Глава 14

– И каково оно – жить во грехе?

Я издала неловкий смешок, одновременно встряхнув кастрюльку. Такие нервные смешки проскакивают, когда чувствуешь себя виноватой. Я до сих пор не призналась Диане, что мы с Эйденом уже съездили в Лас-Вегас.

И это было чертовски странно, ведь обычно она знала о моих критических днях через десять минут после их начала. Мы любили праздновать каждый новый месяц без беременности.

Я помнила только о двух вещах, в которых когда-либо солгала ей. Похоже, мне нравится ходить по лезвию, потому что я даже представить не могла, какая меня ждет расплата, когда Диана узнает правду. Поэтому я увязала все глубже и глубже, но ни за какие коврижки не собиралась признаваться, что наделала.

Самая большая проблема во вранье своим близким друзьям состоит в том, что надо выдерживать одну постоянную линию и ни на шаг не отступать от нее. Достаточно правды, чтобы тебе поверили, и не настолько много лжи, чтобы можно было заметить, какой ты кусок дерьма. Так что я попыталась отвлечь ее внимание, придерживаясь золотой середины.

– Все хорошо.

– Хорошо? И все?

– Ага, хорошо.

Что еще я могла сказать?

Хотя наши с Эйденом отношения были лучше, чем когда бы то ни было, ничего любопытного не происходило. Он жил своей жизнью, а я своей. Он занятой парень, и я всегда об этом знала. Самым интересным, что я обнаружила за последнее время, было то, что доставка из бакалейного магазина приходит к Эйдену раз в неделю, да еще, что он нанял какую-то дамочку, чтобы она отвечала на электронные письма. С ума сойти, правда?

Диана хмыкнула, помолчала, а потом спросила:

– Почему мне кажется, что ты врешь?

Она уже догадалась. Какого черта? И почему я удивлена?

– Потому что ты сумасшедшая? – предположила я.

– Сомневаюсь.

– Может, выглядит неправдоподобно, но все же ничего особенного не случилось. Мы нечасто видим друг друга. Все, что он делает, так это машет мне на прощание.

Иногда он разговаривает со мной, но зачем лишние подробности, верно?

– Ску-у-учно.

– Извини-и-и, – тяжело вздохнула я.

– Тебе на самом деле нечего рассказать мне? Ничего пикантного?

– Не-а.

Я проработала на него два года, так что если бы и было что-нибудь компрометирующее, то я не могла поделиться с ней, потому что была связана договором о неразглашении.

Услышав ее недовольное ворчание, я усмехнулась.

– Ладно. Ты собираешься в Эль-Пасо в эти выходные? – спросила она, меняя тему, так как знала, что если я не рассказала что-то, значит, и добиваться нечего.

– Да, – подтвердила я, чувствуя неприятный холодок в районе желудка.

Я собиралась поехать в Эль-Пасо на день рождения своей матери.

Знала ли я, что пожалею об этом через несколько часов после приезда? Без сомнения. В девяноста девяти случаях из ста так и бывало.

Но это был ее пятидесятилетний юбилей, и ее муж затевал вечеринку. Он сказал, что она будет рада видеть меня. Пытался вызвать во мне чувство вины. Я разговаривала с ней раз в месяц. С учетом всего, что было, не очень плохо с моей стороны.

Он же внушил мне, что одного звонка в четыре недели для проявления дочерней любви недостаточно. Но довольно, чтобы я почувствовала себя обязанной поехать, хотя все мое нутро вопило, что это идиотская идея.

– Где ты остановишься?

– В гостинице.

Если бы я захотела, то могла бы пожить у матери. Но я не хотела… В последний раз все закончилось ужасно. В доме были еще две мои старшие сестры, так что я лучше раскину палатку под мостом, чем остановлюсь там. Наконец, в этом городе жили мои приемные родители, которых я планировала навестить, но не хотела навязываться к ним на постой.

– Оскар приедет? – спросила Диана о моем младшем брате.

– Нет. Он уже начал учиться.

– Ты поедешь одна?

– Конечно. Я поеду одна, – ответила я, не успев подумать о том, что говорю.

