49. Разогнать тучи (Игорь)

Я помнил, что покидать дом небезопасно, хотя если честно, все небезопасно, даже дышать. Это другой город, окраина, но сюда ехать на машине всего часа четыре. Знает ли Кукловод, что у Андрея тут дом? Учитывая, что он принадлежал его отцу, может и знать, а значит, даже в доме нас найдет, если захочет, если вообще будет искать.

Оружие у меня было, пистолет и документы на него имелись, хотя можно было придраться к тому, что охраняю я не работодателя, а непонятных людей, хотя сам Андрей меня если что прикроет. Почему его охранник не может защищать гостей его дома? Очень даже может.

Я прячу кобуру под пиджак и выхожу на веранду. Аня уже там, стоит и странно смотрит в небо.

− Все будет хорошо, − обещаю я ей, обнимая ее со спины.

Мне очень хочется, чтобы она улыбалась, как раньше, но улыбка у нее очень горькая, но я все равно коротко и ласково целую ее в губы.

− Не надо при сыне, − вдруг говорит она, отстранившись. — Он может не так понять.

− Интересно, как это еще можно понять? — возмущенно спрашиваю я, но не спорю. Нам всем нужно время, а пока я хочу, чтобы они улыбались. — Решила что тебе нужно?

Она пожимает плечами.

− Может, не стоит все это? — вдруг начинает она. — У меня нет денег и работы, и…

− Так! — перебиваю я ее. — Слушай, я, как минимум, задолжал тебе алименты за пару лет, так что это я у тебя в долгу. Дай мне сделать для вас хоть что-нибудь.

Она вздохнула и позволила себя обнять.

− Не хочу быть должна, − признается она.

− Знаю я. Когда все закончится, и работу тебе найдем. Я помогу всем, чем смогу, − обещаю ей.

На самом деле я уже думал о работе для нее. Вон Андрей говорил, что им с Настей нужна няня, проверенная. Чем Аня не няня? Учитель начальной школы, опыт с детьми имеется. Ребенка, думаю, можно брать на работу. С Настей она тоже поладит. Надо только вот это время пережить.

Одному Игореше все нипочем. Он бегает уже по саду, будто и не засыпал недавно на ходу, лазит в кусты, гоняется за жуком.

− По-моему, он весь в меня, − говорю я Ане очень тихо.

− Ага, − тут же повеселев, сообщает она. — Такой же вредный, упрямый и неугомонный.

− Я не такой, − ворчу я и тут же смеюсь.

− Вот посмотришь на него со стороны − поймешь, − смеется Аня.

Уже в таком, чуть приподнятом настроении мы едем в торговый центр. Няня с нами. Первым делом мы идем в магазин игрушек и накупаем всякую всячину.

− Я хочу бах! — говорит мне сын, дергая за штанину.

− Какой еще бах?

Он показывает мне пальцами пистолет и я сразу хмурюсь. Нет, я хочу оторвать Сергею голову. Что вообще за человек такой? Как такому ребенку можно было такое показывать.

− А я такой крутой бах нашла, − говорит Аня и присаживается рядом с ним на корточки, чтобы показать разноцветный не то пистолет, не то бластер, стреляющий мыльными пузырями.

− Вау! — вскрикнул Игорь-младший и побежал стрелять пузырями по людям.

Я даже вздохнул с облегчением. Потому что я в детстве был проблемным, действительно проблемным и с агрессией у меня были сложности. Драчун, хулиган, беспризорник — все это про меня, но там и условия были для этого. Сыну я таких проблем не желал.

− А я уже боялся, что он не согласится, − признался я.

− Я тоже, − грустно ответила Аня.

− Сейчас за машиной и тебе за одеждой…

− И простым бельем, можно?

− О! Нужно, − заявляю я, приобнимаю ее и шепчу на ухо: − Помнишь, у тебя были трусики-шортики. Давай купим таких же и маечек, чтобы ты по спальне ходила.

Я только вспоминаю ее дома раньше вот в тех трусиках и майке и снова ее хочу, она видимо это понимает по моему голосу это и краснеет или и сама вспоминает, как я руки под эти шортики к ее попе постоянно просовывал, чтобы погладить.

− Игорь, тут же люди, − говорит она.

И вот я наконец-то вижу ту Аню, которую любил, не строгую накрашенную куклу с выкрашенными волосами, а красивую мою милую Анечку, которая всегда смущалась моих порывов.

− Подумаешь, − шутливо говорю я, а сам радуюсь, что она такая.

− А еще мороженое, − добавляет она, весело, немного робко и ласково. — Игорь любит мороженое фисташковое.

− Мелкий? — удивляюсь я и тут же чувствую себя полным дураком, что обзываю так сына.

− Оба! — смеется Аня и сама коротко целует меня в губы.

− Бах! — говорит нам сын, выезжая на игрушечной машине.

Няня семенит за ним. Аня смеется, а я понимаю, что все не так уж и плохо. В магазине детских игрушек мы так и покупаем пистолет с мыльными пузырями и машину, большего Игорь не хотел, зато очень смешно учил своего синего бегемота рулить.

− Бедный Толик, − вздохнула внезапно Аня, мрачнея на глазах.

− В смысле? — не понял я.

− Это он подарил ему эту игрушку. Хороший был парень.

− Так? Почему был? Толик вообще-то жив. Его прооперировал тот же врач, что лечил меня и уж, поверь, на ноги он его поставит.

− Правда?!

Она аж вспыхивает счастьем, а я хмурюсь.

− Я не понял, а чего это ты за Толика переживаешь? Мне что ревновать?

− Дурак, − отвечает мне она и надувает губы, но все равно улыбается.

Как тут не умилиться. Прижимаю ее к себе и целую в висок.

− Все будет хорошо, просто верь мне, − говорю я и, не теряя из виду нашего сына, веду ее в магазин женского белья. Честно, я с ума сойду, если не увижу коротеньких шортиков на ее попе уже сегодня.