и переносном смысле.

Тот день разломил мою жизнь на до и после. Я был как громом поражённый от новости, что моя дражайшая жена беременна от меня. И я знаю, когда это чёрт подери случилось. В ту самую ночь, когда Алису сбили.

Алиса.

Это имя постоянно слетает с моих губ. Даже во сне. Мне нужно быть с семьёй, но я не могу ничего поделать. Она засела у меня в голове. И что самое важное — в сердце. Я до сих пор не могу забыть её чёрные омуты, словно смерч, шелковистую кожу, как бархат, тёмные, шоколадные пряди, спадающие вниз по тонким плечам. И чёрт возьми, запах со вкусом любви.

Она стала занозой в моём сердце. И как бы я ни старался её вытворить — она не исчезала. Алиса прочно засела.

Каждый раз вспоминая её, я хотел всё бросить и рвануть к ней, но семейные обязанности, долг перед женой и детьми не позволял сдаться на милость этому маленькому мышонку. Поэтому мне пришлось отрезать путь к моей девочки.

До сих пор помню её лицо, когда я говорил, чтобы она исчезла из моей жизни. Это невыносимо. Я скотина и теперь она думает, что всё то время, что я был с ней это была лишь игра.

Нет малютка. Не игра. Я до сих пор чувствую то трепетное чувство, что рождается внутри, стоит только подумать об Алисе. Но я не имел права ломать её жизнь, потому что теперь понял, как бы не было я буду возвращаться к жене.

Иногда возникает даже мысль, а может она меня приворожила. Может, какое заклятие или приворот, но тут же отгоняю эту мысль. Аня не такая. Это я сам виноват. В ту ночь надо было думать башкой, а не одним местом. Хотя если вспомнить, всё то время после того, как я встретил свою хрупкую девочку — меня не волновала, не притягивала жена в плане секса. Как будто отрезало от неё. А в ту ночь, словно я не я был, и за это поплатился.

Нет я нисколько не жалею, что в моей жизни появиться на свет ещё один ребёнок, и я буду его любить, как и Лизу, но из-за этого всего я причинил боль мышонку. И за это никогда себя не прощу. Я наказан жить с женой, которую не люблю. Но в моей жизни есть два маленьких чуда — Лиза и Алиса.

Да буквально сегодня ночью у меня родилась ещё одна принцесса. Алиса. Именно так я назвал эту славную малютку. И если честно, если бы не знал, что она от нелюбимой жены, подумал бы, что эта наша с мышонком дочь.

Ох, как бы я хотел, чтобы так оно и было. Именно её я хочу видеть в статусе своей жены. К ней спешить после трудного рабочего дня, как например, сегодня. Потому что знаю, какого это, когда в тёплом и уютном доме меня ждёт такая девочка. И от этого на душе ещё паршивей.

Я старался уделять много времени Лизе и Ани, но если с первой это было легко, потому что она моя кровь, то вот с женой это не прокатывало, хоть внутри неё и течёт мой ребёнок, моя кровь.

На часах было шесть вечера. Домой совсем не хотелось, но я понимал, что дома меня ждёт Лиза, а завтра нужно ехать за Аней.

Все работники уже разошлись, ещё час назад, поэтому нет смысла задерживаться.

Внезапно в дверь постучали.

— Да, войдите, — прокричал осипшим голос.

Голова болела, отчего я сжал пальцами виски. На пороге моего кабинета увидел своего зама, Сергея Анатольевича.

— Да, ты что-то хотел? — поднимаю на него свой взгляд холодного боса.

Несмотря на то, что он отличный мужик, и мы пересекались за пределами компании, но сейчас я босс. И если уж, сказать откровенно, Злой Босс все восемь месяц с того самого дня. И именно поэтому все в компании шушукаются и переговариваются, не понимая, что случилось со мной. Но мне наплевать. Мы здесь работаем, а не приходим разносить сплетни.

