Глава 12

Поразительно, как легко привыкаешь к самым важным переменам в своей жизни.

Может быть, самое удивительное – как просто оказалось жить в одном доме с Эйденом и Заком и вести при этом тот же образ жизни, к которому я привыкла за месяц, прошедший после моего ухода. На самом деле никаких особых перемен не произошло: я занималась теми же вещами, просто в другой обстановке.

Несколько недель пролетели в мгновение ока, и не успела я оглянуться, как провела уже месяц на новом месте. Две недели назад я подписала бумаги. А на прошлой у ребят начался новый сезон. В принципе, жизнь текла по старому руслу.

За исключением того, что здесь я не могла до конца расслабиться. Прямо как в доме Дианы, когда я ночевала у них в детстве. Не пошляешься в нижнем белье или в одних трусах – не у себя же… Впрочем, львиную долю времени я работала в своей комнате. В доме никого не было, так что можно было расслабиться. Желание одеться я чувствовала, только прыгая в сумасшедшем темпе вверх по лестнице, когда хлопала дверь гаража. Ну и немного напрягало, что требовалось приглушать звук колонок, если я работала, а кто-то из парней был дома.

Еще я никак не могла уговорить себя смотреть телевизор в гостиной, даже если оставалась в полном одиночестве. Почти все время я торчала в одной и той же комнате. К счастью, клаустрофобия меня минула, во многом благодаря тому, что пару раз в неделю я ходила в спортзал, и время от времени мы виделись с Дианой. Ну и походы в продуктовый магазин тоже вносили какое-то разнообразие. Когда было скучно, я смотрела по телевизору канал «Нетфликс» или делала наброски в блокноте. Иногда мы с Заком выходили куда-нибудь, но это случалось редко: после тренировок он почти все время проводил с новой девушкой (он менял их каждый сезон).

Когда я просыпалась, обоих парней уже не было дома. Лучших соседей и не пожелаешь. А Эйден – что тоже супер – не брал плату за жилье.

Конечно, я подняла этот вопрос. В первый же день после переезда спросила, какие счета мне оплачивать. Единственное, чего дождалась – это обращенную ко мне физиономию с выражением скуки в глазах… Потом я все-таки спросила еще разок. Вообще никакой реакции…

Не он ли сказал, что будет работать над тем, чтобы мы стали друзьями? Но я и не надеялась, что чудо произойдет в одночасье…

Если парней и напрягало мое присутствие в доме, ни один из них и намеком не дал мне почувствовать себя незваной гостьей. Может, потому что у каждого и так хватало забот. Зак вскользь обронил, как его достало, что в команду взяли другого квотербека, а Эйден вообще жил и дышал только спортом, не позволяя себе расслабиться ни на минуту.

Не сказать, чтобы наши отношения кардинально изменились. Правда, он кивал каждый раз, оказываясь со мной наедине, и еще предлагал мне еду, если она оставалась. Обычно такого не случалось, потому что бедняга был вынужден поддерживать свое существование исключительно с помощью смузи, свежих фруктов, сладкого картофеля, консервированных бобов, орехов, коричневого риса и хотя бы одного пакета с замороженными продуктами в день.

Но это ведь не мое дело, правда?

Тем не менее каждый день, находя в мусорном ведре все больше картонных контейнеров из-под еды, я чувствовала угрызения совести.

Меня терзало недоумение: почему Тревор не наймет ему домработницу? Ведь нанял же он кого-то для ведения переписки. Я это знала точно, потому что зашла однажды в аккаунт Эйдена. Просто посмотреть, что за бардак там творится, и обнаружила, что раз в несколько дней кто-то отвечает на письма. Но в самом доме никто не появлялся, а иногда, сидя на кухне, когда Эйден возвращался домой, я видела корреспонденцию из почтового ящика. Где же она, Ванесса номер два?

