Глава 22. Диверсия
МАРК
Проводил Есению до комнаты. Румянец окрашивал её щеки, а глаза блаженно поблёскивали. Целовать у порога покоев не решился, так как сто процентов был уверен, что не смогу сдержаться и всё закончится постелью.
Нет! Ещё рано... Я впервые подпустил к себе девушку ближе, не причинив вреда. Но насколько этот контроль подвластен мне не могу сейчас судить. Страсть владела каждой клеточкой, но сердце впервые помогало не думать только о себе. Я делал Есении хорошо и возбуждался именно этим, а не рукоприкладством. Даже шлепки не вызывали столько эмоций, как желание видеть сладко закатывающиеся глаза и дрожь в хрупком и нежном теле.
Безусловно, я хотел продолжения, но разум подсказывал остановиться и сперва переварить свои новые ощущения и эмоции. Прожить с ними. Укрепить.
Нежно поцеловал девушку в висок и ласково коснулся пальцами щеки.
— Доброй ночи, Есения, — смотрю в тёмные угольки глаз, и на ряду с сожалением вижу понимание.
Она тоже не спешит и покорно следит за моей реакцией и поведением. Для нас обоих это огромный шаг, но куда, вперёд или назад, время покажет.
Новое утро, действительно, стало новым. Я проснулся без чувства одиночества, а душа предвкушала начало нового дня, который всем сердцем хотел посвятить одному единственному имени — Есения. Всё казалось безоблачным пока в моей комнате не появился сурово настроенный Игорь. Да, вчера ты пострадал больше всех.
— Мне это нужно было пап, — просто уронил без всяких объяснений. — Я хотел побыть с ней.
— С ней? — вскинул вверх брови. — Есения?
— Не говори только, что ничего не заметил. Еся давно стала дорога мне. Ты не прогадал, взяв девушку в наш дом. Вчера мне хотелось быть проще, как она. Хотелось стать ближе к ней, пусть даже таким образом.
Игорь слегка растерялся и, глушимый неловкостью, сунул руки в карманы брюк.
— Значит Еся? Да, девушка довольно мила, но что она чувствует к тебе? Не пойми неправильно, но Есения общается с тобой...
— Из-за денег? — прервал чуть грубо. Эта часть истории сильно напрягала и раздражала. — Я в курсе, тайны нет ни для меня, ни для неё. Но, Есения не лжёт, а это для меня главное. Игорь, я не хочу загадывать. Это первая женщина, которая вызывает во мне положительные чувства и эмоции. Мне хочется с ней общаться.
Отец кивнул головой и слегка улыбнулся.
— Я очень рад этому, сынок. Только в следующий раз, прошу тебя, когда решишь совершить что-то вроде вчерашнего, предупреди заранее.
Я тоже не сдержал улыбки.
— Прости. Вышло неожиданно.
Игорь кивнул и опустил голову о чём-то размышляя.
— Может быть позавтракаем вместе? — предложил отец.
Да, мы с ним давно не выезжали из дома. Почему бы и нет?
— Неплохая идея. Буду готов через полчаса, — и поднялся с постели.
— Марк, — во взоре Игоря уличил лукавство. — Еся тоже будет мной приглашена. Завтрак втроём. Как ты на это смотришь?
Запнулся, нервно сглотнув. Готов ли я обнажать перед Игорем мой мирок с этой девушкой? Мне будет неловко и, думаю, ей так же.
— Пап, — виновато посмотрел на него, пытаясь подобрать верные слова. К счастью, Игорь взрослый и образованный человек, поэтому понял всё сам.
— Тороплю события? — сконфуженно улыбнулся, а после хитро прищурился. — Тогда может быть ты пригласишь девушку? Альберт вас отвезёт.
При упоминании этого имени скривился.
— Я не хотел бы никуда ехать. Не против, если мы поужинаем сегодня вечером в зимнем саду? — уронил неуверенно.
— Нет, я не против, — в его чёрных глазах плескалось одобрение. — Я попрошу Алексея Олеговича организовать всё и освободить Есю на весь вечер.
— Спасибо пап.
— Не за что, сынок. Я рад видеть тебя другим. Это правда здорово, — кивнул он и покинул мою комнату.
Другим... Да, во мне что-то перещёлкнуло после вчерашнего, и мне это безумно нравилось.
В памяти ещё хранился тот день, когда впервые организовал девушке завтрак с пристрастием в кабинете, и тогда для нас всё закончилось неприятной ссорой, в чём, безусловно, сейчас считал виновным себя. Однако, в этот раз хотелось, чтобы всё прошло гладко.