— Да, Руслан, — говорит, но я не перебиваю, хоть меня и бесит, что в моей же компании не считают меня главным, потому как разговаривают со мной на «ты». Но сейчас не время отчитывать своего подчинённого. Об этом потом. — У нас проблемы.

— Какие? — тут же напрягаюсь.

— Ларин отказывается перечислять нам деньги за проект, что мы сделали, а то есть за тот дом, что построили… — вижу, как сжимается мужчина при последних словах, потому как скорей всего видит мою злость, что сейчас полыхает внутри.

— Какого чёрта, Воронин? — взрываюсь, опираясь ладонями на стол, поднимаюсь. — почему я об этом узнаю только сейчас?

— Но… мы думали… — мямлит себе под нос, но я перебиваю его одним взмахом руки.

— Плохо тебя учили, раз думаешь не тем местом, — рявкаю. — Вон пошёл!

Тот вылетает сию же секунду как ошпаренный, а я падаю в кресло. Ещё этого мне не хватало для полного счастья.

На этот чёртов проект я потратил все силы и время, что было у меня за эти восемь месяцев. А теперь этот болван говорит, что отказывается от коттеджа, что я сам лично спроецировал и построила моя компания.

Каждая деталь и камень словно пропитана тоской. Той болью, что внутри меня, но в нём царит свет. Такой же, как и у моей Алисы. Если бы она видела этот замок, точно могу сказать — влюбилась бы тут же.

Двухъярусный коттедж на опушке леса, возле берега моря. Свежий морской бриз, воздух, и красота, от которой замирает сердце.

Я ездил туда часто, когда хотел побыть наедине и обо всём подумать. Закрывал глаза и представлял мышонка, как она убегала от меня, а я догонял, побрасывая в воздухе и ловя губами её озорной смех.

Мне до невозможности хотелось её увидеть, обнять, прижать к себе, но я понимал — нельзя. Да и что я ей скажу, когда сам бросил, сказав, чтобы исчезла из моей жизни. Мудак.

Не была смысла здесь больше сидеть, поэтому встав с рабочего места двинулся домой. Обо всех проблемах подумаю завтра, на свежую голову.

Утро меня встретило ранним солнышком. Погода гласила, что сегодня будет хороший день, а у меня почему-то замирало сердце. А отчего сам не мог понять. Собрав дочку, двинулся в сторону роддома, предварительно заехав в цветочный, купив для Ани, главной и мед сестёр по шикарному букету.

Жену встречаем в холе отделения. На руках она держит мою Алису и мне натерпится взять на свои эту маленькую кроху, которую люблю уже всем сердцем. Передаю со словами благодарности женщинам цветы и делаю первый шаг к семье и крепко их обнимаю. Шепчу спасибо, как шептал бы мышонку. Чёрт снова она в голове, но ничего поедать с собой не могу.

Лиза подбегает и смотрит на маленькую сестрёнку и улыбается, а я умиляюсь такой картины. Обнимаю за плечи и веду жену с ребёнком к машине.

— Руслан, — смотрит на меня.

— Что такое, Аня?

— Я в палате забыла сумку. Можешь вернуться забрать?

— Да, сейчас, — но сначала сажаю её в машине за заднее сидение, устраивая их удобнее и пристёгиваю ремнём безопасности. Так, надёжней. Хоть и веду я аккуратно в присутствии жены и детей.

Возвращаюсь в палату, где нахожу возле кровати на тумбочки маленькую сумку. Быстро беру и выхожу из помещения. Сделав пару шагов в сторону выхода, замираю от того, как слышу знакомое имя и нежный, бархатистый голос, что ни спутаю ни с каким другим.

— Алиса, ну зачем ты встала? Тебе же нельзя.

— Сашка, ну, хватит со мной возиться, как с маленькой, — уставший, измученный голос, но до боли такой родной и любимый.