Разве у «Трех сотен» не начинается свободная неделя? Должна ли я ехать одна? Хорошая ли это идея – знакомить Эйдена с мамой? С сестрами? Эта мысль заставила меня поежиться.

Но он должен быть рядом, когда я ошарашу их новостью. Теперь эта идея казалась мне не лишенной смысла. Домашние никогда ничего не расскажут Диане или ее семье, за это я могла быть спокойна.

– А может, и нет.

Раздался громкий вздох.

– Правда?

– Может, я попрошу Эйдена, но держи свой рот на замке.

– Само собой…

Диана – ужасная лгунья. Я вообще не доверяла ей. Неужели она не рассказала своему братцу, что я живу с Эйденом? Но поскольку ни одна живая душа пока не укорила меня в том, что я стала проституткой, то появилась надежда, что она раз в жизни сдержалась и не сболтнула, почему я стала жить с Эйденом.

Хлопнула дверь гаража. Кто-то приехал домой.

– Если не сдержишь слово, я всем расскажу о твоих порнозакладках, – хихикнув, пригрозила я.

– Ты до конца жизни будешь мне это припоминать, что ли?

Трудно, как ни старайся, забыть папку с гей-порно у своей лучшей подруги.

– Конечно.

– Как будто ты никогда не видела гей-порно, – съязвила она. – Как думаешь, Сьюзи будет у твоей мамы?

Мой прекрасный день тотчас померк. Прикусив губу, я подтянула очки к переносице.

– Не знаю. Пару дней назад я разговаривала с мамой, она ни о чем таком не сказала.

Но это не значит, что она не…

Когда я видела Сьюзи, шансы на благополучный исход были равны нулю.

Даже незнакомые мне люди, которые знали нашу ситуацию, понимали, что все будет именно так. Мы были как два магнита, которые отталкивались друг от друга.

Проклятье. Я знала, что Диана всего лишь заботилась обо мне, но даже мысли о Сьюзи приносили мне реальную головную боль.

– Между прочим, я не думаю, что тебе стоит ехать. Что одной, что с Эйденом.

Ничего удивительного. Я просто хотела, чтобы Диана не поднимала вопрос о Сьюзи.

– Я знаю.

– Но ты все же поедешь?

Я уже обещала. Как я могла отказаться?

– Да.

Даже по телефону чувствовалось, что она не одобряет это решение.

– Мне надо поесть, чтобы вернуться к работе. Напишу тебе позже. Обними за меня чертенят, когда снова увидишь их, и передай Дриго, я не забыла, что он заныкал диск, который я дала ему месяц назад, – сказала я, потирая пульсирующий висок.

– Конечно. Завтра я нянчусь с ними. Дам тебе знать, когда буду свободна на следующей неделе. Хочу заняться твоими волосами.

Мы разъединились как раз в тот момент, когда дверь из гаража в кухню распахнулась и на пороге появился Эйден с сумкой в руке.

– Привет! – сказала я, поворачиваясь к плите.

– Привет, Ванесса.

Эйден свалил амуницию на пол около двери и сделал несколько шагов к тому месту, откуда доносился аромат чечевицы, тушенной с овощами и сушеными томатами. Ноздри его дрогнули.

– Пахнет вкусно.

Рубашка невиданных размеров и еще более внушительная фигура, на которую она была надета, на мгновение отвлекли меня от дела.

– Если не превратишься в Халка и согласишься на нормальную человеческую порцию, хватит на двоих.

Эйден фыркнул, и я подумала, что в этот раз, наверно, над моим комментарием, а не от запаха еды.

– Спасибо. – Он направился к раковине, чтобы вымыть руки. Мне показалось, что он чуть помедлил, прежде чем взять из шкафчика две тарелки и поставить обе на стойку.

Когда таймер показал, что лапша готова, я слила ее, половину положила на тарелки, другую оставила в кастрюле, потом зачерпнула тушеные овощи и плюхнула их сверху на лапшу.

Мы сели обедать. Каждый из нас просто сидел, не в наушниках, не с компьютером. Просто так…

– Зак спускался сегодня? – неожиданно спросил Эйден.

