50. Самая счастливая (Анна)

На короткий миг мне показалось, что я самая счастливая женщина на свете, что никакого кошмара не было. Просто не было в моей жизни. Мне приснился дурной сон. Он закончился, а правда оказалась совсем другой, будто и Игорь не умирал, и сына я не лечила, словно все всегда было хорошо. Даже в отделе белья я била его купленными трусами по лицу, а он не переставал смеяться.

− Игорь, мы же совершенно неприлично себя ведем, − сказала я, выходя в коридор между отделами.

Там наш сын под присмотром няни катался на своей новой машинке. Мы его переодели и мне казалось, что Сергей его не узнает. Я бы сама его не узнала вот так издали.

− Я тебе покажу, что такое вести себя неприлично, − ответил мне на это Игорь прямо в ухо и потащил меня в отдел женской одежды. Схватив что-то наугад с вешалок, он потащил меня в раздевалку.

− Игорь, − только успела прошептать я, а он вжал меня в зеркало и поцеловал, проник в мой рот языком, заставил захлебнуться страстью.

Он швырнул вещи куда-то в сторону, прижал мои руки к зеркалу, а потом стал бродить руками по моему телу. Я даже сопротивляться не стала, позволила ему спуститься ниже, целуя меня через ткань платья.

Впереди была шторка, за ней люди и голоса, три стены — зеркала, и у меня голова шла кругом от отражений, от его ласк и поцелуев.

− Игорь, умоляю, − прошептала я, понимая, что он приподнимает мою юбку.

− Да, я буду рад, если ты будешь меня умолять, − ответил он мне, облизывая губы и целуя сначала бедро, а потом поднимаясь выше.

− Ты пошлый дурак, − сказала я ему, цепляясь за его волосы, и он уже не отвечал, он целовал меня внизу сквозь трусики, впивался пальцами в мои ягодицы, заставляя выгибаться.

Мне пришлось закрывать себе рот, чтобы не стонать, не кричать, не издавать ни единого звука, когда он ласкал меня языком, покусывал прямо через ткань, а потом раздевал меня снизу и доводил до исступленного мычания пальцами.

− Ты ненормальный, − говорила я ему, когда он меня целовал, вытирал меня салфетками, словно маленькую, и невозмутимо давал новое белье.

− Одевай и снимай это платье, − говорит он мне строго и отступает.

− А ты? − спрашиваю я и кошусь на его пах.

У него все в штанах видно и главное мне так хорошо, что я, как безумная, согласна на все прямо тут.

− Оставим это на ночной десерт, − с улыбкой отвечает он и застегивает пиджак, чтобы никто ничего не заметил. — Я пошел искать тебе одежду по размеру, что-то из того, что ты любила раньше.

− Я буду рада, − ответила ему и ради интереса решила посмотреть, что он там схватил. Среди вещей оказался джинсовый комбинезон для беременных. У меня во время беременности такого не было. Я вообще мало что носила, мало ходила, то больницы, то в ногах у Сергея, вот и решила его надеть, сама не знаю зачем.

Оттянула живот, повернулась боком, смотрю на себя, думаю, а тут и Игорь вернулся.

− О, это судьба, − сказал он сразу. — Я как раз хотел попросить у тебя дочь.

− Ты точно дурак, − говорю я ему, не переставая улыбаться.

− Я с тобой вообще разум теряю, − признается он, обнимая меня со спины. — Правда, но про ребенка я не шучу. Я хотел бы еще одного, может даже двух или трех, да хоть десять…

− Прекрати! — я его бью майкой, которую он принес, а он только за руку меня ловит и пальцы мне целует, а потом помогает переодеваться, можно даже сказать, сам меня одевает и раздевает, постоянно скользя по коже пальцами, и прикасается губами в разных местах.

Я даже возразить не могла, поддаваясь ему во всем. Зато потом из магазина выходила, с другой помадой на губах, с едва заметными тенями на веках, счастливая, обласканная.

На мороженое сил не осталось даже у сына, поэтому мы просто его купили, много. Фисташкового, шоколадного, карамельного, орехов, просто шоколадок, карамелек. Мы всю машину покупками заполнили и целовались, закрыв багажник, так долго, что мне было почти стыдно.

Сын уснул в машине. Счастливый, довольный. Его в дом отнес Игорь. Покупки остались в холле, а я просто взяла его за руку и потянула в спальню.

− Ты обещал мне десерт, − напомнила я ему.

Знаю, сумасшедшая, знаю! Но это мой медовый месяц, мой безумный день, миг счастья, свободы, любви…

Он подхватывает меня на руки, вносит в спальню, закрывает дверь и тут же прижимает меня к ней поцелуем, жарким, страстным, обжигающим. Мой стон вырывается прямо ему в губы и тут же превращается в крик.

В спальне загорается свет и я вижу воплощение моего кошмара. Кукловод, бледный, иссохший, словно скелет, смотрит прямо на меня, поднимая пистолет.