Глава 9.

/Джеймс Харрисон/

Кролик была на высоте.

Живая, искренняя, соблазнительная и нереально сексуальная. Какое, к черту, кино, какая, нахрен, пробежка?! Будь моя воля – сутки бы не выпускал ее из постели. Ну, или квартиры… Стол, душ, диван – еще столько новых мест! И лишь досконально, по несколько раз испробовав на крепкость мебель, можно было бы поискать варианты за пределами квартиры.

А одежда, в которой она была?! Обтягивающая каждый сантиметр ее тела! Я чуть с ума не сошел и даже начал коситься на все близстоящие деревья и кусты, прикидывая, насколько они удобны.

И кино. Общественное место, полтора часа в темноте с, если не повезет, не самым интересным фильмом. Сперва я хотел категорически отказаться, но малышка так просила… А в голову еще и коварная идея забрела… В конечном итоге я согласился, уже самостоятельно ожидая похода в кинотеатр. Потому как этот сеанс она точно запомнит.

Забронировав билеты в самый конец зала, на последние ряды, на тот самый фильм, на который пальчиком ткнула моя девочка, отправился работать. Хотя бы пару часов следовало посвятить проекту.

Как только закончил, вышел к Элизабет, которая сидела на диване, читая какую–то книгу.

– Можем собираться, – сообщил, усаживаясь рядом.

– Уже? – удивилась она, посмотрев на часы.

– Да. Кстати, хотел попросить тебя надеть платье или юбку.

– Это то самое желание? – уточнил хитрый кролик, заставляя меня усмехнуться.

– О нет, это просьба. Желание будет позже.

Опасливо глядя на меня, малышка пошла одеваться. У меня же вновь чуть не встало от мыслей о том, что я собираюсь пожелать… И от представшей пред глазами реакции кролика.

Путь к кинотеатру прошел почти в тишине. Я витал мыслями в разработках, а Лиззи слушала музыку и смотрела в окно машины, лишь изредка задавая незначительные вопросы.

Фильм начинался. Мы сидели в конце полупустого зала, практически в одиночестве, моя рука на ее талии, ее голова на моем плече… Так продолжалось достаточно долго. Я не вдумывался в сюжет фильма, планируя свою маленькую неожиданность, и в тот момент, когда у героев началась кульминация их отношений, решил, что пора. Придвинув малышку еще ближе, почти вжимая ее в себя и слегка пересаживая к себе, я добился большей свободы для своей руки, которая легла на женское колено и медленно стала поднимать ткань юбки. Кролик заерзала, но моя стальная хватка не позволила дернуться больше, чем того хотел я.

– Ты помнишь, что должна мне желание? – прошептал ей на ушко, а после прикусил нежную мочку.

– Да! Но не тут же! – возмущенно прошептали мне в ответ, не менее возмущенно ерзая.

– Почему же? Если ты будешь вести себя тихо и держать в руках, то никто ничего не узнает, – все так же жарко шепча, рукой добрался до края трусиков и слегка усилил напор, вынуждая мою девочку развести ножки. – Представь, ты, я, возможность быть рассекреченными при малейшем лишем звуке… Здесь темно и никто не догадается, что происходит на том последнем диванчике… – Мой палец хозяйничает у нее между ног, проникая внутрь, заставляя меня усмехнуться и с восхищением протянуть: – Да ты уже готова, развратница!

От этих слов мой ненадолго притихший ранее кролик заерзал вновь.

– Т–ш–ш–ш… Ты же сама меня хочешь. А я тебя еще больше, поверь.

Я мог представить, как ее щечки заливаются румянцем в этот момент, как она закусывает губу, решаясь… А потом, в конце концов, расслабляется, позволяя совершить мне мою маленькую шалость.

Лаская ее пальцами одной руки внизу, второй проник под майку, поднимаясь выше и сжимая грудь, в это же время целуя ее шею. Я чувствовал, как моя девочка прогибается навстречу прикосновениям, как ее дыхание становится чаще и прерывистее, как подается бедрами вперед, чтобы сделать движение моей руки еще глубже, еще приятнее для нее.

Мир вокруг перестал существовать, сузившись до дивана в кинотеатре, где центром всего и вся стала едва сдерживающая стоны Элизабет. Понимая, что дольше я терпеть не в силах, быстро и максимально тихо расстегнул ширинку, достал член, что стоял, будто каменный, и насадил на себя свою малышку. Свою. Только свою. И пусть кто только попробует отобрать. Уничтожу к черту!

