29. Ноа

Когда Дженна сообщила мне, какими будут эти гонки, меня охватил сильнейший испуг. Я посмотрела на машину Ника, готовую к старту, бросилась к «Ламборгини» и, не думая о последствиях, забралась на сиденье второго пилота. Удивление Николаса сменилось гневом. Я запаниковала, поэтому отвела взгляд на рычаг переключения передач и быстро потянула на себя, чтобы сосредоточиться на деле.

– Давай, жми на газ, Николас!

Хорошо, что у парня очень развиты рефлексы. Даже не представляю, как он стартовал и смог догнать другие автомобили, у которых имелось небольшое преимущество.

– Я убью тебя! Слышишь, Ноа? – крикнул он, переключаясь на четвертую и уставившись на трассу.

Я поняла, что уже через мгновение мы пересечем городскую черту, поэтому ничего не сказала, дав ему возможность полностью сконцентрироваться на гонке.

Глаза Ника на секунду скользнули по моему телу.

– Пристегнись!

Я прильнула к сиденью и подчинилась.

Боже, мне будет тяжело, но нужно быть с ним рядом: гонка не очень-то похожа на прошлогоднюю. Несмотря на мои уговоры больше не ввязываться в это, Николас принимал собственные решения и иногда даже не сообщал о них.

Но я тоже сделала выбор: если он поедет, я буду с ним, если он подвергнет себя опасности, я тоже, мне совершенно плевать, что он скажет и с какими последствиями мне придется потом столкнуться.

– Я ведь велел тебе уезжать! – воскликнул он, ударив по рулю. Он был в ярости, но и я не думала смягчаться. Я просто хотела показать ему, что если он останется в мире шальных денег, я буду рядом с ним, и если это поможет ему завязать, то стоит рискнуть.

– А я решила прокатиться с тобой, – ответила я, устремив взгляд на дорогу.

Моя решимость заставила его напрячься – у Ника забугрились вены на шее, поэтому я невольно вжалась в кресло.

Когда мы добрались до первого поворота, мои ноги дернулись, будто нажимали на педали. Мне нравились гонки, и тело превратилось в чистый адреналин. Я бы очень хотела занять место Ника, вдоволь порулить и показать всем, насколько я хороша, хотя прошлый раз прошел как нельзя хуже, даже несмотря на победу.

У Ника было достаточно опыта, однако сейчас я видела человека, который не понимал, какой вред может причинить нам обоим. К сожалению, парень не смог бросить опасные игры и невольно потащил меня за собой. Для меня гонки остались позади, я избавилась от всего, что напоминало об отце… Оно того стоило, но не надо обманываться – теперь я снова погрузилась в запретное удовольствие и возненавидела себя, ведь я наслаждалась тем, что уничтожило мою родную семью.

Но мозг уже начал отключаться от проблем, и через полминуты я думала исключительно о машинах соперников. Мы проигрывали.

– Ты должен ускориться, Николас!

Вены на его шее надулись еще сильнее, и я нервно прикусила губу.

– Не могу поверить, что выжимаю сто шестьдесят, Рыжая!

«Ради бога, это соревнование, а не прогулка в парке!»

– «Ламборгини» способна выжать и двести, поэтому постарайся, иначе мы проиграем, Ник.

– Заткнись! – приказал он, повернувшись ко мне.

Я стиснула зубы и промолчала. От волнения у меня задрожали руки. Я внимательно наблюдала, как Ник справляется с рычагом переключения передач, как разгоняется почти до двухсот километров в час и начинает догонять других. Лион был впереди, а остальные – в пределах досягаемости. Следующий поворот был единственным шансом, чтобы обойти их, и я молилась, чтобы Николас не оплошал. Если мы проиграем, он не только убьет меня, но и свалит на меня всю вину.

Но вскоре ситуация изменилась. С ужасом я обнаружила, как после обгона одного из соперников на трассе появились обычные машины: на последнем участке не перекрыли движение, и мы очутились на оживленной дороге. Мне это совсем не понравилось, я не хотела, чтобы кто-то пострадал от незаконных гонок… Ничего подобного не должно произойти!

– Черт, – пробормотал Ник, делая очередной поворот, уклоняясь от двух машин, ехавших на семидесяти. Эффектным маневром он обошел второго соперника… а я не могла справиться с тревогой.

Лион был единственным, кто шел впереди нас, и хотя второе место тоже сулило деньги, во мне взыграл дух соревнования. Я хотела победить любой ценой. Николас круто развернулся, и я вцепилась в приборную панель, чтобы не удариться о дверь. Мы оказались прямо позади Лиона, близко, но недостаточно… Я вскрикнула: Ник выехал на встречную полосу, чтобы обогнать грузовик, который мешал нам. Даже я не была такой дерзкой, но это помогло сократить расстояние. Если мы обойдем Лиона на следующем участке, то выиграем.

