Глава 21. Извинения приняты

ЕСЕНИЯ

Мысли витали в голове шумным роем, пока я пыталась разгадать странную реакцию Марка в саду. Разгадка пришла через полчаса, причем в таком виде, что чуть не выронила поднос из рук. Но моё состояние лёгкого шока и восхищения им, сменилось на беспокойство. Мужчина лез на рожон, неизвестно чего добиваясь. Однако, в обеденной кажется осознала, что ему просто не хочется быть одному в кругу некоторых личностей и притом ещё лебезить перед ними.

На Луизу сама то и дело порывалась что-нибудь да опрокинуть, но опускаться до сего уровня не стоит.

Игорь Матвеевич беспокоил больше всего, так как видела по Марку, что шоу не намеренно прекращаться. Смягчить ситуацию посчитала себя обязанной ради сохранения мира в этом доме.

Заговорив по-итальянски полностью обезоружила хозяев. Гости мгновенно приняли меня за свою и оказались рады такому чудесному окончанию событий. Но приглашение сесть за стол свело весь мой план урегулирования конфликта на огромное и жирное "нет". Клянусь, самолично придушу этого петуха лохматого! Потом, если переживу этот ужин моего позора. Да, огромного конфуза! Язык у меня хорошо подвешен, но не этикет. Я ем курицу руками, а суп хлебаю так, что закладывает уши. Пользоваться ножом и вилкой могу только по отдельности — ножом рубаю колбасу, а вилкой тычу в пельмени.

Два лишних стула и приборы как-то слишком проворно оказались на своих местах. Марк, приобнял меня за талию, подталкивая к столу. Наградила его испепеляющим взглядом. Мужчина, стараясь игнорировать мою красноречивую моську галантно помог усесться за стол. Сам опустился рядом.

— Спокойно, — шепнул он сквозь зубы, улыбаясь. Помог застелить колени льняной салфеткой, чтобы успеть дать первые инструкции по приборам. — Двигайся от тарелки и дальше.

Суп мы пропустили, как опоздавшие, поэтому сразу перешли ко второму блюду. Стейк с овощами. С последним я справлюсь, но вот с мясом.

— Вилка в левой, нож в правой, — подсказывал Марк, наливая в мой бокал вино. Интересно, если выпью его залпом для храбрости, насколько это будет невежливо по шкале Рихтера?

— Марк, — обратился к хозяйскому сыну Хулио. — Игорь рассказывал о Ваших замечательных скакунах. Особенно меня заинтересовал ахалтекинец. Уж больно дивная и грациозная порода...

Да уж. Спина до сих пор побаливает от этой породистости, мысленно ворчала я, с успехом разрезая стейк на кусочки. Зачем сидеть париться с двумя приборами, если можно сразу всё порезать? Глаза Элеоноры постепенно стремились из орбит, особенно, когда я отложила нож и заменила на вилку. Я не левша в конце концов!

— Да, Барон великолепен, но довольно импульсивен, хотя ему по-прежнему нет равных на знакомых нам ипподромах, — Марк заметил мою "предприимчивость" и незаметно пихнул в бок.

Кусочек стейка, неуклюже нанизанный на прибор, сорвался с зубьев вилки и смачно шлёпнулся обратно в тарелку. Томатный соус брызнул в меня. Пытаясь миновать коварные капли, со звоном утратила прибор где-то под столом.

— Извините, — виновато улыбнулась.

Ни Марк, ни гости не успели ничего сообразить, как моя персона нырнула вниз в поисках злосчастной вилки.

— Еся, нет, — это шипение услышала уже после своего фиаско.

Множество ног под столом и ни единой вилки. Где ты, черт возьми?! Серебристый металл зазывающе блеснул прямо под стулом Марка. Рванула туда. Марк не ожидавший моего появления под собой дёрнул ногой и больно заехал мне по предплечью. Зашипела от боли и в отместку стукнула его кулаком по коленке. Стол и посуда пришли в движение от наших манипуляций. Вилка наконец оказалась в моей руке, и я победно поспешила обратно наверх.