Вызвал к себе Константина, нашего садовника, и попросил найти в питомнике самую красивую и разлапистую пальму и перенести её в комнату горничной.
— А Есения Владимировна не решит, что я её поклонник? — старик с волнением почесал свою бороду.
Пять секунд осматривал этого "соперника" и добродушно расплылся в улыбке. Уверен, что в мои годы этот простачок был ещё тем альфа-самцом и покорителем дамских сердец.
— Ради бога, Константин Юрьевич, дайте мне шанс покорить эту девушку, иначе после вашего обаяния я навсегда лишусь данной возможности.
Старик озорно захихикал.
— Так и быть. Буду осторожен и не попадусь вашей красавице с поличным.
— Спасибо огромное, — похлопал его по спине и протянул сложенный вчетверо листок бумаги. — Оставьте это в цветочном горшке.
— Будет сделано, шеф, — садовник игриво отдал честь и удалился.
В нервном предвкушении откинулся на кровать. Вечер с Есей, где никто не помешает, и сам отец дал на это благословение. Чтобы поскорее прожить часы ожидания, отправился в конюшню.
Уход за скакунами и выгул Барона по обширной территории семейства Волковых действовали ободряюще, а, может, в целом всё, чтобы я ни делал сегодня осветляли мысли о Воробье. Девушка, словно перевернула страницу в моей серой бесформенной жизни. Сдвинула с мёртвой точки и окрасила всё вокруг в яркие цвета. Унылость, страх и бесцветность дней канула в лету.
Последние шестьдесят минут до назначенного мной времени, а сердце бьётся зайцем. Волнение пробирает до дрожи. Точно такое же чувство, как тогда, когда влюблённый и сопливый, ждал Лизу Соловьёву возле клуба. Под грудиной неприятно заныло, вспомнив ту мучительную боль как душевную, так и физическую.
Нет! Даже не вздумай связывать их. Есения другая. Нежная, чувствительная и не солжёт. Она будет хранить сердце чужого и никогда не поступит с ним жестоко.
В зимнем саду Алексей Олегович постарался на славу. Подсветки у фонтана, полок с кашпо и у мостика. На витиеватом чугуном столике свечи. В ведёрке со льдом шампанское. Под клошами, скорей всего, фирменное блюдо Веры Александровны. Стекло бокалов игриво поблёскивает в свете, а журчание воды в фонтане приятно ласкает слух.
Смотрю на входные двери и сердце прыгает чуть ли не в горле. Сейчас... Плюс-минус пара минут. Дверь в зимний сад открывается, и всё нутро стремительно летит вниз, глубоко и безвозвратно.
— Здравствуй, Марк, — чуть нагло и победно улыбнулась шикарная блондинка.
Хельга?! Какого чёрта?!
— Всё же я дождалась ужина с тобой, — проворковала девушка и прошествовала вглубь сада. — Здесь невероятно красиво. Всегда знала, что ты романтик.
— Я ждал не тебя, — сурово проскрипел в ответ.
— Уже нашёл мне замену? — девушка обиженно надула губки, продолжая приближаться. — Можно узнать имя героини?
— Снежана, уходи...
— А то что? — блондинка вызывающе повела бровью. — Ударишь? На меня это не действует, забыл? Хотя этим я тебе когда-то и нравилась. Мы с тобой стоим друг друга.
От этих слов в груди птицей билась ярость к ней и ко всему происходящему. Венчал всё страх, что Есения вот-вот должна появиться здесь и вновь увидит со мной эту женщину. Нет! Нужно выпроводить незваную гостью во что бы то ни стало.
— Чего ты хочешь? Зачем пришла? — пробуравил блондинку насквозь.
— Ты сам пригласил, — она вдруг протянула тот самый листок с моим приглашением для Есении. — Твой почерк я узнаю из тысячи.
— Как? — растерянно смотрю на свёрток, пытаясь понять каким образом он оказался у неё. Константин и знать не знает эту девицу. Что за чёрт?! — Это какая-то ошибка...
— Ошибка — бросить девушку, которая готова ради тебя на всё. Девушку, что знает тебя вдоль и поперёк.
— И я был благодарен за это, — постарался смягчить пыл. — Но ты лишь укрощала мою болезнь, но не лечила. Пойми, я хочу избавиться от этого навсегда.
— И что? — Снежана презрительно скривилась. — Ты решил, что миленькая нимфеточка с улицы сможет тебя исцелить?
— Если любишь, то всё возможно, — банально уронил я.
— Я люблю тебя, — прильнула к груди и вновь проникновенно смотрит в глаза. — Разве этого недостаточно?