– Один раз. Около полудня он вышел из своей комнаты, и все…

Со времени вылета Зака из команды прошла уже почти неделя, а за исключением того дня, когда мы ездили в клуб, он выходил из спальни, только чтобы поесть. Он ни с кем не хотел разговаривать, ничего не хотел делать. Я не знала, что предпринять, если, конечно, я вообще должна была что-то делать.

Эйден хмыкнул.

– Я не знаю, что сказать ему, и должна ли… – заметила я.

Я не умела утешать. Вообще никак… У некоторых находятся слова на все случаи жизни, они точно их подбирают и мастерски ими пользуются. Что касается меня… Обычно я застревала на «мне так жаль…». Я не смогла бы подобрать слова, если бы хотела сделать что-то для Зака. Просто не знала, что сказать.

Эйден пожал плечами.

– Дай ему время, – предложил он.

Мистер Конгениальность только что пытался дать совет, как я должна себя вести? Значит ли это, что на самом деле нужно поступить наоборот?

– Да-а, думаю, так и сделаю, – сказала я и тут вспомнила о нашем с Дианой разговоре. – Э-э-э, я собираюсь на эти выходные в Эль-Пасо. Помнишь, я тебе говорила? – Я намотала несколько макаронин на вилку. – У моей мамы день рождения.

Он сдвинулся на стуле, так что его колено коснулось моего.

– Хорошо.

Почему я должна чувствовать себя неловко? Если Эйден скажет, что поедет, – отлично. Если не захочет – не беда…

– Я подумала… может, ты мог бы поехать со мной? Я не сказала ей, что мы женаты. Пусть уж она узнает лично от меня, а не от других.

Я заерзала на стуле и искоса посмотрела на Эйдена.

– Если хочешь. – А потом добавила: – Всего лишь на выходные.

Тишина. Тишина… Глупо, глупо, глупо…

Зачем я вообще затеяла это?

Эйден почесал подбородок кончиком вилки.

– Я должен вернуться в воскресенье вечером.

У меня перехватило дыхание.

– Правда?

Он небрежно пожал плечами. По крайней мере, так небрежно, как может пожать плечами человек его размера. Честно говоря, я поражалась, как он умещается на одном стуле. А еще больше меня удивляло, как ножки стула выдерживают такой вес.

– Угу, – таков был его ответ.

– О… хорошо. Я собираюсь выехать в пятницу. Через восемь часов будем на месте.

Он повернул ко мне лицо, выражение которого за секунду сменилось с безразличного на возмущенное.

– Ты хочешь ехать туда на машине?

Я кивнула.

Он достал из кармана черный кожаный бумажник и протянул мне серебряную кредитную карту.

– Купи два билета и арендуй авто. Я не езжу на машине на такие расстояния.

Знала ли я о том, что он не любит ездить на машине дольше, чем это категорически необходимо? Конечно. Но я предпочла закрыть на это глаза. С другой стороны, если меня избавят от перспективы провести восемь часов за рулем, что ж… я не откажусь, особенно если за это платят…

Отбросив подобные мысли, я нерешительно взяла у него карту.

– Ты уверен?

Он выдержал мой взгляд.

– Купи билеты на вечерний рейс, нас обычно отпускают около трех.

Эйден внимательно посмотрел на меня.

– Не вздумай арендовать какую-нибудь крошечную тачку экономкласса, только чтобы не тратить деньги.

Да уж… этот властный тон пробудил во мне не самые приятные воспоминания. Но я все-таки кивнула и, держа карту между пальцами, помедлила.

– Это проверка? – нерешительно спросила я.

Занятый едой Эйден ответил не сразу, а когда повернулся, между густыми бровями пролегла складка.

– Что ты мелешь?

– Это проверка? – Я помахала кредиткой. – Хочешь посмотреть, примусь я тратить твои деньги или предложу купить билет на свои?

Его нижняя губа слегка дрогнула, веки опустились. Потом он покачал головой. Медленно… Так медленно, что я поняла, насколько он возмущен… или решил, что я полная идиотка. Одно или другое. Может быть, и одно, и другое.

– Не глупи. Я не предложил бы платить за билеты, если бы не хотел этого.