– Давай, Ник! Мы должны победить! – закричала я во весь голос.

Его глаза яростно сверкнули, и как раз в тот момент, когда до машины Лиона и Луки оставалось всего несколько метров и нужно было идти на обгон на повороте, стрелка спидометра резко упала с двухсот до ста двадцати.

– Что ты делаешь? – недоверчиво взвизгнула я, вытаращив глаза и с ужасом наблюдая, как Лион набирает дистанцию.

– Это будет тебе уроком, – ответил Ник, снова нажимая на газ, что было уже бесполезно: Лион пересек финишную черту.

Я глубоко и возмущенно вздохнула.

– Не могу поверить… мы могли бы победить!

– Деньги достанутся Лиону: нам все равно нужно было прийти первыми или вторыми, независимо от порядка, – сказал он, пересекая финишную черту.

Ник сбавил скорость, и я приготовилась к тому, что он набросится на меня, но вдруг какие-то яркие огни привлекли его внимание. Николас посмотрел вперед, потом в зеркало заднего вида, а я обеспокоенно заерзала на сиденье.

Громко завыли сирены, и Ник переменился в лице.

– Этого еще не хватало! – воскликнул он, снова ускоряясь, и, нарушив все правила дорожного движения, вывернул на повороте на соседнюю полосу.

Сирены, клаксоны автомобилей и чьи-то истошные крики слились в какофонию звуков. Я ничего не понимала. Что происходит?

Зазвонил телефон Ника.

– Ответь, – приказал он, сосредоточенно уставившись на дорогу. – Мобильник в кармане.

Я пошарила в кармане его джинсов, ища телефон.

– Поставь на громкую связь, – велел Ник.

Я сделала это и услышала незнакомый голос.

– Ребята, здесь полиция! Нас поймали, Ник!

– Кларк, ты же сказал, что все под контролем!

– Я не думал, что кто-то нас сдаст, вам надо немедленно убираться!

– Где мой мотоцикл?

В динамике раздался шум: вероятно, ребят поймали на пустыре. Копы вот-вот примутся за нас. Предполагаю, у нас имелось небольшое преимущество, но в тот момент я была так напугана, что не могла ясно мыслить. Однако я осознавала, какой мы подвергали себя опасности, и мысленно обрушивалась с проклятиями на бойфренда. Каким же он оказался идиотом, решив участвовать! Почему не послушал меня и решил так рисковать?

– Тони отогнал твой байк в привычное место, ты в курсе, что делать. Если поторопишься, вряд ли до тебя доберутся.

В телефоне раздались гудки. Николас схватил лежавший у меня на колене мобильник и небрежно бросил на приборную панель.

Наступила тишина.

– Николас… они не должны нас поймать, – залепетала я. В противном случае последствия будут ужасными. Самое очевидное – я могу забыть об учебе в университете, а для моего парня все закончится тюремной камерой, ведь его наверняка уже ловили на этом. Даже Уилл будет бессилен, если сына арестуют.

– Нас не поймают, – тихо заверил меня Ник. Нажал на газ и поехал по каким-то проулкам. Похоже, он ориентировался в этом районе, а я могла только молиться, чтобы мы вышли сухими из воды.

Патрульные машины все же преследовали нас: некоторое время я слышала вой сирен, но, к счастью, копы были недостаточно близко, чтобы разглядеть номерной знак «Ламборгини».

Потом Ник опять погнал вперед, а через пару минут свернул на пустую трассу. Вскоре мы добрались до улицы с промышленными складами и рядами гаражей с номерами. Николас сбавил скорость и что-то вытащил из бардачка, затормозив перед гаражом с номером сто двадцать.

Ник выскочил из «Ламборгини», кинулся к гаражу, распахнул дверь и облегченно выдохнул при виде мотоцикла.

– Вылезай, – приказал он, и я, не колеблясь ни минуты, подчинилась.

Я увидела, что в гараже валялись ящики и старая мебель – это, наверное, склад Лейстеров, используемый Ником в подобных случаях.

Ник быстро взял кусок брезента, лежавший на столе, вернулся к «Ламборгини» и накрыл автомобиль. Поднялось облако пыли, и я закашлялась, согнувшись пополам.

Ник схватил меня за плечи и похлопал по спине, а затем притянул к себе и повел к мотоциклу. Меня шатало из стороны в сторону. Николас резко остановился и посмотрел на меня упор. Я выдержала его взгляд.

