Глава 17

ЮЛЯ

Успеваю вернуться в торговый центр к Амине и Давиду еще до того, как заканчивается их сеанс, чему несказанно радуюсь. Есть время, чтобы прийти в себя и привести мысли в порядок.

Как не загадывала, без нервов всё-таки поездка не обошлась, а дочка слишком восприимчива и чувствительна. Не хочу, чтобы она заметила и тоже заволновалась.

Присаживаюсь за свободный столик на фуд-корте так, чтобы быть поближе к кинотеатру и видеть выход. Давид отписался в смс, что осталось минут пятнадцать, не больше. Вот и совмещу приятное с полезным: выпью чашку любимого кофе и немного расслаблюсь, наблюдая за другими.

Давно я этого не делала. А раньше любила.

Жизнь — удивительная штука.

Жизнь в большом городе — удивительная вдвойне.

Нет, она не круче, хотя кто-то может поспорить, приведя в доказательство кучу возможностей, каких в малом населенном пункте ты не получишь. Она просто другая. Стремительная, шумная. И первое, чему ты неосознанно учишься в мегаполисе — отключаться и видеть сквозь людей.

Странное дело, но чем больше вокруг тебя индивидов, тем они размытей и незаметней. Кажется, вас много, но по сути — ты один.

Ты перестаешь смотреть в лица, вокруг лишь серая масса, куда-то спешащая и также тебя не замечающая. И лишь друзья и родные — яркие точки, на которых ты останавливаешь внимание и, наконец-то, прозреваешь.

Грустно?

Нет, привычно.

И сейчас в ожидании встречи с дочерью и ее отцом решаю скоротать время, сломав привычный уклад вещей. Отвлечься и понаблюдать за другими, за людьми вокруг, за их лицами, жестами, настроением, эмоциями.

Переключиться и вновь осознать, что жизнь многогранна и полна красок, а не зацикливается только на моих проблемах и заботах.

Иногда, это бывает не только интересней, чем самый увлекательный сериал по телевизору, но и полезней. Помогает сбросить зачерствелость с души и словно перезагрузиться.

— Спасибо, — благодарю молодого человека, поставившего передо мной белоснежную чашку любимого напитка с огромной шапкой пены и блюдечко с кусочком тирамиссу.

Развлекаться — так уж делать это по полной. Сегодня сладкое тоже разрешено.

Подбадриваю себя, откидываясь на спинку пластикового стула.

В торговом центре оживленно. Много детей с горящими глазами, взмыленных родителей с кучей пакетов, уткнувшейся с телефоны молодежи. Перебегаю от одного лица к другому, неспешно попивая кофе, и незаметно для себя приканчиваю сладкое лакомство.

Внимание привлекает парочка.

Парень и девушка сидят неподалеку за столиком, весело о чем-то переговариваются, смеются, едят картошку фри и стрипсы. Но примечательно другое — делают они это одной рукой. Потому что вторая у каждого спрятана под стол. Молодые люди держаться друг за друга, сплетя пальцы в замок. Словно тактильный контакт им жизненно необходим.

Это выглядит так мило, что никаких сомнений не возникает — передо мной влюбленная парочка.

Подпираю подбородок ладонью и некоторое время наблюдаю за ними. Поглощаю их эмоции счастья, радости, нежности. И ловлю себя на мысли, что тоже улыбаюсь. И еще на том, что время от времени касаюсь «опустевшего» безымянного пальца. Без кольца, к которому, оказывается, я так и не успела привыкнуть, рука кажется легкой и… правильной.

Нет тяжести на кисти, нет тяжести на сердце.

Я все сделала правильно.

И пусть Влад изначально взбрыкнул и очень резко отреагировал, напугав меня повышенным тоном и сверкнувшим в глазах гневом, но потом взял себя в руки и принял мое объяснение.

К счастью, мы расстались друзьями. И это главное.

Мечтай-мечтай, Котова. Друзьями… Ну, конечно… Глупости совершеннейшие… «Бескорыстные» отношения между мужчиной и женщиной не существуют. Это фантастика!

Фыркает моя внутренняя язва, видящая подвох в каждом действии.

И не успеваю я обдумать все доводы «за» и «против», как мои глаза накрывают две маленькие, но очень знакомые ладошки.

— Угадай, кто? — раздается на ухо звонкий голосок Амины.

— Не знаю — не знаю, — подыгрываю своей обожаемой малышке, радуясь, что она без меня не скучала, а отлично провела время, судя по прекрасному настроению, — но кажется… это очень красивая и послушная девочка, которая обожает мороженое!

— Правильно! Правильно! Правильно! — кудряшка убирает руки и, как мячик, начинает скакать вокруг столика.

