Глава 22

Не знаю, кого он пытался обмануть, все равно это было бесполезно.

Черная вязаная шапка, натянутая на самые брови, совсем не помогала делу. Так же, как и солнечные очки, которые Эйден надел, как только мы вышли из машины. Да, его знаменитый худи скрывал гору мышц, но почти стопятидесятикилограммовый мужчина в принципе вряд ли мог остаться незамеченным.

Было похоже на слона в камуфляже.

В нашем случае – на суперзвезду спорта, которая пыталась, затратив минимальные усилия на маскировку, пробраться на баскетбольный матч между командами обычного колледжа. То есть на Эйдена, который еще никогда в жизни не выходил куда-либо инкогнито. Чтобы не быть замеченным, он предпочитал отшельничать дома. Почему меня и наняли. Я понимала это. На самом деле, верзила так ценил свое уединение, что в глубине сердца я была уверена: если бы он не был знаменитостью, то жил бы точно так же.

А сейчас он пробирался на баскетбольный стадион в Дентоне, штат Техас, где на матч с участием моего младшего брата должно было прийти несколько сотен людей.

Проснувшись рано утром на следующий день после Дня благодарения, я меньше всего ожидала увидеть в уголке для завтрака бодрствующего Эйдена. Обычно на следующий день после матча он спал как сурок и даже прихватывал пару часов сна в послеобеденное время. После проигрыша в канун Дня благодарения руководство команды позволило игрокам и персоналу несколько дней отдохнуть.

Но в девять утра Эйден был уже на кухне, в пижаме, держа в одной руке яблоко. Мы с изумлением уставились друг на друга. Вчера вечером, после ужина, мы посмотрели две серии «Драконьего жемчуга Z», и потом он потопал на боковую.

– Куда ты собралась? – без обиняков спросил он.

– У моего брата сегодня игра, – ответила я, направляясь к холодильнику, чтобы приготовить себе завтрак.

Держа яблоко у лица, он задумался.

– Что за игра?

Тут я поняла, что никогда ничего не рассказывала Эйдену.

– Играет в баскетбол за колледж Луизианы.

Виннипегская Стена моргнул.

– Кем?

– Разыгрывающим защитником.

Сама не знаю почему, но я вдруг спросила:

– Хочешь пойти? Всего час пути…

– Сегодня планировал отдохнуть… – начал отмазываться Эйден, но потом вдруг пожал плечами: – Когда собираешься выезжать?

Вот это да! На секунду я просто онемела.

Всю дорогу я только и думала о том, что, может, лучше ему было остаться дома. Не то чтобы я опасалась, что фанаты будут подходить к нему, все-таки Эйден – это Эйден. Просто сразу не сообразила, что ему вряд ли понравится, что на него несколько часов будут глазеть, если все-таки опознают.

Почему бы его и не узнать? Он – лицо профессиональной техасской команды НФЛ. Его имя знакомо даже совсем далеким от футбола людям.

Потом я напомнила себе, что Эйден взвешивает все «за» и «против», прежде чем принять какое-либо решение. Всегда. Он большой мальчик и сам делает выбор, так что тема закрыта. Если он захотел отметиться на этом матче, кто я такая, чтобы запрещать? Так что я не открывала рот и держала советы при себе.

И вот через несколько часов мы стояли у большого стадиона, где проводились университетские игры. Наконец я увижу, как мой брат открывает сезон. Я чувствовала дикий мандраж и оттого, что у команды новый разыгрывающий защитник, и оттого, что Виннипегская Стена выдвинулся на матч, вместо того чтобы сидеть дома.

Взяв билеты, которые я купила онлайн прямо в пути, потому что изначально заказала только один, мы без приключений прошли через охрану. Почти сразу мы нашли нужный сектор, и Эйден жестом пригласил меня спуститься к нашим местам.

Стадион был далеко не полон. Учитывая, что это был день после Дня благодарения, скорее всего, большинство студентов Северного Техаса проводили его со своими семьями, а не на баскетбольном матче. На трибунах цветов Луизианы было мало, что сразу объяснило, почему мы в последнюю минуту смогли купить такие хорошие билеты.