— Я не о твоей любви говорил и даже не о её...
Хельга поражённо и недоверчиво отступила от меня.
— Врёшь. Такие как ты не любят, — пренебрежительно покачала головой, окинув презрительным взором, как негодный товар на рынке.
— А говоришь, что знаешь меня, — усмехнулся я. — Хельга, я всегда трахал тебя и платил за это деньги. Каких-то чувств, кроме похоти никогда не испытывал, разве, что сейчас сожаление. Я предложил тебе разойтись миром и выполнил все пункты договора. Прошу и тебя не упрямиться.
— А если я теперь не могу без тебя? — проронила девушка с хрипотцой. — Если ты заразил меня собой? Прошу тебя, Марк, — осторожно, но решительно прильнула ко мне, смотря в глаза с верностью собаки. — Попробуй со мной. Узнай меня другой. Я сделаю для тебя всё, что ты попросишь...
— Именно, — сурово посмотрел на неё. — Мне нужна женщина, а не рабыня. Та, что сможет показать своё я или требовать. Я хочу меняться ради неё. Меняться с ней. Быть не только владельцем, но и лучшим другом. И это нормальные отношения, которых с тобой у меня априори быть не может.
В эту же секунду щека загорелась от пощёчины. Вспыхнул до кончиков ушей, пытаясь сохранить былое равновесие, но следом влетела ещё одна и ещё, пока окончательно не взорвался. Заломил истеричке руки за спиной и схватил за волосы.
— Да... Вот он, мой Марк, — Хельга громко захохотала и довольно заизвивалась в моей хватке, нарочно выставляя свои прелести.
Фраза "мой Марк" перещёлкнула настоящее с прошлым, вызвав в мозгу эхо той, что вынула из меня всё человеческое. В груди вспыхнул букет из страха, ненависти и отчуждения. Развернул к себе Хельгу, как средоточие своей фобии, и ударил наотмашь по лицу. Девушка взвизгнула и упала на пол.
Отравляющий яд гнева и возбуждения пополз по сосудам, когда заметил на её лице кровь. Хотелось продолжить. Порвать на мерзавке платье, чтобы видеть ещё следы от своего дальнейшего рукоприкладства.
— Давай, — осклабилась девушка, ни капли не боясь моего возрождающегося демона. — Вспомни, как нам было хорошо...
Нет, нельзя! Хватит! Я не изменю принятому решению. Желание быть лучше для той, что подарила сердцу мир и покой во много выше похоти и мимолётному выплеску ярости.
— Убирайся! — рявкнул я и пнул её по заднице.
— Марк?! — тихий голос от дверей иерихонской трубой дошёл до моего слуха.
На пороге Зимнего сада стояла Есения, наблюдая за всей этой гадкой картиной.
Твою мать!
— Что происходит? — девушка растерянно смотрела сначала на меня, а после на Хельгу. — Боже мой! У Вас кровь!
Да, это моя Есения. Сердобольная и отчаянная, которой всё равно, кто перед ней. Девушка метнулась к блондинке и начала помогать ей подняться.
— Еся, это немного не то, что ты думаешь, — голос чудовищно осел, понимая, каким дерьмом я сейчас выгляжу перед ней.
— А что я думаю?! — сердито взвилась горничная, уводя скалящуюся Хельгу за спину. — Ничего страшного, Марк. Девушке можно разбить в кровь губу, пинать и унижать... Это по-мужски...
— Нет, ты не понимаешь, — попробовал подступиться к ней.
— Не смей приближаться! — рявкнула Еся, резко вытянув руку. — Мужчина не должен решать проблему мордобоем, тем более с женщинами.
Ножом в сердце, а после всё тело в мелкую лапшу. Я всегда понимал эту истину и уважал, несмотря на свои грёбаные замашки, но услышать данные слова от Есении стало сверх моих сил. И хуже всего — я согласен с ней, и мне никогда не оправдаться и не объяснить, что за нечисть толкает меня на подобное. Эхо прошлого, инстинкт самозащиты или слабость и отсутствие силы воли.
Я уже не слышал, как Есения увела Хельгу с собой, не слышал звук закрытия дверей и журчание фонтана. Только гул в голове от умирающей души, которую сгубила совесть и ненависть к самому себе.
Дошаркал до стола и с рёвом швырнул его в окно, вдребезги разбив стекло. Холодный ветер тут же ворвался в сад, убивая все теплолюбивые растения, о которых заботился многие месяцы, даря этим безмолвным слушателям всю свою душу и любовь.
Теперь они умрут, как и я сейчас.