Дружба – вещь непростая: если не хочешь оказаться дерьмовым другом, попросту говоря, ненастоящим – ведь настоящие друзья не могут быть дерьмовыми, – нельзя притвориться, что ты ничего-то не замечаешь. Например, что с твоим приятелем творится что-то неладное.

Конечно, моя новообретенная дружба с Эйденом была делом довольно запутанным. Потому что фактически мы совершили сделку. В то же время мы неплохо знали друг друга. И даже четко осознавая, что этот парень далек от совершенства, что он вовсе не настоящий-пренастоящий друг, который, не задумываясь, отдаст тебе свою почку, я все-таки чувствовала ответственность за него. Как-никак, он бегал со мной по вечерам, чтобы мне не приходилось возвращаться домой в темноте.

В довершение всего мы были женаты.

«Сложное и запутанное» – другими словами наше положение не опишешь.

Всего через несколько недель после начала сезона я увидела Эйдена в его любимом уголке на кухне, он сидел, закинув ногу на стул. На лодыжке лежал пакет со льдом. Ну как я могла сделать вид, что ничего не вижу? Друзья так не поступают. Да и люди, которые два года знакомы друг с другом… Кто, как не я, знал, с каким религиозным трепетом он относится к своему телу? Что мог означать лед на лодыжке?

Чувство вины заполнило все мое существо. У «Трех сотен» были лучшие в стране тренеры и физиотерапевты. И самые продвинутые технологии для приведения игроков в форму. Они бы не позволили Эйдену покинуть тренировку, не сделав для него все возможное.

Два года назад Эйден – я сама видела – уходил с поля с двумя сломанными ребрами так, что никто в мире не догадался бы об этом. Сейчас он не мог сдержать простого «ой». Ясно, что ему было больно.

Могла я пройти мимо? Разве так поступают настоящие друзья?

Некоторое время я кружила по кухне, пытаясь понять, как же действовать дальше. Эйден ел сэндвич и читал книгу, на обложке которой я заметила слово «тупой». Я открыла холодильник, чтобы взять оттуда продукты для супа.

– Собираюсь суп приготовить. Хочешь, и на тебя сварю? – предложила я.

– Что за суп? – спросил Эйден, не отрывая взгляда от книжки.

Я сдержала усмешку.

– Твой любимый.

– Ладно… Спасибо.

Я принялась резать овощи, время от времени поглядывая в его сторону.

– Эйден?

– Хммм?

– Что с твоей ногой? – выпалила я.

– Растянул, – ответил он безо всяких уверток.

Ой ли? Может, там что-нибудь посерьезнее?

Собиралась ли я говорить об этом? Ни в коем случае.

– Верхние связки или нижние? – спросила я как можно обыденней.

– Верхние, – с видимым безразличием ответил он.

За время знакомства с ним и Заком я изучила все возможные виды травм. Верхние связки голеностопа восстанавливаются быстрее, обычно за неделю или две, на лечение нижних связок требуется месяц или два. Итак, все могло быть и хуже.

– Что сказали тренеры?

– Мое участие в следующей игре под вопросом.

Я бросила взгляд на разделочную доску, где как раз кромсала сельдерей.

– Может, стоит съездить к иглотерапевту, который помог тебе с плечом в прошлом году?

Мысленно пересчитывая его прошлые травмы, я невольно вздохнула. Зак как-то сказал мне, что каждый футболист живет с постоянной болью – это неизбежно.

– Неплохая идея, – пробормотал он, перелистывая страницу.

– Хочешь принять адвил? – Предлагая это, я отлично знала, что он никогда не пользуется болеутоляющими. Впрочем, я на нем и пакета со льдом прежде не видела.

Когда же он сказал: «Двух таблеток будет достаточно…», я с трудом подавила вздох.

На следующий день по звуку открывшейся и закрывшейся двери гаража я сразу поняла, как идут дела. Когда через несколько минут внизу включили телевизор, я осталась наверху с цветными карандашами и наброском тату, который должна была отдать клиенту.