К тому времени, когда мы уселись, игра еще не началась, но оставалось всего несколько минут до выхода игроков. Я невольно улыбнулась Эйдену, когда он расположился рядом, коснувшись меня обтянутым джинсами коленом. Потянувшись, я хлопнула его по бедру. А что? Я уже сидела у него на коленях. Он спал со мной в одной постели. Я обнимала его. Что в сравнении с этим маленький шлепок?

– Спасибо, что пришел!

Внимательное выражение медленно сошло с его лица, которое превратилось в ледяную маску. Потом он обрезал:

– Заткнись.

Пару мгновений я пялилась на Эйдена, потом со злорадной усмешкой опять тронула его бедро и, ухмыляясь, сказала:

– Что? Имею право говорить тебе «спасибо», сколько захочу…

– Нет, не имеешь.

Я не обратила на его комментарий ни малейшего внимания.

– Я благодарна за то, что ты составил мне компанию. Вместе гораздо веселее, чем одной. Даже если ты велишь мне заткнуться. Я ценю это. Так что можешь подавать на меня в суд.

Эйден что-то недовольно пробурчал.

– Пойду, поищу уборную. Скоро вернусь.

Прежде чем Эйден встал на ноги и исчез на лестнице, я показала ему большой палец, чем заслужила очередной рассерженный взгляд. Я осталась ждать выхода игроков из раздевалки, нетерпеливо барабаня пальцами по коленям. Вдруг кто-то тронул меня за плечо. Оглянувшись, я увидела трех парней лет двадцати, которые наклонились вперед с нетерпеливым и возбужденным выражением.

– Привет, – сказала я не совсем уверенно, стараясь понять, что происходит.

Один парень толкнул локтем другого, а третий закашлялся, одновременно скребя себя за ухом. Они явно чувствовали себя не в своей тарелке.

– Это Грейвс? – спросил парень в центре, который только что получил удар локтем.

Вот черт…

– Кто-кто? – сладко улыбнувшись, я распахнула глаза, изо всех сил строя из себя дурочку.

– Эйден Грейвс, – повторил его друг, как будто со второго раза я могла вспомнить, кто это такой, если раньше не имела о нем представления.

Что было делать? Признаться, что это он? Или продолжать игру, делая вид, что никогда не слыхала об Эйдене Грейвсе? Часть меня склонялась ко второму варианту, но если кто-нибудь хорошенько приглядится и поймет, что это действительно он…

Что ж, Эйден не тот человек, чтобы прятаться от чего бы то ни было.

Была не была, сделав глаза лани, я кивнула:

– Да. Это наш секрет.

По тому, как ребята отпрянули, было ясно, что они либо в шоке, либо просто не поверили. Все трое разом моргнули, а потом до них дошло…

– Это на самом деле он? – шепотом воскликнул один из них.

Тот, который был в центре, слегка побледнев, пробормотал: «Твою мать».

– Вживую он еще больше. – Парень справа обернулся на сиденье, будто Эйден мог материализоваться всего через пару минут после того, как ушел.

Хотя парнишка прав. Фотографии не отражали реальность. Да и я, вроде все время тесно общаясь с Эйденом, должна была привыкнуть, но до сих пор не получалось…

– Что он здесь делает? – спросил парень слева.

Это был резонный вопрос: Эйден учился в Висконсине.

– Мой брат играет за Луизиану, – объяснила я, решив придерживаться правды. В любом случае обманывать я уже не могла.

– Вы его девушка?

Парень в центре толкнул того, кто справа.

– Не будь гребаным идиотом. Ясен пень, что она его девушка, дубина!

– Вы оба тупицы, – заявил парень слева. – Он женился, я читал в Сети.

Он выжидающе посмотрел на меня.

– Правда ведь?

Черт. Сама ввязалась… Назвался груздем – полезай в кузов. Я густо покраснела, лицо залило жаром, несмотря на все мои усилия.

– Угу.

– Не удивлен. Мне нравятся ваши волосы, – улыбнулся парень справа.

Господи, лицо загорелось еще жарче, я заерзала на сиденье, осознав, что уже пару недель назад мне надо было что-то сделать со своим тускнеющим бирюзовым цветом или просто перекраситься.

– О, спасибо.

– Чувак, может, тебе заткнуться? Грейвс сожрет тебя с потрохами, если сразу не убьет, – свистящим шепотом произнес парень в центре.

На этом месте я отвернулась и стала смотреть на площадку. Мальчишки продолжали свой яростный спор шепотом. Интересно, должна ли я притворяться глухой?