Резко разворачиваюсь и застаю такую картину: моя девочка, мышонок стоит возле стены, оперившись на неё одной рукой, другой же держится за низ живота. Её мелко потряхивает, и ей больно. Я это чувствую и вижу даже на расстоянии в десять метров. Возле неё высокий, темноволосый, накаченный парень, что придерживает её за талию. И в этот момент мне хочется сломать ему эту грёбаную руку, чтобы не смел к ней прикасаться, но сейчас меня волнует другое.

Я вижу, как Алиса бледна и еле стоит на ногах. Как она похудела, потому как даже сквозь мешковатую длинную рубашку вижу её худобу и кости рук, которые выпирают. От этой картины отшатываюсь, а в груди всё сжимается в тугой узел. Мне страшно и невыносимо больно. А в голове набатом стучит вопрос: «Что мышонок делает в рот доме? И почему она в таком состоянии?»

5 лет спустя

Руслан

Вздох. Резкий рывок и я вырываюсь из пучины страшного сна, что снится мне на протяжении вот уже пяти лет. С того самого дня, как я видел в роддоме Алису. Такую хрупкую, нежную, но с тем уставшую, бледную, словно она не спала всё то время, когда я её оставил одну в квартире.

Один и тот же сон, как мой мышонок смотрит на меня своими тёмными лучезарными глазами, а следующую секунду её обнимает тот самый парень. А потом нежно целует в губы, пробуя на вкус. Маленькая цепляется за его плечи и тянет на себя, словно желает, чтобы он скорее оказался в ней, подарил всего себя, так же, как и она будет дарить в ответ.

Каждую ночь одна и та же картина, от которой скручивает всё внутри, а потом сам Дьявол сжигает мою душу и тело в огне, где догораю до пепла.

Это невыносимо.

Тяжело дышу, прикрыв глаза, вдавливаю пальцы внутрь, словно желая лишится зрения и не видеть во сне этой страшной картины, где сплетаются возбуждённые тела, а моя маленькая стонет.

Опираюсь локтями рук в колени. Запуская пальцы в волосы с силой, их сжимаю. А потом резко поворачиваю голову в сторону и вижу на соседней подушке тело жены. Белоснежное одеяло спало с её обнажённого тела. Которое не прикрыто ни одним лоскутком ткани. Аня спит совсем обнажённой, без единой одежды, говоря мне этим, что хочет, только вот в ответ я не желаю её.

Секс у нас случается изредка, по праздникам. И это её страшно выбешивает. Нет, я не хочу её, но тело и мужское эго требует разрядки. Это механическое движение и никаких чувств.

Я не чувствую к жене совершенно ничего. Хотя нет, чувствую. Безразличие. Вот всё, что она во мне вызывает. И если бы не дети, я бы давно от неё ушёл. Они для меня всё, поэтому и живу с Аней, показывая всем во круг, что мы счастливая семья, когда на деле это совершенно не так.

Я до сих пор помню Алису, хоть и понимаю, что этого не стоит делам. Маленькая вызывает во мне странные чувства, но она под запретом теперь для меня. И дело совсем не в том, что она там с кем-то и скорей всего вышла уже замуж, а в моей семье и Лизе и Алисе. Я не смогу прежде всего предать их. Они моя кровь, а значит я должен быть сними и отдавать им отцовскую любовь.

В тот день, когда видел мышонка в рот доме, я не поверил своим глазам. В голове крутились миллион вопросом, но ни на один из них я не смог найти ответа. А может быть просто не хотел, отгораживаясь от всего и всех вокруг. Так было проще, да и проблемы в компании были на первом месте, чтобы бежать к Алисе и выспрашивать, что она делает там. Хоть и где-то глубоко в подсознании навевала мысль, что она была беременна, потому как живота я её не видел. Что под сердцем мелкая носила моего ребёнка. Но я тут же прогнал эти мысли.