Насаживая Элизабет, что и сама мне помогала, я ощущал, что конец все ближе и ближе. Стараясь почти не дышать, приник к губам кролика, чтобы ни один лишний звук не испортил этот момент. Нежные, податливые губы, целовать которые одно наслаждение, язычок, что сплетался с моим, дыхание, что смешивалось… Лиззи все же застонала. Тихо, едва слышно, только для меня, но не удержалась, когда взлетела на пик. Вскоре к ней присоединился и я.

– Напомни мне, чтобы я больше не ходила с тобой в кино… – прошептал мой кролик, тяжело дыша и расслабленно лежа на мне.

Я лишь тихо рассмеялся в ответ. Кинотеатр – не единственное возможное место.

– И чтобы никогда не обещала тебе исполнить твое желание, – продолжила Элизабет. – И…

– Лиззи, не мешай людям смотреть фильм, – перебил ее я, целуя в макушку.

Не напомню. И вообще сам забуду. Память у меня плохая, да.

/Элизабет Скотт/

Во мне бушевала буря эмоций. Все они перемешались, став невнятной кашей, в которой иногда булькали явные чувства стыда, эйфории, возмущения и… счастья. Будем считать, что счастья.

То, что он устроил в зале кинотеатра, поразило меня до глубины души. Восхитило примерно в таком же объеме. Да, это было очень вкусно и пикантно, это щекотало нервы. Одна лишь мысль о том, что в любой момент нас могут обнаружить за столь интимным делом, заставляла мои волосы вставать дыбом… а внутри все трепетать и томиться от желания. Глупо отрицать, что мне это понравилось. Но чтобы я еще хоть раз так опрометчиво согласилась, тысячу раз перед этим не подумав, на его предложение!.. Демон–искуситель, а не человек!

Очень хотелось высказать ему все о том, как это позорно, что ему должно быть стыдно, рассказать, как я еле сдерживала стоны, мучаясь от сладкой пытки. Но была уверена, что если он об этом узнает, то лишь самооценка еще чуть выше прыгнет, оттолкнувшись от совести и тем самым запихивая оную еще глубже.

– Между прочим, я из–за тебя пропустила конец фильма. А начало вообще интересным было… – пробурчала я на выходе из кинотеатра.

– Хочешь, можем еще раз на него сходить. Как раз начало бесполезным будет, – предложил Джеймс.

– Ни за что на свете!

Хотя, врала, конечно. Вот за поцелуй я бы согласилась.

Заехав по пути в ресторан и заказав еду с собой, мы вернулись в дом. Тихий и уютный вечер с французской кухней и английской книгой, которую читал приятный мужской баритон в лице Харрисона, слегка загладил его вину. Но не стер из памяти. Такой секс вообще вряд ли забудешь…

Уже засыпая в его объятиях, нежась и млея, словно самое счастливое существо на свете, ко мне пришло понимание, что я согласна так жить. Что очень даже не против и очень даже хочу. Это было понимание того, что я, кажется, влюбилась…

Ужаснуться этой мысли не успела – Морфей забрал меня в свой плен.

***

Я рассеянно размешивала чай, уже даже не горячий, а теплый, Джеймс же что–то читал с телефона, наверное, почту. Мысли в голове путались и прыгали, смешивались в кашу и совершенно не хотели собираться в ряд. Что–то моя жизнь в последнее время напоминает мне американские горки – эмоции и чувства скачут, как траектория этого опасного аттракциона. Да и Харрисон и моя глупая и несвоевременная влюбленность…

Ещё раз в нетерпении посмотрела в окно – за широкими стеклами крапал мелкий противный дождик. Среди спешащей толпы Эдена, который опаздывал на встречу, не обнаружила. Джеймс говорил мне, что он нашел что–то, только вот отказался сообщать по телефону, что именно. Увы, пунктик у него такой. Хотя… То, что на виду, не замечают, а то, что скрыто, априори вызывает интерес, даже если за толстым сейфом лишь дешёвый фантик.

– Простите, немного задержался, – прозвучал глубокий голос МакКуина, который вырвал меня из размышлений.

– Ну хоть явился, – сумрачно произнес Харрисон, вставая и протягивая руку подошедшему. Я лишь коротко поздоровалась.

– Джеймс, мисс Скотт, у меня просто невероятные новости, – произнес мой многопрофильный адвокат, располагаясь в уютном кресле кафе. – Вот, для ознакомления, – он достал из своего кожаного кейса две папки и передал нам. – Немного странная история, местами замороченная, но мы с ребятами славно потрудились, чтобы воссоздать почти точную картинку.