Немного погодя, когда маленькая девочка успела до половины спеть национальный гимн, на сиденье рядом опустилась внушительная задница Эйдена. Я убрала локоть, чтобы дать ему вдоволь пространства, а он протянул мне сувенирный стакан, заполненный, как можно было догадаться, «Доктором Пеппером». В другой руке Эйден держал бутылку воды.

Наклонившись, я похлопала его по руке.

– Спасибо.

Прежде чем наклониться ко мне, он поймал мой взгляд.

– Ты не должна бесконечно благодарить меня.

– Заткнись, – ответила я его же словами, получив в награду легкое покачивание головой и крошечную ухмылку в уголке рта от Эйдена, чье лицо находилось буквально в десяти сантиметрах от моего. Как только он начал отодвигаться, я схватила его за рукав худи, заставив наклониться ниже.

Он подчинился. Эйден был так близко, что его свежевыбритая челюсть щекотала кончик моего носа. Я не отодвинулась, а осталась на месте, вдыхая чудесный чистый запах, исходивший от его кожи и наполнявший мои ноздри нежным ароматом.

– Парни, которые сидят сзади, узнали тебя, – прошептала я.

Эйден повернул голову так, что рот стал щекотать мочку моего уха.

– Что они сказали тебе?

Этот твердый, глубокий голос проникал в самый центр моей груди.

Я собрала все силы, чтобы не задрожать, когда его дыхание коснулось чувствительного места на шее.

– Они спросили, ты ли это. Я сказала «да». – Пережив еще одно прикосновение легкого дыхания к шее, я продолжила: – И они знают, что… ну ты понимаешь… что мы вместе.

Никакой реакции.

– Не знала, что сказать. Прости.

Тут он отклонился и жестко посмотрел на меня.

– Ванесса…

– Заткнись, – парировала я.

– Хотел сказать, чтобы ты больше не извинялась, но так тоже пойдет.

Он что, только что улыбнулся мне? Он только что удовлетворенно улыбнулся? Я не была уверена. Не была, но решила, что это так. Да, он только что игриво улыбнулся мне.

От неожиданности я моргнула. Сердце забилось в два раза чаще.

– Ну, тогда…

– Заткнись, – закончил Эйден вместо меня.

Я рассмеялась и, вынув из сумки красное яблоко, которое спрятала под шарфом, чтобы пронести через охрану, протянула ему.

– Хороший мальчик. Будешь прилично себя вести, припрячу для тебя в кармане целый веганский бар.

Не знаю, почему я все время таскала с собой что-нибудь съедобное для Эйдена, но все равно… Он был как щенок, которого надо было все время кормить. Такой, знаете, крупный щенок, который время от времени сбивал меня с толку. Да, именно сбивал с толку. Вот так…

Он взял яблоко и откинулся на сиденье, потому что центровые команд уже подошли к середине площадки для розыгрыша. Какого дьявола я пропустила выход игроков?

Сняв куртку и закатав рукава, я приготовилась болеть за моего брата.

– Который из них он?

Я указала на придурка под метр девяносто, с бледной кожей, которого в детстве я ради смеха любила наряжать в платья.

– Он выше, чем я думал, – рассеянно заметил Эйден.

– Думаю, потому что его отец был высоким.

Он коротко взглянул на меня.

– У вас разные отцы?

– Да. По крайней мере, я уверена в этом. Насколько мне известно, я никогда не встречалась со своим.

Под этим я подразумевала, что никогда ни один мужчина не подходил ко мне и не говорил, что я его дочка. Отец младшего брата не обращал на меня никакого внимания. Краем глаза увидев Эйдена, я заметила, что его челюсть окаменела, лицо стало жестким.

– В чем дело?

Кадык на шее Эйдена дернулся.

– Ты никогда не встречала своего отца?

Шее стало жарко, внезапно я застыдилась.

– Нет.

– Ты похожа на свою мать?

Я невольно потянулась потеребить дужку очков.

– Нет.

Мама – белокожая блондинка, ростом всего метр шестьдесят пять или около того. У меня кожа более смуглая, персикового оттенка, натуральный цвет волос – каштановый с легкой краснотой, и я выше, чем остальные женщины в нашей семье.

– Мама моей подруги Дианы все время говорила, что мой отец, скорее всего, был латиноамериканцем или откуда-нибудь со Средиземного моря. Но наверняка я не знаю.