– Теперь ты будешь делать все, что я скажу, Ноа. Это очень серьезно, – заявил он, и его глаза потемнели от ярости. – Кстати, я мог бы оставить тебя здесь, чтобы ты научилась не вмешиваться в мои гребаные дела.

Я несколько раз моргнула, стараясь не расплакаться и удивленная резким тоном парня. Так или иначе, но именно по вине Ника мы оказались в такой ситуации, это он решил вернуться в дерьмовый мир гонок и легких денег.

Но я проглотила свою гордость и кивнула: сейчас самым главным было, чтобы нас не поймали.

Ник потянул меня к мотоциклу и вручил шлем. Глаза бойфренда на мгновение остановились на моем лице, но я не могла понять, что происходит в его голове. Он оседлал байк, я устроилась сзади. Наклонилась к его мускулистой спине и обхватила руками. И мы выехали в прохладную ночь.

С каждой секундой пока мы мчались по дороге, мой гнев усиливался. Я не могла поверить, что мы попали в такую переделку. Мы улизнули от полиции, но Ник жутко сердился на меня, хотя именно он втянул нас в авантюру. Я почувствовала страх, и мои руки напряглись на его твердом животе.

Ник отреагировал мгновенно – одной рукой схватил мои пальцы и крепко сжал их.

«Что это должно означать?»

Через десять минут мы свернули за угол и затормозили на заправке.

– Никуда не уходи, – приказал он, даже не взглянув на меня, слез с мотоцикла и направился к будке, чтобы оплатить бензин.

Я воспользовалась случаем: спрыгнула с байка, бросила шлем на дорогу и отошла подальше от заправки. Не хотелось даже смотреть на бойфренда.

– Ноа! – крикнул он.

Я услышала топот. Похоже, Ник стремглав побежал ко мне. Я мельком взглянула на него (Николас приближался) и, в свою очередь, кинулась наутек. Нам не о чем заговаривать. Я не хотела, чтобы он касался меня или кричал, я собиралась удрать как можно дальше.

Сегодня он перешел границы, а не я.

Я бежала, пока не добралась до какого-то недостроенного здания. Пролезла через отверстие в заборе и пробралась на заброшенную территорию. Николас бы точно туда не протиснулся, поэтому я замерла и, заметив, что он останавливается по ту сторону, затаила дыхание.

Ник недовольно смотрел на меня.

– Выходи!

– Нет.

Он вцепился в забор и поднял голову. Теперь он был злее, чем когда-либо за весь год, что мы встречались.

– Думаешь, я не перепрыгну? – спросил он, явно обдумывая, как это сделать.

– И что ты намерен предпринять, когда перепрыгнешь, Николас? – огрызнулась я, повышая голос и чувствуя, как меня начинает бить озноб. Адреналин исчезал, а слова бойфренда без конца повторялись в моей голове.

Ник задумался: наверное, потому, что не имел ни малейшего представления, что делать.

Я обхватила плечи, чтобы хоть как-то согреться. Хотелось оказаться дома, но только без Николаса.

– Черт, Ноа! – вдруг крикнул он взорвавшись. – Я ведь говорил тебе уезжать! Но ты никогда меня не слушаешь! Сегодня нас чуть не поймали, мы могли бы сидеть в чертовой камере, и я бы свихнулся, увидев, во что втянул тебя!

– Тебе когда-нибудь приходило в голову, что это не только твои отношения? Что, вообще-то, любовь – взаимное чувство? Я забочусь о тебе в той же степени, что и о себе самой, Ник! И мне не нравится, что ты лжешь и бросаешь меня!

– О себе я и сам прекрасно позабочусь, а вот ты – нет!

Я широко распахнула глаза, не в силах поверить услышанному.

– Я не смогу о себе позаботиться? – рявкнула я, подходя к забору, чтобы посмотреть парню в глаза. – Да что ты об этом знаешь? Я заботилась о себе и маме с пяти лет! А ты только и делал, что напивался, употреблял наркотики и ввязывался в нелегальное дерьмо, хотя никогда ни в чем не нуждался!

Николас отвернулся, явно удивленный моими обвинениями, но я не могла себя контролировать. Сегодня я настолько испугалась за него – за нас обоих – и потому рисковала всем, что мы имели, включая и настоящее, и будущее, о котором мечтала.

– Я пытаюсь защитить тебя! Но ты не даешь, Ноа, – обиженно возразил он.

Я взъерошила волосы.