Я пожала плечами:

– Хорошо. Ладно.

Черт.

– Я всего лишь хотела убедиться, потому что, если ты действительно намерен заплатить за билеты, я не собираюсь отказываться.

– Купи билеты и арендуй машину.

Он взял тарелку и понес ее в мойку.

– Где мы остановимся?

– Я хотела заказать номер в гостинице.

– Хорошо. Что скажешь своей семье?

Я поскребла в затылке.

– Только маме. Я не… сестрам знать необязательно. В любом случае никто не узнает правду. Они не в курсе, что я живу с тобой. Я думаю…

Черт. Что? Неужели моя мать не помнит, на кого я работала? Конечно помнит. Сейчас. Десять лет назад львиную долю времени она не осознавала, что родила меня и что я завишу от нее. Понять эту истину было проще, чем признать тот факт, что выпивку она любила больше, чем своих детей.

Мне надо было остановиться. Секунд пять назад… В моей жизни все идет как надо. Нет причин жаловаться. Все лучше, чем просто хорошо. На порядок…

Напомнив себе об этом, я откашлялась и постаралась сказать как можно бодрее:

– Если она спросит, я скажу, что уволилась, а ты бросился за мной следом. Понял, что безумно в меня влюблен.

Хвала небесам, Эйден заржал.

Я подняла руку над столом и, продолжая улыбаться, показала Эйдену средний палец.

– И что ты не можешь без меня жить. Поэтому мы тайно поженились. Думаю, чтобы все окончательно не запуталось, я должна хоть в чем-то придерживаться правды. Ты не будешь возражать или есть какие-то проблемы?

Эйден помотал головой, губы сложились в усмешку, отчего на душе стало немного легче. В моей жизни все идет как надо.

– Ты согласен стать членом команды, чтобы рассказывать эту историю всем и каждому?

– Какой команды? – спросил он.

– Моей и твоей. Команды Грейвс-Мазур. Мы только что заключили контракт. Типа того… – улыбнулась я.

– Хорошо. Я стану членом команды.

* * *

До выезда в аэропорт оставалось пять минут, а Эйдена все еще не было дома.

Он не ответил на три звонка и не знал о тех десяти, от которых я себя отговорила. Где его черти носят?

Я была готова с утра. Даже приготовила ланч, чтобы Эйден мог перекусить по пути в аэропорт.

Но его не было дома. Его не было дома. А время поджимало.

Я мерила шагами комнату. Моя сумка уже стояла у входной двери. Если я не выйду через пять минут, сто процентов опоздаю на самолет.

Резкий звонок телефона, упрятанного в карман, сразу вырвал меня из нервного ожидания. Конечно же Миранда П… В душе шевельнулось нехорошее предчувствие.

– Слушаю?

– Ванесса! – На заднем плане слышался шум, похожий на смех. – Я не еду.

В основании черепа болью отдалось разочарование, равного которому я не испытывала. Правда, если подумать, нечто похожее было, когда он позволил Тревору болтать обо мне. Я хотела спросить почему. Почему он так долго не звонил, чтобы сообщить об этом, или хотя бы не послал смс, если уж на то пошло. Но я не могла найти в себе силы заговорить. Только тихо произнесла:

– Ты в порядке?

– Да, – коротко ответил он.

– Ладно. – Я нервно сглотнула и крепко зажмурилась. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять. Конечно, это не особенно помогло… – Тогда я выхожу. Вернусь в воскресенье.

– Лесли приезжает в город.

«Как здорово», – вертелось у меня на языке, но я затолкала эти слова обратно. Я была просто в бешенстве оттого, что Эйден заставил меня потратить время на планы насчет совместной поездки. Еще больше я злилась на саму себя за то, что эта перспектива немного, самую капельку, взволновала меня. Я ведь никогда никого не брала с собой в Эль-Пасо.

– Я поняла. Мне надо нести вещи в машину. Увидимся через несколько дней.

Может, он попрощался со мной, может, нет. Я не успела узнать, потому что сразу разъединилась.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать.

Какого черта мне об этом думать? Я знала только одного человека, которого стоило обвинять в том, что произошло – себя саму. Зачем я пригласила его? Почему не смогла удержать рот на замке? Господи, какой же идиоткой я была!