– Ты всегда была высокой?

Если я вытянусь и расправлю плечи, то буду почти, почти метр семьдесят пять.

– Обычно мои сестры называли меня Слепая Жирафа. Где эта Слепая Жирафа?

Сучки.

– Я состояла исключительно из ног и очков… о-о-о, смотри, сейчас начнется!

В тот момент, когда впервые вскочила на ноги, болея за своего брата, я поняла, что Эйден не знал, какой я фанат. По крайней мере, какой я фанат своего брата. Вообще не был к этому подготовлен… К началу второй половины игры, когда, вскочив на ноги, я стала орать на рефери за дерьмовое замечание, которое он сделал Оскару, моему младшему брату, Эйден начал в панике отклоняться от меня, шепча при этом:

– Ты меня пугаешь.

Когда во время перерыва он сделал большие глаза и притворился, что еще дальше отодвигается от меня, я рассмеялась.

– Кто ты на самом деле? – невозмутимо спросил он. В ответ я усмехнулась.

– А что такое? Вчера на твоей игре было то же самое.

Черные ресницы медленно опустились на глаза.

– Зак тебя видел?

Я кивнула.

Эйден моргнул.

– Думаю, мне надо взять джерси обратно.

Я моргнула в ответ.

– Еще чего, солнышко. Теперь оно мое!

Только уголок его рта стал расплываться в улыбке, как вдруг кто-то заорал.

– «Три сотни» – отстой! Торонто – отстой!

Что за черт?

Я начала оглядываться, чтобы найти идиота, который выкрикнул это, но тут на мой подбородок опустился указательный палец Эйдена. Я остановилась.

– Не парься.

– Почему?

Я попыталась снова повернуть голову, но палец на моем подбородке, похоже, принадлежал Халку – я не могла пошевельнуться.

– Потому что мне по фигу, что он думает, – сказал Эйден так серьезно, что я оставила попытки смотреть по сторонам и сосредоточилась на этом красивом, будто высеченном из камня лице.

– Но это грубо.

Эйден убрал руку с подбородка и обхватил мою шею сзади. Она почти полностью утонула в его ладони. Большой и средний пальцы были готовы встретиться на моем горле.

– Ты думаешь, что я отстой? – спросил меня Эйден, понизив голос, чтобы слышала я одна.

Я фыркнула и открыла рот, чтобы сказать что-нибудь умное, но тут его большой палец надавил мне на шею, оставив одно желание: хрипло застонать «черт возьми, давай еще». Однако вместо этого мне удалось выдавить из себя:

– Нет.

– Тогда почему я должен обращать внимание на чье-то другое мнение? – спокойно и уверенно произнес он.

Я не опустила лицо, потому что говорила правду.

– Ничего не могу с этим поделать. Не любила людей, которые болтали о тебе, когда работала на тебя, а сейчас и подавно.

Темные карие глаза впились в меня.

– Даже когда ты «посылала» меня?

– Ну и что с того, что ты бесил меня? Я все равно никогда не переставала заботиться о тебе, глупый, – прошипела я, нахмурившись, все время помня о парнях, которые сидели позади нас. – Я делала для тебя все, даже когда ты действовал мне на нервы. Да, может, я и ждала подходящей минуты, чтобы столкнуть тебя на встречку, но все же присматривала за тобой.

Я кивнула в сторону идиота, который орал свои глупости минуту назад.

– А сейчас меня определенно напрягает тот факт, что ты делаешь свое дело, живешь своей жизнью, а кто-то совершенно незнакомый вываливает все это дерьмо. Этот парень тебя даже не знает. Кто он такой, чтобы поливать тебя грязью?

Черт побери, одна мысль об этом заставила меня вытянуть шею и опять начать оглядываться, но рука Эйдена удержала меня на месте. Его внимательный взгляд прожигал мою кожу, проникал сквозь кости в самый корень моего существа. Его ноздри раздувались, в то время как большим пальцем Эйден делал круговые массажные движения, от которых мои ноги цепенели.

– Во всем мире, Вэн, только те люди могут сделать тебе больно, которым ты позволяешь это. Ты сказала, что этот парень даже не знает меня. За всю жизнь меня интересовало мнение только четырех людей. Понимаешь ли, мне глубоко пофиг, что за люди сидят сзади меня.