Багровый Марк и широченные глаза гостей ни грамма не смутили.

— Достала, — улыбнулась и тут же лишилась прибора.

Алексей Олегович мигом сменил его и помог сесть на место. Я невинно покосилась на присутствующих и вернула салфетку на колени.

— Игорь Матвеевич, — сеньора Элеонора поспешила обратить общее внимание на себя. — Ваше поместье... Я, откровенно говоря, влюбилась в него, как мы въехали за ворота...

— Это было больно, — шикнул Марк мне на ухо, пока гости отвлеклись от нашего тандема.

— Прости, но ты чересчур махал ногами.

— Когда что-то падает под стол, не нужно нырять туда у всех на глазах! — мужчина решил меня надоумить. Только уже поздно.

— Теперь поняла, — виновато потупила взор.

— Марк, ты так и не представил нам свою прелестную подругу, — вдруг оглушила застолье всё та же Луиза. — Кто она и где вы познакомились?

Марк открыл рот, но замер, глянув на отца. Позже перевёл взгляд на меня. Солги, благоволило моё сердце. Им ни к чему знать, что к ним за стол села обычная служанка без рода и племени.

— Есения была официанткой в одном из ресторанов Москвы, — выпалил сын хозяина. — Наша семья наняла её сравнительно недавно. Еся — прекрасный человек и ценна мне, как друг. Согласитесь, ведь настоящий друг определяется не размером кошелька?

Я замерла, завороженно уставившись на него. В глазах читала, что он не врёт. Из груди по всему телу разлилось тепло. Да, Марк не тот человек, который ради статуса наступит правде на горло.

— Тогда всё ясно, — озарила своей фальшивой улыбочкой итальянка. — Рада, что ты наконец помог Игорю разобраться из какого ты теста.

— Спасибо, Луиза, — Марк так же улыбнулся, прорезав её ехидным взглядом.

Речь о моей персоне недолго сотрясала воздух в обеденной — где учила итальянский, откуда родом, на кого учусь — после чего беседы ушли в другое русло. Привыкнув к гостям, постепенно расслабилась, а Марк незаметно продолжал подсказывать правила столового этикета и по-джентльменски ухаживать.

С десертом оказалось всё донельзя проще. Есть карамельное крем-брюле десертной ложкой проще пареной репы. Аккуратно сложила приборы в правой стороне тарелки параллельно друг другу — этот знак мне был хорошо знаком ещё с работы в ресторане — трапеза окончена.

Гости, отужинав, постепенно расслабились. Итальянец по имени Энрике развлекал всех забавными историями, Луиза с одной из дам, видимо своей подругой, перекочевали в гостиную. Мужчины, слегка захмелев, мечтали уединиться за сигарами и коньяком, чтобы поговорить о бизнесе и политике без женских ушей.

Незаметно поднялась изо стола, отчего Марк тут же вскочил. Помог отодвинуть стул. Немым вопросом смотрит на меня.

— Мне пора, — мягко улыбнулась ему.

— Я провожу тебя, — мужчина вновь вёл себя взволновано.

— Ты должен быть со своими гостями, — настойчиво покачала головой. — А мне нужно выполнять свои обязанности...

— Насколько помню, именно я — твоя прямая обязанность, — хмуро воспротивился он.

От этих слов опешила, уставившись на него. Обида снова сдавила грудину. На кой чёрт он это сейчас сказал?!

— Да, одна из них, — сдвинула брови. — У Вас для меня есть какие-то конкретные указания?

Марк встрепенулся, словно от пощёчины. Сам виноват! Молчит, виновато глядя на меня.

— Посему, с Вашего позволения, продолжу более второстепенные дела, — буркнула горделиво и, прихватив со стола тарелки, пошла прочь в кухню.

Только всё испортил. Да, на публике он явно сам не свой, потому порой и вытворяет всякую дичь, начиная с этого маскарада и заканчивая последней фразой.