– Отлично, – кивнул Джеймс, мазнув взглядом по ровным печатным буквам, которые приоткрывали занавесь с последнего года жизни отца. – Только что с той компанией, которая подставила Элизабет? “Миртл Студис”? Все еще в поисках “потерянных” данных с камер наблюдения?

– О ней на последней странице, – Эден провел рукой по идеально уложенным волосам, тронутым сединой. – Все разрешилось, к счастью, до суда.

И я, более чем заинтригованная, погрузилась в чтение.

Если быть честной, после прочтения я только ещё сильнее запуталась во всем. Судя по тексту, папа обратился к некому Малику Л. А., имеющего под своим началом научно–исследовательскую лабораторию с мировым призванием, дабы воплотить в жизнь одну из идей, которую он лелеял и носил в себе очень долго, но в процессе сотрудничества они что–то не поделили. Скорее всего, тот самый тайный проект отца, возможно, этот Малик оказался не дураком и, когда дело “выстрелило”, нашел лазейку, разорвал ко всем чертям договор и решил забрать весь труд себе, но и папа был вовсе не мальчиком и предусмотрел все, кроме… Кроме, собственно, того, что его некогда соратник сможет развалить его бизнес, дело всей его жизни.

– Это… подло, – это все, что смогла произнести. Я была несколько подавлена и зла. Почему–то зла на себя, что я, будучи дочерью, вообще не интересовалась данной частью жизни папы.

– Более чем, – Джеймс, судя по всему, закончил читать раньше меня и теперь допивал остывший кофе. – Итак, теперь мы хоть знаем, что именно нужно от Элизабет. Только осталось узнать, где же эта штуковина, которую так рьяно ищут.

– Да. Мисс Скотт, – обратился ко мне Эден. – Может, вам все же мистер Скотт что–нибудь да рассказывал? Может, оговаривался, делился мыслями о новом проекте?

Покачала головой. Ничего, мне папа совершенно ничего не рассказывал!

– В том–то и дело, что я абсолютно ничего не знала. Он в последние дни перед… – я запнулась, но продолжила: – почти не контактировал ни с кем.

Шумно выдохнула и сделала несколько глотков чая.

– Ладно, – мистер МакКуин на миг устало прикрыл глаза, видимо, действительно вымотался. – Ладно. Ознакомились с результатами своего дела?

Я не успела ответить, что нет, потому как в разговор включился Харрисон:

– Прочитал. Скажи, Эден, я правильно понял, что “Миртл Студис” должна возместить ущерб за то, что они совершенно случайно заподозрили не ту, и в принципе ничего не теряли?

Ничего себе! Похоже, мне несказанно повезло, потому что… Да потому что случайностей не бывает! Вообще и абсолютно.

– Верно. В сумму ущерба входит оплата моих услуг за участие в данном деле включительно.

Мое удивление было… Да огромным и необъятным!

Жизнь, однако, любит иронизировать.

Впрочем, сейчас уже это неважно. Все неважно, кроме:

– Мистер МакКуин, а я же теперь могу заняться поисками работы? Сидение дома, откровенно говоря, – не мое, как оказалось.

Сидеть да, а вот дома и с… Черт, не о том, Элизабет, вообще не о том!

– Наверное, только будьте осторожны. Все же пока не разберемся с вашим наследством и Маликом А…

Странно, что нигде фамилия этого богача не указывалась, даже вот Эден не назвал. Может, не знают?

– Хорошо, спасибо, – поблагодарила я. И почувствовала горячую мужскую ладонь у себя на колене, которая совсем не больно меня ущипнула, а потом властно сжала вышеуказанное. Сжала наглую конечность и непреклонно убрала, на что Джеймс, склонившись к моему уху, прошептал лишь мне:

– Очень чопорный кролик.

Кролик?! Серьезно?

Какой бы глупой не была кличка, данная мне мужчиной, губы растянулись в дурацкой улыбке, а сердце отчего–то стало стучать сильнее. Это же аритмия, да? Пусть будет она самая, а не полная потеря серого вещества в виде не менее полной влюбленности!

– Ладно, – адвокат встал, собрал со стола папки. – Мне пора. Мисс Скотт, если появится информация, то сразу же сообщайте мне.

Кивнула, уже прикидывая, что необходимо опросить брата. Вот дома этим и займусь.

Джеймс тоже встал, что–то сказал следователю, что именно не расслышала – аккурат в этот момент у меня запиликал телефон, и я отвлеклась, дабы посмотреть на сообщение.