Эйден провел своим сухим шершавым пальцем за моим ухом, там, где ушная раковина соединяется с головой. И это было, возможно, самое интимное прикосновение в моей жизни.

Слова – дыхание – жизнь, казалось, застряли в горле, когда я смотрела в обрамленные невероятно длинными ресницами глаза, которые обладали такой невероятной силой. На бесконечную линию мощных плеч. На лицо, настолько серьезное и задумчивое, что у меня схватывало сердце. Но каким-то чудом мне удалось заставить себя кивнуть и выдавить:

– Понимаю.

На самом деле. Я понимала…

Обратил ли Эйден внимание на мои слова? Он проговаривал свои мысли вслух. Но что все это значило?

Он сказал, что в его жизни четыре человека. Насколько мне известно, это его бабушка, дедушка и Лесли. Кто же тот четвертый, чье мнение важно для Эйдена?

Я закусила щеку и прерывисто вздохнула.

– Знаю, что тебе пофиг, что думает этот придурок, но это не значит, что я собираюсь делать вид, что и мне все равно. Будешь моим «свидетелем». – Я слабо улыбнулась собственной шутке. – Команда Грейвс, так?

Эйден не ответил на улыбку.

Он наклонился и, не говоря ни слова, прежде чем я успела среагировать, нагнулся ниже, ниже, ниже и прижал свои губы к уголку моего рта. Чмокнул меня. Влепил мне шот получше, чем текила, сделанный из дружбы, влечения и органического сахара.

Когда Эйден отклонился, совсем чуть-чуть, только для того, чтобы наши глаза встретились, мое бедное сердце билось так, что я была на грани сердечного приступа. Невозможно было сдержать улыбку. Нервную, смущенную, ошеломленную, бесконтрольную… Мне надо было сделать глоток воды.

– УБИРАЙСЯ В ДАЛЛАС! – снова заорал мужик, сидящий где-то позади нас. Эйден незаметно сжал сильнее мою шею.

– Не обращай внимания, Вэн, – приказал он с лицом игрока в покер.

– Я не собираюсь ничего говорить, – сказала я, убрала от него руку, подняла ее за своей головой и вытянула средний палец в надежде, что этот придурок увидит его.

Карие глаза моргнули.

– Ты только что послала его, так ведь?

Ну да, рот у меня открылся от неожиданности.

– Как ты узнал, что я сделала это? – Голос у меня был настолько удивленный, насколько ему и полагалось быть.

– Я знаю все, – произнес Эйден так, будто на самом деле свято верил в это.

Я недоверчиво хмыкнула и долгим взглядом посмотрела на него.

– Уверен, что хочешь сыграть?

– Я зарабатываю игрой, Вэн.

Иногда он становился невыносимым. Я с вызовом прищурила глаза.

– Когда у меня день рождения?

Он уставился на меня.

– Вот видишь?

– Третьего марта, Булочка.

– Что за черт?

– Вот видишь? – поддразнил меня Эйден.

Кто был этот мужчина и куда делся тот Эйден, которого я знала?

– Сколько мне лет? – через паузу спросила я.

– Двадцать шесть.

– Откуда ты это знаешь? – медленно спросила я его.

– Обращаю внимание, – заявил Виннипегская Стена.

И тут я начала думать, что он прав.

Тогда он, как будто желая окончательно меня припечатать, сказал:

– Ты любишь вафли, газировку «Рутбир» и «Доктор Пеппер». Пьешь только легкое пиво. Кладешь в кофе корицу. Ешь слишком много сыра. Твое левое колено всегда болит. У тебя три сестры, с которыми, надеюсь, никогда не встречусь, и один брат. Ты родилась в Эль-Пасо. Ты без ума от своей работы. Если чувствуешь себя некомфортно, начинаешь тереть уголок глаза или возиться с дужками очков. Ты не видишь предметы вблизи и до ужаса боишься темноты. – Он поднял густые брови. – Хочешь еще?

Ну, я смогла вымолвить только одно слово:

– Нет.

Как он узнал обо всем этом? Как? В растерянности я кашлянула и потянулась к дужке очков, но, осознав, что делаю, быстро засунула руку под бедра, не обращая внимания на дурацкий понимающий взгляд Эйдена.

– Я тоже знаю о тебе немало. Не думай, что ты один такой умный или особенный.