Три или четыре часа спустя я завершила работу над татуировкой и занялась другим проектом. Приняв перед сном душ, я тихонько спустилась вниз. Кухня находилась справа от лестницы, а гостиная – слева.

Заглянув туда, я обнаружила Эйдена на диване: травмированная нога лежит на подлокотнике, одна рука вместо подушки. Глаза закрыты. Я точно знала, что он не случайно заснул на диване. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Он сделал это намеренно.

Неприятное ощущение, поселившееся где-то в желудке, не удивило меня. Эйден, в чью неуязвимость я верила всем своим существом, лежал сейчас на диване, потому что не мог подняться по лестнице в свою комнату.

Я поднялась на второй этаж, стянула с кровати чистое белоснежное одеяло и прихватила любимую подушку Эйдена. Спустившись, я проскользнула в гостиную и укрыла его, тщательно подоткнув одеяло со всех сторон, чтобы оно не сползло на пол. Закусив губу, я отступила на шаг и только тут увидела…

Устремленный на меня взгляд.

Улыбнувшись, я протянула ему подушку.

Крошечная улыбка тронула его полные губы, он взял подушку и сунул ее себе под голову.

– Спасибо.

Чувствуя себя пойманной с поличным, я отступила на шаг и кивнула:

– Пожалуйста. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи.

* * *

Эйден торчал в гараже уже приличное время.

Тот факт, что он не пошел на тренировку, был вторым тревожным звоночком. Эйден, конечно, не склонен к суициду, но все же…

Поставив свою тарелку в мойку, я открыла дверь и высунула голову наружу, чтобы понять, что происходит. Он сидел в машине, опустив голову на руки, и смотрел вниз. Убедившись, что все в порядке, я подошла и постучала в окно. Он поднял голову и, нахмурившись, опустил стекло.

– Хочешь, подвезу тебя? – предложила я, запихивая в самый дальний уголок сознания мысль о проекте, который должна была сегодня закончить.

Ноздри Эйдена дрогнули, но он кивнул. Надо отдать ему должное: обходя машину, хромал он совсем чуть-чуть, но и этого было больше чем достаточно, чтобы заставить меня беспокоиться. Со вчерашней ночи, когда я нашла Эйдена на диване, тревожные мысли не шли у меня из головы, но я знала, что нянчиться с этим человеком не стоит. Поэтому я вернулась в дом, взяла сумку, включила перед уходом сигнализацию и села за руль.

Мне не впервой было сидеть за рулем его машины. Правда, в последний раз это было, когда потребовалось заменить в ней масло и помыть.

– Куда мы едем?

– К иглотерапевту.

– У тебя в навигаторе есть адрес? – спросила я, выезжая задом из гаража.

– Да.

Я кивнула и всю дорогу следовала указаниям тихого женского голоса, хотя вскоре уже вспомнила, куда мы едем. Как всегда, при появлении Эйдена пути всех женщин в гомеопатической клинике стали проходить через приемное отделение. Я села и с ухмылкой принялась наблюдать, как одна за другой дамы стали подплывать к стойке за автографом или фотографией. Эйден разговаривал с ними спокойно, движения его были размеренны, но тело напряжено, как это всегда бывало в окружении незнакомых людей.

Он не успел даже присесть, как дверь, ведущая в основное отделение клиники, распахнулась, и сотрудница назвала его имя. Эйден взглянул на меня и кивнул на дверь, прежде чем исчезнуть за ней. Толпа женщин тоже рассосалась. Мы уехали так неожиданно, что я забыла взять с собой что-нибудь, чтобы скоротать время. Подхватив со столика какой-то журнал, я стала перелистывать его, пытаясь убедить себя, что с Эйденом все в порядке.

Через час дверь, за которой исчез Эйден, снова распахнулась, и его массивная фигура стала медленно продвигаться вперед, испытывая очевидную боль при каждом шаге. Сопровождавший его мужчина в коротком белом халате покачал головой: «Приобретите костыли или трость».