Вера Александровна налетела на меня с вопросами, снедаемая любопытством. Каково это горничной сидеть за одним столом с благородными господами?

— Паршиво! — сердито фыркнула я, свалив тарелки в посудомоечную машину. — Я лишний раз боялась шевелить челюстью, чтобы не издавать ненужных и внезапных звуков. А в спину словно шест воткнули, пока старалась грациозно восседать. Завтра точно без спины буду.

— Зато ноги целы и желудок не пуст, — парировала кухарка. — Не ной. Гости сейчас начнут расходиться, поэтому зови садовника и Алика, нужно всё обратно в гараж утаскивать, — она вдруг осеклась и осмотрелась, поняв, что хозяйский сынок испарился. — А где новообращённого потеряла?

— Чёрт с ним! — расстроено махнула рукой и направилась к чёрному выходу.

В душе царапали кошки. Мозг всё прокручивал его фразу. Он — моя обязанность. Много чести! Только глубоко-глубоко внутри понимала, что Марк прав. Приглашена я в это поместье не за красивые глазки.

Спустя полтора часа, дом затих, распустив всех гостей. Обеденная вновь приобрела должный вид. Посуда помыта и высушена. Завтра с утра Алик отнесет всё обратно в гараж.

Я допивала апельсиновый сок и наблюдала, как Вера Александровна устало снимает с себя фартук.

— Ну вот и прожили мы сегодняшний день. Слава тебе Господи, — женщина прошаркала к выходу. — Я спать. Ты тут тоже не засиживайся и не забудь помыть стакан за собой.

— Конечно, тёть Вер, — устало улыбнулась ей.

— Ох, прям с ног валюсь. Доброй ночи, Еся.

— И Вам, сладких снов, — проводила спину кухарки взглядом и сделала ещё глоток сока.

Голова постепенно расслаблялась, по ногам растекалось ноющее тепло, а спина мечтала принять горизонтальное положение. Залпом допив напиток, прошла к мойке. Хорошо помыв стакан, поставила его в сушилку. Выключила кран и обернулась.

Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда уткнулась носом в мужскую грудь.

— Чёрт тебя дери, Марк! — сердито толкнула его от себя. — Напугал до смерти! Я тебе скоро колокольчик на шею повешу!

Мужчина виновато смотрел на меня.

— Я должен извиниться, — проронил довольно чётко, отчего стало не по себе.

Извиниться за то, что сказал правду?!

— Прости, был не прав...

— Нет, ты не должен извиняться, — прервала его жестом и сдернула с крючка полотенце для рук. — Ведь всё правда. Твой отец нанял меня, чтобы я нашла к тебе пути подхода. Только знаешь... Хочешь правду? — смотрю на него в упор и голос слегка дрогнул. — Да, эта работа стала удачным шансом, так как мне очень нужны были деньги, просто жизненно важно нужны. Ты наорал на меня там в саду из-за цветов, и поверь, тогда очень хотелось послать всё к чёрту и свалить. Я боялась тебя до чёртиков и никаких денег не надо было. Но потом я начала понимать, что вся твоя агрессия — всего лишь самооборона, маска, чтобы тебя никто не трогал. Ты на самом деле абсолютно другой. Твоя любовь к красоте, талант рисовать столь замечательные картины... Позже увидела каким ты можешь быть чутким и заботливым. Даже самоотверженным! Марк, я хочу быть твоим другом не из-за того, что мне когда-то заплатили, а потому что ты и есть настоящее богатство, которое не измеряют банкноты.

— Но хочу ли я быть твоим другом? — просипел он, пронизывая тёмным изумрудом своих глаз.

Проглотила оставшиеся слова, как большой колючий ком. Холодок разочарования и обиды распустился цветком.

— Поняла... — вернула полотенце на крючок и, обогнув фигуру мужчину, решительно направилась к выходу.