– Точно, Вэн. – Большим пальцем он еще несколько мгновений массировал мне шею. – Ты знаешь обо мне больше, чем кто-либо другой.

Внезапное воспоминание о ночи, проведенной в моей кровати, когда Эйден признался в своем детском страхе, мелькнуло в моем мозгу. Я тотчас расслабилась и улыбнулась.

– А ведь на самом деле…

По выражению его лица было понятно, что Эйден колеблется между тем, чтобы принять этот факт или полностью отвергнуть.

Наклонившись поближе, я моргнула.

– Не волнуйся, я унесу твое пристрастие к «Порно-мамаше» с собой в могилу.

Он неподвижно, не моргая, уставился на меня. А потом выдал:

– Я отключу электричество, пока ты моешься в душе.

Эйден сказал это так решительно и невозмутимо, что я не сразу поняла, что он угрожает мне.

Когда до меня наконец дошло, я разразилась смехом, без задней мысли хлопнув его по бедру.

– Кто отключит?

Эйден Грейвс, мой муж, повторил:

– Я.

Тут из моего рта сами собой вылетели слова:

– А ты знаешь, что я тогда сделаю? Заберусь к тебе в постель, вот так!

Какого черта я это сказала? Какого черта я только что это сказала?!

– Если ты думала, что я испугаюсь… – Он наклонился вперед так, что наши лица разделяло всего несколько сантиметров, не убирая руку с моей шеи и гладя подушечками пальцев у меня за ухом. – Так вот нет.

То, что недоделал маленький поцелуй, завершила интонация, с которой Эйден произнес эти слова. Мое сердце захотело выпрыгнуть из груди, которую обдало жаром. Все, что я знала, все, в чем была уверена, казалось, уходило из-под контроля.

Он заигрывал со мной. Флиртовал со мной. Эйден Грейвс. Что это было?!

Не успела я успокоить свое сердце и охладить голову, как совсем некстати завибрировал телефон. Увидев сообщение от Дианы, я совсем не могла думать о нем.

Но когда я разблокировала телефон и увидела картинку, все во мне опять всколыхнулось.

Она прикрепила снимок с телевизионного экрана. На нем были мы с Эйденом, сидящие на трибунах буквально минуту назад. Его лицо совсем рядом с моим, рука обнимает меня за спину. Это выглядело… не знаю, на что конкретно это было похоже, но Эйден и я смеялись. И я могла сказать, на что это точно не было похоже.

Это не было похоже на фейковые отношения.

Но потом я задумалась. А не был ли Эйден таким супердружелюбным и игривым именно из-за того, что ожидал чего-то подобного?

* * *

– Смотри, вот он. – Я шлепнула Эйдена по спине, указывая на сопляка с каштановыми волосами, который стоял, окруженный товарищами по команде и какими-то людьми, которые не имели отношения к университету.

– Оскар!

Братишка не повернулся.

– Оскар Майер Вайнер! – крикнула я снова.

Мой вопль заставил его повернуть голову и широко улыбнуться. Я махнула ему одной рукой, а другой быстро подхватила Эйдена, заставляя его двинуться вперед. После игры у брата обычно совсем не оставалось времени, и я хотела выгадать несколько лишних минут, чтобы провести их вместе с Оскаром.

Когда мы подошли ближе, я заметила, как мой брат, прокладывая себе дорогу среди толпы, на секунду остановился, переводя взгляд с меня на Эйдена, а потом продолжил путь. Кроме Оскара, в нашу сторону глазела львиная доля толпы.

Братишка улыбался, но при этом смущенно смотрел на Эйдена.

– Почему ты не сказала, что вы приедете? – заметил он, в объятии отрывая меня от земли. Последние десять лет он был выше меня и никогда не позволял забывать об этом.

– Я написала тебе в дороге, но, когда ты не ответил, подумала, что телефон выключен, – объяснила я, когда братец поставил меня на землю. Улыбнувшись, я обхватила его щеки руками и сжала их. Мы никогда не были особенно близки, но я любила Оскара до самозабвения. Он единственный в нашей семье никогда не огорчал меня.

Высунув язык, он попытался лизнуть мою руку.

Я еще разок сжала братцу щеки, потом отпустила их и сделала шаг назад, коснувшись плечом руки Эйдена.

– Оскар, это Эйден. Эйден, это Оскар.

