47. Тело умнее ума (Анна)

Все сложно, страшно и неоднозначно, пока он не касается меня губами. Я так устала, что не хочу думать, хочу поддаться. Разве не имею я права хотя бы расслабиться, еще и с мужчиной, с которым у меня все равно уже все было? Даже с этим его лицом было, а с тем другим…

Я не могу ему доверить свою жизнь, боюсь за сына рядом с ним, как и рядом с мужем, но в ласках я могу доверять только этим рукам. Эти руки точно знали, как порадовать мое тело. Они делали это прямо сейчас, а я знала, как им ответить, потому и спустилась вниз, приказывая себе обо всем забыть.

Он реагировал совсем не так, как раньше. Всегда уверенный, сильный, он терялся от моих прикосновений и так вздыхал, что я сходила с ума. Мой Игорь мне поддавался. Ни к кому я так не прикасалась, никому и никогда кроме него не хотела подарить ласку, тем более такую. Все, что было у меня с Сергеем, походило на игру в куклы. Я как робот делала то, что он приказывает, а с Игорем, даже сомневаясь, даже дрожа, я чувствовала вкус жизни, его запах, жар, страсть, нежность.

Когда он поднял меня на ноги и поцеловал, я уже ни о чем не думала.

− Я люблю тебя, − шепчу я ему в губы и позволяю снова усадить меня на стол.

Я просто хочу, чтобы он ко мне прикасался.

− Не отпускай меня. Не отдавай никогда, − шепчу я и выгибаюсь, когда он резко врывается в меня, наполняя.

Я обхватываю его ногами и сама двигаюсь ему навстречу, царапая попу о край стола. Когда он стащил с меня белье, я даже не поняла, просто цепляюсь за его плечи, льну к нему и задыхаюсь от того, как он жадно рвет на мне одежду.

Теперь я могу не сдерживаться. К черту все! Я хочу его любить, просто любить, здесь и сейчас. Хочу захлебнуться в своих чувствах, слиться с ним и не важно, что будет потом.

Я сжимаю его в себе, выгибаюсь, вскрикиваю, позволяя себе забыться, а он впивается в мое тело руками, обжигает его губами, швыряет куда-то лифчик и рычит что-то невнятное, где кроме слова «моя» я ничего не могу разобрать.

Мы сливаемся в одном безумном ритме, и когда по мне раскатываются волны наслаждения, он не унимается, а сходит с ума еще больше, резко укладывает меня на стол лицом вниз и снова начинает трахать, как дикий зверь, но я хочу этого. Я хочу, чтобы это был он, чтобы он вбивался в меня дико и яростно, чтобы вот так хватал за волосы, запрокидывая мою голову и целовал до одури, вколачивая в деревянный стол до треска.

− Я без тебя жить не могу, − шепчет он мне в ухо, ослабляя хватку на моих волосах, замедляется, а я так чувствительна, что это только сильнее сводит меня с ума. Я выгибаюсь со стоном, едва не плачу от удовольствия.

Мне сейчас кажется, что у меня вообще ничего не было несколько лет и только сейчас мое тело по-настоящему приняло ласку. Он сжал мою талию и стал медленно двигаться во мне, растягивая каждое движение. Я даже чувствую его взгляд. Он смотрит, и я тоже хочу видеть, как он медленно меня наполняет, и мне не стыдно в этом признаваться. Мне сегодня с ним вообще ничего не стыдно. Чего вообще может стыдиться женщина, которая продала себя, чтобы спасти сына, особенно в руках мужчины, который ради нее воскрес?

− Я хочу все видеть, − так и говорю я ему.

Он вздыхает, но понимает все правильно, отпускает меня, переворачивает, и я как безумная смотрю, как наши тела сливаются, приподнимаясь на столе. От этого чувства становятся еще острее.

Позволяю себе вскрикивать и сама хватаю его за волосы, целую, кусая нижнюю губу. Он рычит и улыбается, снова ускоряясь.

Когда приходит наслаждение, я понимаю, что сил у меня уже нет и мне на все плевать. Вот в эту минуту, прямо сейчас. Разум пуст. Тело приятно расслабленно. Он тяжело дышит мне в плечо и нежно, ласково обнимает, прижимая к себе.

Господи, если он правда меня любит, если он все так же готов обо мне заботиться, как раньше, если он действительно еще тот, то пусть он не позволит мне сомневаться ни в чем и никогда. Пусть мне не будет с ним страшно.

Он словно мысли мои читает, не говорит ничего, целует ласково плечо, надевает на меня свою рубашку и, поправив штаны, подхватывает на руки.

− Нет, я не выдержу до завтра. Поедем за покупками сегодня, − шепчет он мне на ухо. — Я, как минимум, испортил твою одежду.

− У меня есть что одеть, − говорю я, помня, что у меня есть еще одежда.

− Не хочу, чтобы ты носила ту одежду. Выберешь себе другую.

Он говорил это уверенно, властно, и я не хочу сопротивляться, тоже не хочу надевать то, что покупал Сергей, но ничего не говорю, позволяя отнести меня в дом.