Дыханье перехватило, когда жёсткая хватка за локоть развернула меня обратно. Грудью упёрлась в мужское тело, а талию и затылок пленили крепкие объятия. Тонкие чувственные губы у самого лица обжигают горячим дыханием.

— Ни черта ты не поняла! — тихий голос с хрипотцой отправил маршем мурашки по спине.

Ладонь ушла с затылка и переместилась к лицу. Большой палец поглаживал скулу и опустился к губам. Невольно приоткрыла рот, смотря в омут зелёных глаз, разглядывающий меня. Всей грудью вдохнула знакомый и пьянящий запах мужчины. Ноги стали ватными.

— Паршиво являться только другом той, которая не выходит из головы. Я хотел бы большего, если бы рискнул себе это позволить.

Дыхание стало ещё ближе. Губы в прямой доступности. Лишь чуть поднять голову выше, и я вновь смогу ощутить их на себе. Истома передёрнула тело, и я беспомощно вцепилась в ворот его пиджака.

— Большего? — увлажнила губы, пересохшие от частого дыхания.

Вторая ладонь Марка опустилась ниже талии и слегка сжала ягодицу, заставив чуть охнуть. Раньше бы врезала за такое без зазрения совести, но с ним вдруг хотелось продолжения. Обняла за шею, почти повиснув в его руках. Внизу живота сладко затрепыхалось.

Поцелуй же меня, взмолилось всё моё нутро, но мужчина не спешил, хоть и был до безумия близок к этому.

— Рискни, — прижалась ближе, пытаясь ему помочь. — Что останавливает?

Лицо его вдруг стала жёстче, и Марк резко запрокинул мою голову назад, оттянув за волосы вниз. Буравит взглядом, что-то выискивая в моём. Раньше бы этот взор напугал меня, но не сейчас. Чуть прикрыла веки, отдаваясь плену его рук и демонстрируя, что вполне не против такой власти над собой. Томно выдохнула, наблюдая за ним сквозь опущенные ресницы.

Сработало. Губы накрыли поцелуем, уведя в сладкий и дурманящий омут. Впилась в чувственный рот, пропуская глубже в себя и позволяя исследовать. Жадно втянула его дыхание, не сдержав стон. Отдалась крепким рукам, позволяя этой колыбели владеть собой. Хочу, желаю до дрожи в ногах, до слёз капризного ребёнка. Его и никого больше!

Тело порхнуло вверх, и моей точкой опоры стал лишь этот мужчина. Дыхание застопорилось от переполненных лёгких. Охнула, когда меня уложила на стол, а ноги легли на его бёдра. Язык исследовал плоть, сильные руки приятно поглаживали и сминали изгибы. Тело без остатка растворилось в нём, просачиваясь в каждую клеточку. Чувствую мужскую мощь сквозь одежду и невольно подаюсь к ней, вжимаясь. Застонала, изнывая от желания быть ещё ближе, слиться с кожей, ощутить её жар. Поцелуи ушли ниже к декольте. Ладони сладко гуляли по животу, владели каждым миллиметром.

Быстрее же... Выдернула полы его сорочки из брюк и коснулась тёплой кожи. Марк зашипел, словно получил ожог и с силой упёрся лбом в моё плечо. Мужская рука сомкнулась на шее и припечатала к столешнице. Он выпрямился, глядя на меня перекошенным от вожделения взглядом. Вторая рука медленно начала расстёгивать пуговицы на платье. Плавно и методично одна за другой, добивая и разжигая моё нетерпение ещё больше. Жалобно пискнула, умоляя не томить. Марк дрогнул в мимолётной улыбке и вдруг с силой шлёпнул меня по ягодице.