– Очень приятно, – сказал Оскар, пожимая ему руку.

– Взаимно, – вернул приветствие Эйден. – Хорошая игра.

Я скосилась на него уголком глаза. Он что, отвесил моему брату комплимент?

Оскар слегка покраснел и кивнул. Большой идиот был точной копией меня в юности – слова никогда не были нашей сильной стороной.

– О, э-э-э, спасибо. Все судачат о том, что вы были на игре, – заикаясь, сказал Оскар, прежде чем перевести взгляд на меня. Лицо у него по-прежнему было розоватого оттенка. – Не думал, что вы приедете вместе.

Не зная, что ответить, я пожала плечами.

– Как прошел День благодарения?

По лицу Оскара было ясно, что ему этот день так же по барабану, как и мне.

– У нас была тренировка, потом большинство пошло к тренеру домой на ужин. А у тебя?

– Работала, потом поехала к тебе на игру.

Я взяла Эйдена под руку.

– Эй… – Глаза брата на мгновение устремились куда-то за мою спину. По выражению лица стало ясно, что ему неловко. Оскар издал долгий протяжный вздох.

– Проклятье, Вэнни. Прости меня, хорошо? Ты застала меня врасплох, и я совсем забыл…

Мне это не понравилось. Мы никогда не извинялись друг перед другом. Если что, Оскар и я всегда знали, что надо делать, чтобы выжить. Он благословил меня на то, чтобы я уехала в далекий колледж, я никогда не ругалась, когда он неделями не выходил на связь.

У меня появилось ужасное чувство.

– Сьюзи здесь. По крайней мере, она говорила, что собирается приехать.

Твою мать… Твою, черт возьми, мать! Я клацнула зубами, крепко сжав их и с трудом удерживаясь от того, чтобы на лице отразились все мои чувства. Почти все силы уходили на то, чтобы справиться с бурлившей во мне яростью. Почему Сьюзи должна была выбрать именно этот день, чтобы повидать Оскара? С каких это пор она стала интересоваться им? Хотя сестрицы всегда относились к брату лучше, чем ко мне, они никогда не обращали на него особого внимания.

– Я приехала повидать тебя. Все в порядке.

Но я соврала. Никакого порядка не было. Я не хотела видеть Сьюзи, но я и не хотела, чтобы брату было из-за этого плохо. Постаравшись забыть, что еще три секунды назад с трудом удержалась от крика, я спросила:

– Ты уже сегодня назад?

Он кивнул, по лицу было видно, что ему отчаянно неудобно. Думаю, Оскар достаточно хорошо меня знал, чтобы обмануться.

– Ага.

Брат замолчал, в глазах появилось извиняющееся выражение, и он махнул рукой кому-то позади меня.

– Вэнни, прости меня, пожалуйста. Если бы я знал, что ты приедешь, я бы сказал ей…

Чтобы не приезжала? Оскар любил меня больше.

– Не беспокойся об этом. Я не собираюсь заставлять тебя выбирать между нами.

Он издал квакающий звук, но я отмахнулась.

– Не глупи. Обними меня.

Юное и чистое лицо Оскара сморщилось и напряглось, но он кивнул и быстро обнял меня обеими руками, прошептав на ухо: «Через пару недель у нас игра в Сан-Антонио. Пожалуйста, приезжайте. Оба».

Я отстранилась и кивнула немного суше, чем собиралась. Я на самом деле не хотела, чтобы брату было плохо, но одна мысль о том, что Сьюзи где-то рядом, заставляла меня считать до десяти. Встретиться со Сьюзи после того, как целый час ехала в надежде повидаться с братом – одна эта мысль изводила меня.

– Приеду. Не уверена насчет Халка, как там у него получится с расписанием. Но я приеду, – улыбнулась я ему. – Тогда скоро увидимся. Люблю тебя.

– И я тебя люблю, Вэнни. – Перестав улыбаться, он посмотрел на Эйдена и протянул ему руку: – Было приятно познакомиться. Удачного окончания сезона.

Эйден кивнул и потряс его руку.

– Спасибо. Тебе того же.

Почти сразу я почувствовала приближение этого дьявола. И в ту же секунду, как повернулась, заметила сестрицу и ее идиота мужа. Мое тело каждый раз отзывалось болью на присутствие Сьюзи, чувствуя, где она. Так было всегда. Вероятно, работал инстинкт самосохранения.

