Глава 23. Сделки больше нет

ЕСЕНИЯ

Тело по-прежнему пребывало в сладостной истоме. Полночи проворочилась на простынях, изнемогая от незавершённости и чувства эйфории.

Я хочу этого мужчину в себе, на себе в каждой клеточке тела. Утопать в нём, подчиняться и сливаться в одно целое. Стать мягкой материей в его умелых руках и быть ведомой во всех действиях.

Уснула с трудом, слегка гаря и подрагивая от возбуждения. Во сне исполнила все свои любовно-эротические фантазии, полностью вверив себя его крепким и таким нежным рукам. Елозила по постели, взбивая ногами простыни, но проснулась не до конца удовлетворённой. Мне мало. Мало его. Я хочу ещё.

Утро не задалось. Алексей Олегович буквально сразу погнал утрамбовывать пакеты с бельём для прачечной. Потом пришлось упаковывать приборы, тарелки и бокалы после вчерашнего приёма по коробкам, чтобы Альберт и другой водитель утащили всё обратно в гараж. Как оказалось позже, хозяева вызвали клининговую службу для уборки, а в такие моменты дворецкий всегда выпинывал меня на кухню.

— Ты чего рассеянная такая? — Вера Александровна, как обычно держала глаз востро.

— Не выспалась, — отмахнулась я, протянув руку к наливному яблоку, за что тут же схлопотала по пальцам.

— Ай, тёть Вер, чего дерётесь? — сморщила лицо скорее от обиды, чем от боли.

— Обед через полчаса. Не порть аппетит. Иди-ка вон лучше, Алику помоги в столовой стулья как положено расставить. А то вечно путает, оболтус, что где и как должно стоять.

Физиономию этого самовлюблённого самца видеть не хотелось, тем более после вчерашнего представления Марка. По-любому, опять возомнил невесть что и сам будет тащиться от своей прозорливости. Тоже мне Вольф Мессинг.

Войдя в обеденную, нашего водителя не обнаружила. Осмотрела мебель и усмехнулась. Да, тетя Вера права, он всё напутал. Пыхтя, переставила как положено и плюхнулась на стул у стены, широченно разложив ноги в стороны. Перевела дух, вслушиваясь в тишину столовой. Буквально вчера средь шума гостей с итальянской речью за мной ухаживал мужчина, который безумно боится женщин. Парадокс! А мне было невероятно приятно его внимание, молчу уже о том, что произошло позже в кухне, когда весь дом ушёл на покой. Бёдра снова невольно свело от истомы, чувствуя его нежные пальцы там. Содрогнулась и собрала себя по кусочкам. Тише! Соберись!

Я хочу продолжения, и уверена он тоже, но не всё сразу. На Марка нельзя давить. Нужно медленно, аккуратно и терпеливо просачиваться сквозь его броню. Психические расстройства враз не проходят. Марк сделал множество шагов от своей проблемы, но нужно ещё столько же, чтобы укрепить эффект, а мне необходимо ему в этом помочь.

Обед в комнату хозяйского сына понёс вездесущий Алексей Олегович, а уборка после клининга на сегодня отменялась. В результате, промаялась до шести вечера, а после управляющий строго настрого велел отдыхать.

— Я помогу на кухне, — упрямилась я, пробиваясь через стену в виде дворецкого.

— Есения Владимировна, не заставляйте меня штрафовать Вас за нарушение субординации. Живо в свою комнату, отдыхать. Вас лишь вчера выписали. Не перенапрягайтесь.

— Я прекрасно себя чувствую. Уверяю.

Управляющий сменил индюшачий взгляд на мне незнакомый, давая понять, что тужиться и пыжиться смысла нет. Сокрушённо выпустила из ноздрей пар и повернулась в направлении своей темницы без окон.

Однако, войдя, опешила. В углу между окном и дверью в сад стояла разлапистая финиковая пальма. Зелень мгновенно заполнила серость радостью. Я знала чей этот подарок и мысленно поклялась подарить взамен ему своё спасибо.

Но, оказывается, хозяйский ужин был отменён. Сердце панически застучало, понимая, что рискую не увидеть сегодня Марка.

Ну уж нет. Я должна его увидеть, иначе в дурку попаду уже я. Воровато прокралась к верхним комнатам. Отсчитала нужную дверь и слегка приоткрыла. Я ждала увидеть Марка спящим, рисующим картину или читающим книгу, но не пустую комнату. Что за дела?

Задумчиво отступила в коридор. Может он у Игоря Матвеевича? Покараулю его у того выступа.

— Еся? — от звука этого голоса аж подпрыгнула.

— Чёрт! Алик! Напугал, — шикнула на парня, хватаясь за сердце. — Ты чего тут ошиваешься?

— Лично я работаю, относил счета за машины Игорю Матвеевичу. А ты, гляжу, опять порог его псевдосынка обиваешь.

— Не твоё дело, — сердито посмотрела на него.

— Твой женофоб сейчас в «Зимнем саду». Хотя это и не моё дело, — бросил с издевкой парень и грозно покинул коридор.