С чего я взяла, что в свою свободную неделю он отправится со мной бог знает куда, если в предыдущие две он оставался дома, чтобы тренироваться?

Я была круглой дурой!

Я помчалась в свою комнату и вытащила из ящика стола чековую книжку. Выписала чек на сумму своего билета и аренды машины. Подавив внутренние колебания – ведь это была стоимость десяти заказов, – я подписала этот чертов чек. Меньше чем через минуту, уже на кухне, я буквально припечатала дурацкий чек к стойке и щелкнула по нему, представляя на его месте Эйдена.

Закинув, с чуть большей силой, чем надо, сумку на заднее сиденье моего «Эксплорера», я тронулась с места в надежде, что успею на рейс.

* * *

– Я думала, ты приедешь с другом, – такими словами встретила меня мама, едва я пересекла порог дома.

Я сдержала вздох и пожала плечами, выдавив из себя некое подобие улыбки. Передо мной стояла высокая, стройная, почти натуральная блондинка, которая в детстве казалась мне невероятной красавицей. В перерывах между запоями она действительно была чудесной. Особенно тогда… Раньше я очень любила ее, и это воспоминание заставило больно сжаться сердце бывшей малышки Ванессы, которая долгое время не знала ничего хорошего.

Невозможно поверить, что такая прекрасная женщина когда-то была скрытой алкоголичкой. Впрочем, по этой причине никто долгое время и не замечал, что у нее есть такая проблема. К счастью, сейчас она в порядке, почему, собственно, я и приехала на ее день рождения.

В самолете я мысленно готовилась к этой встрече и прикидывала, как лучше всего вести себя. Благодаря Сьюзи, один идиот в семье уже был. Зачем нам еще один? Поэтому я собиралась молчать и сглаживать ситуацию.

– В последнюю минуту у него появились дела, – туманно объяснила я, оглядывая дом, в котором была всего несколько раз. Выглядел он красивым и уютным.

Теперешний муж матери, за которого она вышла пять лет назад, был адвокатом по разводам. Познакомились они в обществе анонимных алкоголиков. Он казался нормальным парнем, и мой младший брат отзывался о нем очень хорошо.

– Очень жаль. – Я ощутила на себе внимательный, изучающий взгляд матери. – Ты не хочешь внести свою сумку в дом?

Прежде чем ответить, я посмотрела маме прямо в глаза. Я не чувствовала себя виноватой за то, что не остановилась у нее. Такие визиты никогда не заканчивались ничем хорошим.

– Я уже поселилась в гостинице.

По правде говоря, я уже день как жила в гостинице и успела пообедать со своими приемными родителями. С приемным отцом я общалась достаточно часто – в моем случае, это раз в пару недель. Я сказала ему, что мы с Эйденом поженились. Приемный папа посмотрел на меня через стол, за которым я обедала семь раз в неделю в течение четырех лет своей жизни, и серьезно спросил, почему я не вышла замуж за кого-нибудь, кто играет за Хьюстон?

Я совсем забыла, что он ненавидит «Три сотни».

Сегодня утром я завтракала с приемной матерью. Но своей я ни слова об этом не сказала. При каждом упоминании о приемных родителях я встречала неподвижный, остекленевший взгляд, который вызывал у меня дрожь.

– О-о! – Резкий вдох перед улыбкой показал мне, что она все понимает. – В таком случае я рада, что ты приехала пораньше.

Я ответила вымученной улыбкой.

– Помочь тебе готовиться к празднику?

– Мы уже почти все сделали… – Голос матери затих, зато вид стал неестественно оживленным.

Меня охватило внезапное чувство тревоги.

– С кем?

Она назвала своего мужа. Потом привлекла меня к себе, целуя в лоб. Я боролась с невольным желанием отстраниться. Потому что знала. Я, черт побери, знала, что сейчас услышу.

– Еще Сьюзи. И Рики.

Все мое тело окаменело. Клянусь, даже мое колено узнало это имя и ответило болью. Сердце учащенно забилось.