– Может, от тебя, Ник, меня и нужно защищать… – прошептала я сквозь слезы, ошеломленная, что наконец-то высказала все, что держала в себе несколько месяцев. – Ты постоянно твердишь, что изменишься и завяжешь… но обманываешь меня!

Николас недоверчиво посмотрел на меня.

– По крайней мере, я пытаюсь, я бросил все ради тебя, пытался быть лучше, но ты, Ноа, напротив, подвергаешь себя опасности и не доверяешь мне! Есть вещи, о которых ты мне не рассказываешь. Думаешь, я не знаю?

– Намекаешь на «травматическое дерьмо»?

Николас вздохнул и зажмурился, когда же он снова посмотрел на меня, я поняла, что мы только что, образно говоря, пересекли красную линию.

– Я совсем другое имел в виду.

Я невольно рассмеялась.

– Но ты подумал об этом, – сказала я, отвернувшись и направившись к зданию.

– Ноа, выходи, пожалуйста, – умолял он, а все мои страхи, казалось, сплавились в тугой ком и вызвали у меня приступ паники.

Я заплакала. Слезы покатились по щекам, и я была не в силах их остановить.

– Черт, Ноа!

Я села на землю и обхватила колени руками. Не хотела, чтобы он видел, как я реву, поэтому голову я не поднимала.

– Ноа! – закричал он в отчаянии, и я услышала, как заскрипел забор, когда Ник пнул его. – Выходи!

Я медленно встала, глядя на Ника. Он впал в отчаяние, но и мне было очень тяжело. Какие-то слова пытались вырваться наружу, но я не чувствовала достаточной уверенности, что если Николас все узнает, то будет по-прежнему любить меня.

Кроме того, его поступки заставляли меня еще больше замыкаться в себе.

– Теперь я не хочу быть рядом с тобой! – заорала я. – Ты причиняешь мне боль!

Страдание исказило его лицо, и Ник начал трясти забор, пытаясь его сломать. Я испугалась. Это просто безумие.

– А ты делаешь больно мне, Ноа! – ревел Ник, продолжая яростно трясти забор. – Я отдал тебе все, абсолютно все, открылся тебе… а ты считаешь, что я мучаю тебя?

Я молчала: теперь я даже не думала ничего ему объяснять. Если Ник не сможет ничего понять, мы никуда не продвинемся.

– Тогда проваливай! – внезапно выпалила я, в бешенстве схватила обломок кирпича и постаралась перебросить его через забор. Но он даже не долетел до него. – Если мы делаем друг другу больно, убирайся, Николас!

Он отвернулся и громко выругался. После нескольких минут молчания снова посмотрел на меня. Лицо парня стало другим.

– Ноа, мне очень жаль. Я полный придурок, но мне было страшно видеть тебя на гонках. Я жутко рассердился и до сих пор сержусь, но знаю, что, если бы я не участвовал, мы бы не угодили в передрягу.

– А что, по-твоему, я почувствовала, увидев тебя, Николас?

– Ладно, Ноа… Я понимаю… Но, пожалуйста, выходи, я ничего не могу без тебя, мне нужно, чтобы ты была рядом.

Я глубоко вздохнула и вытерла слезы тыльной стороной ладони.

– Мы ведь ничего не решили? – спросила я почти шепотом.

Он пожал плечами, но его взгляда было достаточно. Мои ноги сами двинулись к Нику. Я быстро подошла к забору и вылезла наружу.

Ник потянулся ко мне и через секунду обнял, крепко прижав к груди, будто обрел сокровище, которое долго искал и наконец нашел. Похоже, он никуда не хотел меня отпускать. Я вдохнула аромат его тела, и биение моего сердца почти мгновенно затихло.

Как он мог быть моей болезнью и лекарством одновременно?

– Ты меня бросил, – обиженно пробормотала я. Не могла избавиться от чувства разочарования.

– Я хотел, чтобы ты была как можно дальше от меня во время гонок, – ответил он.

– Ты однажды заявил, что мы не созданы для разлуки, – хрипло добавила я.

– Так и есть. Я идиот, Рыжая. Гонки ничего не стоят. Не стоят того, чтобы потерять все.

Я собиралась ответить, но тут зазвонил его мобильник. Ник достал из кармана телефон, и мы чуть отстранились друг от друга.

Я подождала, пока он внимательно кого-то слушал, и забеспокоилась, увидев, как он нахмурился.

– Хватит, Лион, – сказал он, тихо выругавшись. – Да… я смогу ее вытащить, не волнуйся, приеду через двадцать минут.

Я почувствовала укол страха, когда Ник сунул мобильник в задний карман и посмотрел на меня.

– Дженну арестовали.