Зимний сад, как раз то место, где снова хотела бы оказаться, и именно с Марком. Сидеть так же в окружении растений и говорить друг с другом.

Сердце бешено стучало в груди, когда, отбросив все сомнения поспешила туда, к нему. Дверь в сад оказалась приоткрыта и женский сиплый смех донёсся до моего слуха. Шагнула дальше, чтобы увидеть всё своими глазами. Хельга пребывала в цепких руках Марка и эротично извивалась, что-то нашёптывая. В груди не только оборвались все ниточки, но и потеряли связь с настоящим. Резкий шлепок, как от пощёчины, заставил вздрогнуть и меня. Следом падение тела на пол. И я словно прозрела. Блондинка лежала на полу под ногами моего сумасшедшего Марка и хохотала.

— Давай! Вспомни, как нам было хорошо...

— Убирайся! — его грубый ответ и пинок девушке по бедру.

Нет, я сама не против ей наподдавать, но всю жизнь была уверена, что противник должен быть равным тебе по силе, статусу и тем более полу.

Увидев кровь на красивом лице, разъярилась ещё больше. Я могла принять его страсть к ролевым играм в сексе или словесную агрессию, но насилие и унижение по отношению к слабому — никогда.

Сказала, что должна была, уведя потерпевшую, но вот теперь, помогая ей привести себя в порядок, жалела о содеянном. Пожалуй, следовало ему помочь добить мерзавку.

— Ты, дура, если решила, что сможешь излечить его, — криво усмехнулась девушка. — Он давно утерян для нормального общества, ещё с момента своего рождения. Есть абьюзеры, а есть маньяки. Он будущий маньяк, если ограничивать его. Ему необходим эмоциональный выплеск, чтобы успокоиться. А я даю ему это. Со мной он получает нужное лечение...

— С тобой он лишь отсрочивает твой глупый приговор, — не выдержала я. — Марк другой. У него есть сердце и душа. Ему лишь нужна помощь. Поддержка, чтобы выплыть из этого, а ты дразнишь диабетика сладостями. Господи!

Только в эти секунды осознала, что поспешила с выводами. Мне нужно срочно вернуться в сад и поговорить с Марком.

Но влетев туда поняла, что опоздала и чудовищно сильно. Панорамное окно разбито вдребезги и мощный холодный ветер гуляет в теплолюбивых растениях, убаюкивая своим коварством на смерть. Часть растений покоится в осколках стекла, а шум фонтана вытягивает из меня слёзы паники. Кинулась в комнату Марка, лелея надежду увидеть его там — тщетно. Плохое предчувствие росло с каждой секундой. Поспешила вниз, ища Алексея Олеговича, который спокойно беседовал с кухаркой.

— Есения Владимировна? Почему вы здесь? — удивился мужчина, но, оглядев меня, тут же насторожился. — Что с Марком?

— Я... Я не знаю. Не могу его найти, — заблеяла я. — В Зимнем саду окно разбито. Нужно убрать оттуда растения... Они погибнут.

— Есения, — дворецкий поймал меня за плечи, требуя смотреть на него. — Где Вы видели Марка Игоревича в последний раз?

— В Зимнем саду, — заикаясь, ответила я. — Он был там с этой белобрысой... Хельгой. Он ударил её... а я... Я кажется что-то сказала ему... Что-то плохое, — обхватила голову руками.

— Спокойно. Он мог уйти в конюшню, — управляющий попытался меня приободрить. — Когда сын хозяина расстроен, то всегда так делает. Сейчас свяжусь с конюхом и узнаем на месте ли Барон.

Я усиленно закивала, веря в мудрость данного решения, но предположения не оправдались. Конь Марка на месте, а самого хозяйского сына нигде нет. Лишь спустя четверть часа поступило сообщение от охраны КПП, что чёрная "тойота", за рулём которой сидел Марк, покинула пределы поместья.

— Твою мать! — таких слов от вечно цивильного и благовоспитанного дворецкого никогда не слышала. — Это полная задница.

— Почему? В чём дело? — я отчаянно вцепилась в рукав Алексея Олеговича.

— У Марка нет водительских прав. На машине он катался только с отцом по полям поместья, это первое. А второе, Марк абсолютно не знает этих мест. Будем молиться, что ближайший пост ГИБДД успеет остановить его раньше до неминуемой беды.

Прикрыла рот ладошкой, катастрофически соображая.

— Нужно ехать следом, — считала это единственным верным решением.

— Нужно сообщить его отцу, — мотнул головой Алексей Олегович и поспешил к нему.

Я хвостиком бежала за ним следом и, к моему удивлению, мужчина не осаждал меня, как сделал бы это раньше. Правда в комнату главы дома я сама постеснялась влететь — мало ли — но не закрытая дверь после дворецкого, словно разрешала мне сунуть туда нос.

— Он устроил сегодня вечер для Вас, — Игорь Матвеевич в непонимающей досаде разглядел меня в проёме. — Что пошло не так?

На его вопрос дворецкий также дал пояснение, отчего отец Марка не на шутку разозлился.