– Ванесса. – Мама произнесла мое имя так, будто оно было хрупким, как яичная скорлупа. – Они остановились у нас. Я не сказала тебе, боялась, что ты не приедешь.

Правильно боялась…

– Она твоя сестра, – добавила мама, но, поскольку в этот момент я мысленно считала до тысячи, ее слова прошли мимо ушей. – Она твоя сестра, – еще раз повторила она.

Сьюзи много кем была, но в первую очередь – долбаной стервой. По венам вместе с кровью разлились раздражение и злость.

– Ванесса, пожалуйста!

Как мама могла меня так подставить? Первым был Эйден. А теперь родная мать с этой мерзавкой Сьюзи…

– Будь умницей. Ради меня, – умоляющим тоном произнесла мама.

Мой день закончится в винном магазине. Я уже чувствовала это.

С моего языка готово было сорваться резкое словцо. Мне казалось, я простила ее за то, что временами она не приходила домой. За то, что я была вынуждена воровать деньги из ее кошелька, чтобы купить что-нибудь поесть. За то, что она оставляла меня с тремя злыми старшими сестрами, которым были по фигу и я, и мой младший брат.

Но я сдержалась… Независимо от того, как много лет мама вела трезвый образ жизни, я знала, что она находится под постоянной угрозой. И она пыталась исправить свои ошибки, пусть и с опозданием на двадцать лет…

Я только хмыкнула. Не могла ничего ей обещать. На самом деле не могла, как бы сильно ни хотела сказать, что сегодня все обойдется. С самого детства нас со Сьюзи нельзя было оставлять надолго наедине, потому что уже через несколько минут нам хотелось убить друг друга. Как же это печально. Мы никогда не ладили друг с другом. Сколько себя помню, моя старшая сестра – всего лишь полтора года разницы – ненавидела меня до мозга костей.

Она все время издевалась надо мной. Сначала щипала меня, когда мамы не было рядом. То есть почти всегда. Потом начала обзывать, воровать те немногие вещички, которые у меня были. Закончилось все настоящими потасовками. Она всегда была стервой.

Однажды – мне было около четырнадцати – я решила, что с меня достаточно. К несчастью, закончилось все в отделении «Скорой помощи», куда я попала со сломанной рукой после того, как Сьюзи столкнула меня с лестницы. Именно моя сломанная рука привела к нам в дом Службу по защите детей, так как моя мама не появилась в больнице и связаться с ней было невозможно.

После этой ночи нас пятерых разделили. С тех пор мне только раз пришлось жить вместе с матерью и сестрами. Закончилось это плачевно.

Это была болезненная и унизительная история, о которой я постаралась забыть как можно скорей.

Я видела, что с моими сестрами, особенно со Сьюзи, что-то не так. Став постарше, я поняла, что мама, скорее всего, пила, когда была ими беременна. Сестры, в отличие от нас с братом, были маленького роста, учеба доставляла им серьезные проблемы. Но, хоть и стало ясно, что они во многом не виноваты, я не смогла до конца побороть в себе обиду и неприязнь.

Чтобы сохранить наши отношения, мы с мамой не касались Сьюзи в разговорах. Иногда она вкратце говорила о двух остальных сестрах.

И вот вам, пожалуйста.

Я не могла поверить в то, что Сьюзи и Рики здесь, и ни одна живая душа не предупредила меня. Диана сойдет с ума, когда узнает.

– Ванесса, пожалуйста! Я так рада, что ты приехала, я так скучала по тебе! Ты никогда не приезжала надолго. – Мама пыталась сыграть на моих дочерних чувствах.

Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять…

Я напомнила себе, что нет ничего в мире, с чем бы я не справилась. Все в моей жизни шло на лад. Прошлое больше не имело надо мной власти.

С глубоким вздохом, сквозь зубы я выдавила «да».

– Да? – просияв, переспросила мама.

Я кивнула, заставив себя расслабиться. Я знала, что даю дурацкое обещание, что веду себя не по-взрослому, но в душе мне было наплевать на это.

– Да. Пока она ведет себя нормально.

Уж не вздох ли это?

Да, мама знала. Она прекрасно знала, что Сьюзи не имеет представления о том, как вести себя нормально.