Наверное, она тоже сразу увидела меня среди толпы. Скривив рот, Сьюзи шарила злым взглядом, переводя его то на меня, то на Эйдена. Сестрица была почти на десять сантиметров ниже и всего на два года старше меня. Но колеса, крепкая выпивка и собственная стервозность сделали свое дело – она выглядела гораздо старше. Моя приемная мама говорила, что несчастья преждевременно старят человека. И была права.

Но все равно я никак не могла посочувствовать старшей сестре. Я верила в возможность выбора. Мы выросли в одной и той же среде, ходили в одну и ту же школу, и, думаю, мозги у нас от природы не особо отличались. Сьюзи всегда была грубой, злой и коварной, а когда ей исполнилось тринадцать, она начала делать одну глупость за другой. И так бесконечно. Все это дерьмо множилось и множилось, пока в конце концов не погребло ее под собой. Оттуда ей уже не выбраться никогда.

Нельзя ожидать, что кто-то будет больше заботиться о тебе, чем ты сам.

Собрав всю свою зрелость, я приказала себе не быть ребенком. Я не могла себе этого позволить, как бы ни хотела. Так что с усилием выдавила:

– Привет, Сьюзи, привет Рики, – обращаясь к сестре и к ее муженьку-наркоману, тому самому, который оставил на мне синяк и чуть не получил за это ногой по яйцам.

Не успела эта мысль прийти мне в голову, как огромное тело, стоящее рядом со мной, примерзло к месту. Не глядя на него, я знала, что оно стало как камень. Чувствовала это.

– Это он? – спросил Эйден низким голосом, от звука которого волосы на моей шее зашевелились.

– Кто? – хватило у меня тупости переспросить.

– Парень, который оставил синяк на твоей руке.

Выражения моего лица было достаточно, чтобы Эйден все понял. Не успела я обдумать ответ, типа «о, да, это тот самый ублюдок», как мускулы на щеке Эйдена дернулись. И он пошел. Длинные ноги мгновенно преодолели расстояние в пару метров, отделяющих нас от Сьюзи. Прежде чем я успела сказать хоть слово, чтобы остановить его, намекнув, что Рики не стоит того, чтобы тратить на него даже каплю энергии, Виннипегская Стена вплотную подошел к мужу моей сестрицы, буквально пригвоздив к месту этого парня ростом под метр восемьдесят. Учитывая, что Эйден ни к кому никогда особо не приближался, сложно было понять, насколько он огромен. Сейчас разница между ним и этими двумя впечатляла. По сравнению с Эйденом они казались настоящими гномами.

Но не осознание его истинной величины так поразило меня, а реакция профессионального атлета, находящегося на пике карьеры. Я никогда еще не видела его таким собранным. Он дышал через нос, как проклятый дракон. Даже через худи было видно, как напряжены его мускулы, и я не помнила такого вызывающего выражения на его лице. А уж я-то повидала все оттенки раздражения и неудовольствия на этой физиономии. Но это било их все.

Эйден был взбешен. Взбешен. Король контроля был готов разорвать на куски бойфренда, или мужа, или как там его моей дражайшей сестрицы.

А то, что я услышала от него в следующую секунду, порвало меня в клочья.

Виннипегская Стена посмотрел вниз, на мужика гораздо меньшего, чем он, роста и максимально холодным и нейтральным тоном заявил:

– Тронешь мою жену еще раз, и я сломаю каждую косточку в твоем убогом теле.

Моя жена, а не Ванесса. Он назвал меня своей женой.

И тут он выругался. Из-за меня. Защищая меня. Он произнес слово на букву «б», и оно стало для меня самым романтичным на свете…

Затем он устремил ядовито-драконий взор на мою сестру, которой вдруг явно захотелось, чтобы на ее месте был кто-то другой. Эйден не произнес ни слова, но я кожей почувствовала отвращение, которое он испытывал. Физически можно было ощутить, какого рода слова крутятся у него на языке. Уверена, что до Сьюзи они тоже долетели.

И тут, в этот момент, до меня дошло, что я чуточку влюблена в Эйдена. Это не то примитивное влечение, которое я испытывала к нему в прошлом, а другое. Совсем другое…

Черт…

Черт, черт, черт!

«Серьезно? – спросила я себя. – Ты, мать твою, серьезно, Ванесса?»