— Родная, я сказала: послушная девочка. А они не прыгают там, где другие едят. Это некультурно, — подмигиваю непоседе и подманиваю ее пальцем. — Иди-ка лучше посмотри меню и выбери, какое мороженое на тебя смотрит.

— Ой, а что же делать? — выдает хитрюшка спустя минут пять. — На меня и это желтое с ягодками и орешками смотрит, и это белое с шоколадом. Как же быть?

Вот уж дилемма, а скорее, очередная провокация и проверка.

Прячу улыбку и перевожу взгляд с дочери на Давида, внимательно наблюдающего за нами с того момента, как вышел из кинозала и сел за стол:

— Даже не знаю… А ты что посоветуешь?

Цикал некоторое время странно рассматривает меня с притаившейся в карих глазах непонятной эмоцией, а затем словно отмирает и переключается на Амину:

— Я придумал, — ласково улыбается он ей, а у меня сердце колет. Невозможно не заметить, с какой любовью он это делает. — Ты себе берешь одно, а я себе — другое. А потом поменяемся. Как тебе такая идея?

— Замечательная, — одобряет дочка. И тут же, хитро прищурившись, интересуется. — А можно после мороженого я еще раз на паровозике прокачусь?

Вот как?

Интересно. Моя девочка впервые спрашивает разрешения не у меня, а у отца, пусть и не знает, что это он.

— Если мама позволит, — звучит спокойно, но твердо мужской ответ.

Поддержка Цикала, как крылья бабочки, щекочет в груди. Ведь он же мог легко сейчас противопоставить своё «всё можно» против моего «нельзя», чтобы переманить дочь. Но не воспользовался моментом.

Поворачиваюсь к Давиду и сталкиваюсь с его карим взглядом, помимо воли залипая на несколько мгновений. «Спасибо», — благодарю безмолвно и получаю легкую улыбку в ответ.

Хорошо, что он выбирает мою сторону.

Очень хорошо.

— Договорились, — соглашается с отцом Амина и самостоятельно усаживается за стол, дожидаясь сладкого десерта.

* * *

— У тебя всё в порядке? — интересуется Давид.

Маленькая непоседа пять минут назад убежала прокатиться на детском поезде. Так сказать, на дорожку. И мы вновь остались с Цикалом вдвоем.

Ну как вдвоем? Учитывая, что сидим в торговом центре в выходной день, это, конечно, громкое заявление. Но рядом с этим мужчиной я перестаю замечать всех вокруг. Он, как магнит, притягивает всё моё внимание и зацикливает на себе.

Не прилагая усилий. Просто потому что он — это он. Сильный, самодостаточный, харизматичный.

Котова, угомонись уже! Вот же возвела мужика на пьедестал. Да такими темпами, ты ему все ошибки прошлого запросто простишь и на новые глаза закроешь.

Оживает не в меру активная в последнее время моя внутренняя язва.

Соберись, тряпка! И отвечай на вопрос. Вон, он и так уже смотрит на тебя подозрительно.

— Конечно, — киваю Давиду, в очередной раз бездумно поглаживая кисть и проверяя отсутствие на пальце кольца.

— Парни докладывали, что у тебя с… женихом, — делает паузу мужчина. Не знаю, специально или нет, но выходит она очень яркой, — вышла небольшая размолвка.

Размолвка…

Да, со стороны это могло выглядеть именно так. И всё же реакция Зубкова меня слегка напугала и заставила внимательнее взглянуть на человека, которого еще совсем недавно я считала женихом. В какой-то момент он показался мне незнакомцем.

— С бывшим женихом, — поправляю мужчину.

И замолкаю.

Цикал — не моя обожаемая Соня, чтобы делиться с ним своими мыслями и переживаниями. Он — просто отец Амины. И мои дела не имеют к нему никакого отношения.

— Лучше скажи, о чем таком интересном вы с Аминой в день крестин разговаривали? Она так увлеклась, что забыла о времени, и ее друзья потеряли.

— Дочка наши родинки сравнивала, — во взгляде Давида при упоминании малышки тут же загораются теплые искорки, а на губах появляется легкая улыбка. — Она сама предложила, а я не смог отказать. А еще рисунок мне подарила.

Ого! Вот это новость. А я и не видела, когда она успела что-то изобразить.

— Рисунок? — не скрываю удивления.

— Да. На нем маленькая девочка держит за руки родителей. И знаешь, что примечательно?

— Что? — спрашиваю, сглотнув пересохшим горлом.

Ни с того ни с сего накрывает волнение.

— У девочки и у отца на рисунке на руках родинки.