Оно было от Ника. Он писал, что сегодня останется у друга на ночь. В принципе, я вообще не против, все равно брат пока в школу не ходит из–за синяков, так что не тухнуть же дома? Нет, он молодой парень, ему просто противопоказано дурью маяться в четырех стенах. Потому я написала в ответ, что хорошо, но пусть сильно не шалят и допоздна не засиживаться. В общем, все в стиле заботливых мамочек.

– Лиззи, идём? – спросил Харрисон, едва мистер МакКуин скрылся за широкими дверями элитной кофейни даунтауна.

– Да, конечно, – поднялась с мягкого кресла, взяла свои сумочку, телефон и, бросив последний взгляд на широкие окна, замерла… На миг мне показалось, что в толпе промелькнула Джорджина, в лучах солнца блеснули черные, как смоль, волосы, но потом я так же внезапно ее потеряла из виду, толком не разглядев женщину. Решила, что показалось. Мама и в кафе? Инфаркт бы случился у нее, когда я бы озвучила ей эти несопоставимые слова. Да, вот никакой логики!

Уже сидя в машине и едя по направлению моего дома, я обнаружила ещё одно сообщение, только уже от некой фирмы “Эд энд Вик”. В нем черным по белому было написано, что их более чем заинтересовало мое резюме и они хотят увидеть меня завтра на собеседовании! Мое настроение сразу же сделало рывок, наверное, до самой высокой точки американских горок, а потом плавно, что не характерно для этого аттракциона для экстремальщиков, продолжила свой путь.

– Джеймс, а меня приглашают на собеседование, – радостно сообщила я собранному Харрисону, который сейчас полностью сосредоточил свое внимание машине и дороге.

– Куда? – он на секунду перевел взгляд на меня.

– В компанию “Эд энд Вик”. Они увидели на сайте мое резюме и…

– Малышка, – перебил меня Джей. – Я не хочу казаться прямо полным циником, но… Думаешь, не лохотрон? Потому что раньше я не слышал о компании с таким наименованием. Хотя, возможно, я ошибаюсь.

Черт, а у меня как–то и мысли о таком развитии событий не посетило… А ведь в чем–то мужчина прав.

– Сейчас проверим, – коротко ответила я, уже без того взрыва эмоций. Итак, открыла в смартфоне поисковик, вбила запрос “Эд энд Вик” и… И сайт у компании существовал. Красивый, с разными функциями и даже с отзывами.

– А вот сайт у них есть, как и, впрочем, упоминания о компании, – озадаченно отозвалась и вынесла вердикт: – Схожу завтра, посмотрим. Но я всё равно безумно рада.

Джеймс, мрачный и хмурый, кивнул. До моего дома доехали молча, лишь когда машина плавно притормозила у подъезда, предложила Харрисону:

– Зайдешь на чай? Ну, или на то, что хочешь.

– На то, что хочу? – лукаво улыбнулся он. – Точно?

– Не точно, – пробормотала, покраснев, если быть честной, до корней волос.

Джеймс мягко рассмеялся и сообщил:

– Есть хочу. Накормишь?

Кивнув, первой выскочила из автомобиля и пошла ждать у крыльца мужчину. Тот, заглушив двигатель, вышел из салона и включил сигнализацию.

Квартира нас встретила пустотой и тишиной, которая мне вообще не понравилась, потому, скинув кроссовки, прошла в гостиную и включила телевизор.

– Что показывают? – поинтересовался Джеймс, последовавший за мной.

– Что–то типа бразильских сериалов. Если не хочешь полного разжижения мозгов, то переключи, – и протянула пульт. – А я пойду переоденусь.

– Помощь нужна? – он взял протянутый пульт, бросил на диван, и в плен его пальцев попало мое запястье, сначала одно, а потом и второе.

– Н–н–не думаю.

От его пальцев исходило странное, обжигающее удовольствием тепло, которое мягким потоком поднималось выше, к плечам, к шее, а потом вниз, чтобы собраться в животе. А терпко–коньячный запах мужчины ударил в голову, отчего мир начал кружиться и вертеться.

Медленно, очень медленно, Харрисон склонился к моему лицу, не разрывая зрительный контакт, а когда горячее дыхание коснулось моих губ, то я сама поддалась вперед, чтобы полностью пропасть в его прикосновениях.

Но все разрушил трель телефонного звонка, как бы ни было это… Банально?

Сказка с хлопком разбилась вдребезги и рассыпалась по пространству. Я же, безмерно смущенная этой нежностью, которой был пропитан поцелуй, выскользнула из мужских объятий и, не поднимая глаз на Джеймса, достала из кармана джинс телефон. Даже не посмотрев, кто мне звонил, приняла вызов:

– Да?