Взвизгнула от неожиданности, округлив глаза. Кожа на месте удара загорелась, а я вдруг почувствовала резкий всплеск возбуждения внизу живота. Не сдержала улыбку. Полы платья разошлись в стороны, обнажая для него тело. Изогнулась вперёд, зазывая и прося ласки. Сжалился. Нежно втянул кожу чуть выше кружева лифа. Плавно приспустил чашечку, оголяя холмик груди. Соски мгновенно затвердели, ожидая его губы. Горячий рот накрыл горошину поцелуем, подарив взрывы наслаждений. Язык медленно играл с чувствительной зоной, ласкал ареолу. Ладонь, державшая шею, поднялась к моим губам, очерчивая контуры. Не сдержалась и поймала ртом его большой палец, прикусила фалангу и после слегка присосала.

— Ты просто невероятна, — прорычал мужчина, приподнявшись и наблюдая за моими действиями.

Томный выдох Марка, и его указательный палец также вошёл в мой рот. Слегка надавил на середину языка, исследуя, а после провёл влажными фалангами по подбородку вниз к шее. Губы мужчины целовали виски, скулы, нос и вновь возвращались к моим.

Изогнулась и дотянулась до ремня его брюк, начав расстёгивать. Марк прорычал и поймал преступную руку. Выпрямился и вдруг резко стянул меня со стола. Перевернул на живот, припечатав оголенной грудью к тверди.

— Марк? — не понимая, позвала я, пытаясь взглянуть через плечо.

Юбка платья поползла вверх, а левую ногу двинули чуть в сторону, шире расставив ноги. Снова шлёпок, мой вскрик и его губы на месте удара. Мучительно застонала, заёрзав по столу. Боль вперемешку с наслаждением дарили странную пьянящую истому, словно держали эмоции на грани оргазма и мизерного опасения. Сердце билось зайцем, неся эротический экстаз по венам.

Марк целовал ягодицы сквозь колготки, нежно гладил изгибы. Провёл пальцем по лону и нажал, чётко попав в чувствительное место. Охнула, как от удара, и подскочила. Поймал свободной рукой за шею и прижал плечо обратно к столу.

— Тише, девочка моя, — низкий голос мне в ухо и лёгкий поцелуй. — Просто доверься...

— Марк, — в это имя вложила весь спектр эмоций — желание, нетерпение и покорность.

Его пальцы начали плавно вальсировать на эрогенной точке, разрывая голову взрывами. Нижнюю часть тела сковал спазм, и я задохнулась от приятной и сладостной пытки. Пульсация там, в теле, в голове. Черт побери, везде!

— Да, моя девочка, — простонал вместе со мной мужчина.

Переместил руку вперед, вновь оказавшись там. Жар дыхания в шею окончательно сводил с ума.

— Давай! — Голос жестче и требовательней, снова шлепок по попе. Вскрик утонул в его ладони, мгновенно зажавшей мне на рот.

Круговые движения интенсивней. Темнота в глазах и судорога по всему телу, переключая в мозгу все лампочки. Почти взвыла от потрясающих ощущений.

Марк подхватил и прижал к себе, убаюкивая и целуя в шею. Его рука легла на лоно полностью, слегка надавливая. Взрывы прекратились, и я слегка проскулила, пережив столь бурный эротический экстаз. В голове вакуум, тело — плеть и покорно ему.

— Ты великолепна, Есения, — шепнул ласково мужчина и аккуратно опустил меня на стол. Поглаживает и целует спину, позволяя прийти в себя.

Когда дыхание нормализовалось, Марк поднял меня со столешницы и усадил лицом к себе. Получив своё, сидела покорной куклой и смотрела на него. Мужчина пригладил копну моих взъерошенных волос, убрав назад. Огладил шею и спустился к декольте. Я была не против продолжения, но чувствовала полную усталость. И он это видел. Полюбившиеся мне пальцы начали так же плавно застёгивать на мне платье, предварительно поцеловав оголённую грудь и поправив лиф. Закончив, ласково притянул к себе и накрыл губы лёгким поцелуем. Спустил со стола на ноги, придерживая за талию.

— Спасибо, — только и смогла молвить. — Извинения приняты.

Марк замер на секунду, разглядывая огонёк благодатного озорства в моих глазах, и после рассмеявшись, притянул к себе и вновь поцеловал.