— Я сделаю пара звонков, а ты организуй поиски. Вся прислуга, что имеет права пусть рассредоточиться по округе. Выдайте им все машины, что есть в гараже, кто может на своей, отдельное спасибо.

— У меня нет прав, пошлите меня с кем-нибудь, — умоляюще смотрела на мужчин. — Я с ума сойду.

Но Игорь Матвеевич бросил в меня суровый взор, отчего слегка пошатнулась.

— Вы, Есения, идите в комнату Марка. И ждите меня там.

Какая ещё комната Марка? Мне нужно помогать искать его, ведь это я виновата, что он ушёл.

— Н-нет...

— Это приказ, — рявкнул Игорь Матвеевич. — Алексей Олегович проследите, чтобы девушка выполнила моё распоряжение.

Управляющий кивнул и направил меня в коридор.

— Игорь Матвеевич? — бросила умоляющий клич.

— Ждите там, — отчеканил отец Марка.

Дворецкий втолкнул в комнату хозяйского сына, абсолютно игнорируя мои протесты и просьбы. А ещё к большому моему изумлению закрыл двери на ключ.

— Эй! Я горничная, а не пленница! — кричала в полотно, барабаня кулаком. — Какого чёрта?!

Вот уж точно индюк! Поняв, что всё без толку, отступила вглубь комнаты. Глянула на окно. Ну вылезу я через раму, а дальше что? На поиски Марка меня явно не желают брать. Топать пешком? Какой смысл? В конце концов его отец знает своё дело.

Обречённо опустилась в кресло, мгновенно наткнувшись бедром на жёсткий угол книги. Поспешила убрать, но произведение всё же задержала в руках — Ремарк. Положила на колени и аккуратно открыла на первой попавшейся странице. Нежно-жёлтые полосы маркера выделяли несколько предложений. Он помечает мысли из текста, что пришлись ему по душе? Как прилежный ученик и ценитель, который ищет свой путь и пытается руководствоваться выводами мудрых. Снова широко пролистнула открыв на месте закладки. Нет, это не закладка, а смятый когда-то лист бумаги, который вновь расправили и сложили. Развернула…

«Пусть прошлое грызет суставы.

Характер мне не изменить,

Но примешь ты судьбы провалы

Души потянешь робко нить.

Сломался в прошлом, но воскреснул

Не так, как нужно было нам.

И мир, быть может, в правде треснул.

Мой дух борьбы от мрака пал.

Меня ты сердцем зацепила,

И лик твой — вечный мне удел.

Ты душу робко растворила

И образ нежный в грудь осел.

Хочу касаться, помнить душу,

И верить в то, что навсегда.

Клянусь, покой я не разрушу,

И буду помнить, что моя.

Меня пойми. Толкни не сразу.

Успею, может, объяснить.

Держи внутри любви те фразы,

Тогда смогу себя простить.

Я обещаю измениться,

Рука твоя пусть, как маяк.

И здесь душе моей не спиться

Я вечный страж у твоих врат.

Мой Воробей»

Дыхание застопорилось, а непонятный ком начал опасно расти в груди. Захотелось одновременно и заплакать, и засмеяться. Руки и ноги свело, а озноб прошиб насквозь. Это слова любви? Он излил так свои чувства ко мне, боясь сознаться? Боясь, что не пойму или оттолкну? Или опасаясь своих фобий?

Он мне нужен! Срочно... Прямо сейчас! Хочу, чтобы сказал в лицо, чтобы я ответила тем же. И я отвечу. С радостью отвечу. Отдам самое ценное, что есть у меня, — сердце и душу — потому что без него, это теперь лишь посредственность.

— Марк?! — вскрикнула я, вскакивая с кресла, когда дверь открылась.

Нет, это его отец и, судя по выражению лица, ничего хорошего мне сейчас не услышать.

— Есения, я хочу, чтобы вы честно ответили на мой вопрос, — вкрадчиво просипел хозяин дома. — Мы оба видим и понимаем, что наш договор зашёл дальше, чем планировалось. Мой сын стал неравнодушен к вам.

Я сглотнула, с трудом удерживая в груди скачущее, как кенгуру, сердечко.

— Марк травмированная с детства личность, и я поклялся себе, что буду беречь его от душевной боли. Теперь обязан спросить вас, Есения, что происходит? Вы выполняете условия договора или же действительно не безучастны к нему?

— Кажется... Кажется всё и правда зашло слишком далеко, — произнесла я, видя перед собой невидимое лицо мужчины, что царапнул сердце счастьем.

— Думаю, разумней прекратить сделку досрочно, — хмуро уронил Игорь Матвеевич.

— Нет! — воскликнула так, словно получила удар. — Вы не поняли! Сделки давно нет! Я... я кажется, люблю вашего сына...

Поняв это, должна произнести, чтобы окончательно раскрыть ворота в душу и впустить этот новый факт не только в голову, но в своё сердце.

Но эти слова лишь ударились о броню Игоря Матвеевича, не проникнув даже на миллиметр.

— Любите? Тогда вам стоит узнать кого вы полюбили.