Эйден приблизился к окну, где в этот момент были только две сотрудницы. Виннипегская Стена нагнулся над стойкой, что-то подписывая.

– Так приятно видеть вас снова, – зажурчала девушка-администратор как раз в тот момент, когда я подошла и встала прямо за Эйденом. Вон как ресницами хлопает, заигрывает с ним, что ли?

Если и так, он ничего не заметил. Все внимание было приковано к счету или к чему-то в этом роде.

– Я ваша большая фанатка, – добавила девица.

Больше чем уверена, что она фанатка его задницы.

– Мы все надеемся, что скоро вам станет лучше, – продолжала девица свою песню.

Да, она определенно заигрывает с ним. Ха…

Эйден, как всегда в таких случаях, ответил невнятным бормотанием, потом выпрямился и протянул ей бумаги.

– Мистер Грейвс, если желаете присесть, мы можем обсудить следующий визит с вашей помощницей.

Ее зеленые глаза на мгновение остановились на мне.

Эйден пожал плечами и повернулся. Ничто в его взгляде не насторожило меня.

– Это моя жена.

Время замерло.

Что, черт возьми, он только что сказал?

– Заполнишь это вместо меня, хорошо, Булочка? – будничным тоном спросил Эйден, вынимая из внутреннего кармана бумажник. Как будто не он только что произнес это долбаное слово на букву «Ж» перед совершенно незнакомыми людьми.

А через секунду до меня дошло: он только что назвал меня Булочкой? Булочка?!

Во рту у меня пересохло, лицо покраснело, но каким-то чудом я заставила себя улыбнуться, когда удивленное и несколько шокированное внимание администраторши переместилось на меня.

Его жена.

Я его жена, и он только что во всеуслышание об этом заявил.

Твою мать…

Всему можно дать название, для этого и существуют слова, и я прекрасно понимала, что в большинстве случаев эти слова ничего не значат. Я осознавала, что «жена» не значит «дерьмо», но все-таки это было странно. Очень, очень странно по сотне разных причин.

Еще страннее слышать это слово от Эйдена, особенно когда оно относится к тебе самой.

«Булочка» – это вообще из ряда вон. Но с этим я разберусь позже…

Взяв бумажник, я повернула свое, надеюсь, не особо потрясенное лицо к администраторше и протянула дебетовую карту Эйдена. С натянутой улыбкой, больше похожей на гримасу, она взяла карту и поднесла ее к терминалу. Потом протянула чек, а я, увидев, что Эйден ждет меня у двери, поспешила к нему.

Я с трудом подавила желание спросить, не хочет ли он вместо костыля опереться на меня. Прежде чем тронуться с места, я повернулась к нему, делая вид, что ничего из ряда вон не произошло.

– Эйден… ээ… э… – Я потерла лоб, пытаясь собраться с мыслями. Итак, сначала о главном. – Не ты ли только что назвал меня Булочкой?

Он взглянул на меня. Ответа пришлось ждать так долго, что я уж начала думать, не приснилось ли мне все это.

– Я подумал, что Пончиком тебя называть рановато.

Я уставилась на него с открытым ртом. В конце концов я медленно кивнула, пытаясь осознать, что только что услышала шутку. От него. Он прикалывался надо мной!

– Ты прав. Рановато, – пробормотала я.

Что за человек, черт возьми, сидел сейчас рядом со мной? Выглядел он как Эйден. И запах был тот же. И голос… Но это был не тот Эйден, которого я знала.

Эта версия мне нравилась больше, хотя и не имела ничего общего с прежней. Теребя дужку очков, я сопела и барахталась в водовороте мыслей, затопивших мою голову.

– Почему ты назвал меня там своей женой? – Мой голос звучал странновато.

Мистер Супер-Задница холодно взглянул на меня из-под тяжелых век.

– Почему бы нет?

– Я думала, мы собирались как можно дольше держать это в тайне.