Если бы она была беременна, то непременно связалась бы со мной и сказала, что ждёт от меня ребёнка. Ведь также да? Она бы сказала?

Но тут же понимал — нет. Она слишком гордая, чтобы рассказать мне всё, но не настолько, чтобы лишить ребёнка отца. А значит либо она беременна не от меня, либо у неё случилось что-то по-женски.

Аня заворочалась, переворачиваясь на левый бок, открывая обзор на идеальную, подтянутую грудь. Но меня это совершенно не заводило. В штанах тишина. Чёрт. У меня даже не стоит на жену. После Алисы ото всех как отрезало.

Сон совсем не шёл, поэтому решил сходить в душ и приготовить кофе.

За окном расцвело. В город постепенно приходила весна. Все снимали с себя тёплую одежду, одеваясь во что-то лёгкое. На деревьях распускались первые листочки.

Не заметил, как на кухне я уже был не один.

— Ты почему не спишь? — услышал голос жены.

Стоял у окна, поэтому не видел Аню, но даже если бы и заметил, особо нету желания с ней разговаривать. У нас словно фиктивный брак, и мы просто живём с ней, строя идеальную семью для детей, а на деле она таковой не является.

— Не спится. Ты почему, — посмотрел на часы, которые показывали шесть утра, — не спишь так рано?

— Проснулась, а тебя не было рядом. Вот и забеспокоилась, что с тобой что-то случилось.

— А я разве старик, что со мной могло что-то случиться? — повернулся к ней полубоком, вздёрнув правую бровь вверх.

— Нет, любимый, что ты, — от её «любимый» меня аж перекосило. Ненавижу, когда она меня так называет. — Просто я переживаю…

— Не стоит, — отрезал, покачав головой, не дав договорить.

Аня прошла к телевизору, включив его. На экране шла какая-то передача. Жена забегала по кухне, приготавливая завтрак, а я не обращал ни на что внимания, погружаясь в свои мысли, пока не услышал знакомое имя. Резко повернулся в сторону экрана.

— Алиса, — спросила молодая женщина. — Как вы добились такого успеха?

Камера направилась теперь на девушку, образ которой я видел каждую ночь во снах.

— Всё очень просто, — мило улыбнулась, а в сердце больно кольнуло. — Моя семья — моя опора и поддержка. Они для меня всё!

Не понимаю, что происходит, когда вижу рядом с ней того самого парня, который был рядом с девушкой в роддоме и маленького малыша лет пяти.

Это как гром среди ясного дня. Пошатнулся. Благо, что сзади был подоконник.

— Ваша картина прогремела на всю Европу и Россию. Кто изображён на ней? — задала вновь вопрос журналистка, а я стал вслушиваться в каждое слово и голос моей малышки.

— Эта картина была написана много лет назад. На ней изображён человек, который в прошлом многое значил для меня.

— Эта ваша первая любовь? — задала вопрос девушка, а я затаил дыхание, потому что не понимал, кто изображён на ней, так как не видел саму картину. Мне было больно от понимания, что мой мышонок кого-то любила и принадлежала помимо меня.

— Да. И я благодарна этому мужчине за всё то, что у меня есть, — на её губах расцвела улыбка, словно говоря о нём, она была благодарна за самое ценное, что у неё есть. — Но сейчас у меня своя семья, которую очень люблю, — Алиса прижалась к мужчине, а он обнял её за талию, поцеловав нежно в висок.

Пальцы рук сжались в кулак с такой силой, что я услышал хруст костей.

Маленький мальчик прижимался к Алисе, а она обнимала его руками, пока мужчина выводил узоры на обнажённой коже девушке.

— Спасибо за интервью, Алиса. Было очень интересно и надеемся, увидеть и остальные ваши работы в галерее имени Болконского. А сейчас покажем ту самую картину, которая завоевала миллион наград и поклонников.

На экране показали портрет мужчины. Одно лицо, но в секунду я узнал в нём себя. А моё сердце остановилось.