– Лиззи, ты ведь уже дома? – раздался в трубке приятный голос брата.

– Ага. Тебе что–то нужно?

“Кто?” – скорее прочитала по губам Харрисона, чем услышала я.

Пока в телефоне слышалась возня, так же прошептала, что Ник.

Мужчина удовлетворенно кивнул и расположился на диване, при этом потянув меня за собой, причем на свои колени. Я не стала возмущаться, лишь устроилась поудобнее – Николас начал говорить:

– Я, кажется, где–то оставил свой айпод, – хмуро сообщил братик. – Но очень надеюсь, что дома. Черт, надеюсь, не потерял.

– Ник, ну ты даешь, – протянула я со смехом, потому что прямо передо мной, на журнальном столике, лежал серо–стальной айпод в пластиковом чехле. – Можешь не бить тревогу, стол держит в заложниках твой гаджет, вот вернешься, протрешь его, так и отдаст.

На том конце провода раздался вздох, полный облегчения:

– У меня ж на нем столько музыки, столько фильмов!

– Спроси про отца, – шепнул Джеймс, играясь с моими волосами.

– Слушай, а о чем ты в последний раз разговаривал с папой? – послушно задала вопрос я, ощущая, как напряглось мое тело…

Пару секунд Ник молчал, то ли вспоминая, то ли собираясь с силами, а потом заговорил, торопливо, словно бы боясь забыть:

– Странный вышел разговор… Он говорил про свое детство, точнее, как он с бабушкой и дедушкой переезжал с места на место, как они тащили с собой наш диван. А еще говорил, что этот диван был прабабушкин, бесценная вещь…

***

Ник ясно помнил тот день – тихий, как будто бы предвещающий беду. Когда судьба готовит ненастье, то наступает затишье, которое словно шепчет, что все хорошо, все отлично. Но идеальное хорошо – признак этого самого затишья перед бурей.

Они сидели в зале, по телевизору шла какая–то телепередача, что создавала звуковой фон, пока Николас залипал в телефон, а папа… А что делал он? Просто сидел, вглядываясь в экран, но при этом даже не смотря эту передачу. Настолько у него был отстраненный вид.

– Как ты себя чувствуешь, па? – спросил тогда Ник.

Отец поднял на него пустой взгляд, не отражающий и не выражающий эмоций, и неожиданно мягко улыбнулся, даже морщинки на лбу выступили, а еще у уголков глаз, словно бы и глаза улыбались тоже. Но нет, во взоре мужчины словно застыли бессмертные льды Антарктиды.

– Все хорошо. Знаешь, вспоминаю свое детство… Мы жили вовсе не в особняке, – он обвел полупустое пространство некогда шикарной гостиной рукой. – Жили в съемных квартирах, пока, наконец, у нас не появилась своя. И с нами скитался и этот диван.

– А зачем его–то тащили? – удивился тогда Ник. Диван–то добротный, тяжелый и его перевозка каждый раз в конце концов окупила бы его стоимость, легче ведь продать, чем возиться.

Риверс Скотт погладил, словно любимого питомца, подлокотник дивана.

– Ничего ты не понимаешь, Ник. Наверное, в силу возраста…

– Я уже взрослый! – насупившись возразил Николас.

– Диван являлся воспоминанием, – словно погрузившись в то далекое прошлое, продолжил Скотт, – семейной реликвией и… И призраком уюта. Отец говорил, что вот садишься на него и впадаешь в детство. Тогда я тоже не понимал, а сейчас – да, и впрямь в детство.

Ник с интересом посмотрел на этот предмет интерьера, даже встал с кресла и сел на него. Ничего. Никакого путешествия в прошлое, но уютно, да. И мягкий очень, удобный и, несмотря на то, что диван старше папы в несколько раз, все равно как будто новый – не зря по приказу родителя его раз в квартал “лечили”: меняли обивку, чистили матрас.

– Эх, Ник, – отец рассмеялся, но в глазах все равно ни эмоции, кроме, наверное, просачивающейся через лед нежности.

– Что? – хмуро спросил Николас.

– Все же бесценная ведь, – мягко протянул отец и, погладив подлокотник еще раз, встал, а после пошатываясь направился в сторону широкой лестницы, ведущей на верхние этажи.

Ник же стремительно вскочил и подбежал к папе – помочь ему подняться. Но все же он был не согласен с ним. Подумаешь, диван. Старый ведь, ничего не стоит, только деньги на него угробишь понапрасну.