Кроме того, он мог бы предупредить меня, чтобы я хоть немного подготовилась.

Виннипегская Стена не проявил и капли раскаяния.

– Ты моя жена, а у меня не хватает терпения на флирт, – сказал он таким спокойным, бесстрастным тоном, что мне захотелось огреть его дубинкой. – Ты не моя помощница. Не собираешься же ты это отрицать?

– Я просто… Просто это застало меня врасплох, вот и все.

Растянувшись во весь свой непомерный рост на сиденье, Эйден больше ничего не добавил. Какое-то время я сидела, размышляя о нашем странном браке и новой, не менее странной дружбе.

Мне вспомнились слова Эйдена, сказанные тогда в Вегасе. О том, что мы дали друг другу обещания и что он – пусть и в своем духе – намерен соблюдать их.

Схватившись обеими руками за руль, я через плечо взглянула на Эйдена и со вздохом спросила:

– Что лучше, костыли или трость?

Он не ответил.

– Костыли или трость? – продолжала настаивать я.

Эйден пошевелился на сиденье.

– Дай отдохнуть.

«Дай отдохнуть». Нет, мне определенно надо сосчитать до пяти.

– Если не решишь, пока мы едем по автостраде, я куплю тебе ходунки, – пригрозила я, не отвлекаясь от дороги. – Чем быстрее ты придешь в форму, тем лучше. Не будь занозой в заднице, это неудобно.

Он вздохнул:

– Костыли.

Я молча доехала до аптеки и припарковалась. Эйден промолчал, когда я выскочила из внедорожника. Я быстренько выбрала костыли и купила без рецепта упаковку болеутоляющих.

На обратном пути мы практически не разговаривали. Я не стала смотреть, как он медленно, прихрамывая, прошел внутрь и направился к дивану, на котором лежало аккуратно сложенное и засунутое под подушку вчерашнее одеяло. Оставив купленные костыли у дивана, я немного задержалась у лестницы, чтобы посмотреть, как Эйден устраивается.

– Буду наверху, – сообщила я.

Он сдержанно кивнул и повернул ко мне голову:

– Спасибо, что подвезла.

– Ну… – Я смущенно топталась на месте. – Для чего еще нужны друзья?

– Именно для этого, Вэн.

На лице Эйдена, который прежде улыбался, ну, может, пару раз, появилась неуверенная усмешка. Улыбка человека, который никогда не выражал никаких эмоций, даже когда выигрывал матч, застала меня врасплох…

Господи, помоги мне!

Эта улыбка была прекрасна! Нет слов, чтобы описать ее… она была похожа на двойную радугу. Даже лучше…

Я стояла как вкопанная. Просто приросла к одному месту.

Его черты не то чтобы смягчились, но все лицо озарилось светом…

Я потрогала свой рот, чтобы убедиться, что он закрыт, а не разинут во всю ширь.

Я ничего не могла сказать в ответ. Просто стояла как вкопанная, а на губах у меня сияла дурацкая улыбка.

– Крикни, если буду нужна. Пойду, поработаю… – Мысленно поджав хвост, я помчалась вверх по лестнице.

Господи боже! Я плюхнулась на стул возле своего рабочего стола. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Я прижала к груди ладошку. Что это, черт побери, было? Его улыбка похлеще ядерной бомбы. Я-то думала, что знаю, насколько он привлекателен, но к такому удару я была просто не готова.

Ну да, у меня есть глаза. Даже если бы я была абсолютно нечувствительна к этой горе мускулов – скульптурно выточенных мускулов, – я бы все равно знала, что они есть. Я знала, что это лицо прекрасно, несмотря на его угрюмое выражение.

Я начала глубоко дышать, чтобы в голове хоть немного прояснилось. Но это было не так-то просто. Когда мой взгляд падал на фото моделей-мужчин для обложки новой книги, я снова принималась думать об Эйдене.

Нет, этому парню точно нельзя улыбаться в моем присутствии.