Глава 12. Ну вот, опять!

Спустя два дня мы все еще находились в том же номере гостиницы. Проснувшись утром, я почувствовала себя восхитительно здоровой и тут же заметила, что он наблюдает за мной, опершись на мускулистую руку. Его черные волосы были сексуально взлохмачены, а на губах играла чувственная улыбка мужчины, который накануне трахался до полного изнеможения. Он выглядел таким сексуальным, что мне хотелось есть его ложкой. Я замурлыкала и перекатилась на бок, чтобы смотреть на него.

– Не хочу вылезать из постели, – прошептала я, проводя пальцем по татуировке с кельтскими узорами.

Он погладил мою руку ладонью, едва прикасаясь к ней, легко, словно перышком, и эта ласка была просто непереносимой. Реми поцеловал меня в ухо.

– Скажи, кому ты принадлежишь? – тихим голосом спросил он, хотя в глазах его не читалось и тени сомнений на этот счет.

– Тебе.

Протянув руку, он так крепко прижал меня к себе, что я невольно ахнула.

– Правильно!

Я издала странный короткий звук, больше похожий на хихиканье.

– Ты никогда не перестанешь задавать мне этот вопрос, так ведь? Терпеть тебя не могу. Ведь ты заставил меня хихикать, как девчонку.

Он рассмеялся и перевернул меня, ложась на меня всем телом, а я с деланым возмущением стукнула его кулаком в грудь.

– Ты заставил меня хихикать и даже не сказал ничего забавного по этому поводу.

– А мне это понравилось. Ну, давай, похихикай еще.

– Вот уж нет, не дождешься, – рассмеялась я, и опять мой смех был похож на глупое хихиканье, которое я терпеть не могу, но искреннее удовольствие в его голубых глазах наполнило меня таким счастьем, что моя грудь готова была взорваться, как граната. Реми заразительно смеялся, а я продолжала хихикать, как полная дурочка.

Потом он вдруг посерьезнел и принялся вглядываться в мое лицо, изучая каждую его черту. Воздух между нами наэлектризовался, улыбки с наших лиц исчезли. Он прижался ко мне всем телом, я чувствовала мышцы его торса на своей груди. Его вес пригвоздил меня к кровати. Мне это безумно нравилось, несмотря на то, что я почти не могла дышать.

Глаза его стали влажными от любви. Он наклонил голову и прижался губами к моим губам на пару мгновений. Языки наши не соприкасались, я чувствовала лишь его сухие нежные губы. Мы были настолько преисполнены любовью, что мне казалось, что я парю в воздухе.

Моя рука поглаживала твердые мускулы его спины.

– Когда ты уезжаешь? – с трудом выдохнула я.

– Как можно позже, но все же так, чтобы не опоздать на следующий матч.

Видимо, боль и разочарование отразились на моем лице, потому что он ослабил объятия и перекатился на бок, увлекая меня за собой.

– Скажи, ты счастлива здесь? О тебе здесь хорошо заботятся? – Он прижался носом к моему виску.

– Никто не заботится обо мне лучше и не понимает меня лучше, чем ты. За исключением, разве что, Мел.

– А как насчет твоих родителей?

– Они меня любят. – Это было все, что я смогла сказать. Я собиралась было рассказать, что они не в восторге от моей нынешней ситуации, но, взглянув в глаза этого мужчины и поняв, что он-то вовсе лишен родительской заботы и поддержки, я вдруг осознала, насколько мне повезло.

– Когда твои родители не вернулись за тобой в клинику, ты почувствовал себя лишенным любви? – спросила я его.

– Не любви. Скорее понимания.

Он говорил обыденным тоном, как и всегда, когда я спрашивала его об этом.

– Реми, мне так жаль. Я ненавижу их за то, что они с тобой сделали.

Он поднялся с кровати и схватил свои домашние штаны. Я поняла, что он собирается пойти поесть.

– Почему ты должна меня жалеть? Я нисколько по этому поводу не переживаю. Несмотря ни на что, я буду хорошим отцом нашему ребенку. – Он подмигнул мне. – Может быть, именно потому, что мне достались дерьмовые родители, я стану отличным отцом.

Его глаза сверкали, а мне хотелось плакать, когда мы оба смотрели на мой живот. Мы действительно безумно рады этому ребенку, хотя мы его и не планировали. Может быть, мы молодые и глупые и по уши влюбленные, но мы все же хотим создать настоящую семью. Чтобы всегда быть вместе.

Стук в дверь нашего номера люкс заставил меня нахмуриться. Реми тоже что-то недовольно проворчал и ткнул в меня пальцем.

– Оставайся здесь.

Он пошел открывать дверь, а я зарылась лицом в подушку, ненавидя саму мысль о том, что сегодня он меня покинет. Я беседовала с врачом, и она настаивала, что я не могу путешествовать до истечения первых трех месяцев беременности, так что мне оставалось выждать еще две с половиной недели.

Услышав голоса, я схватила его красный халат, завязала на талии пояс и вышла в прихожую. Увидев меня в своем боксерском халате, Ремингтон среагировал, как обычно: я чувствовала его желание схватить меня и трахать так сильно, как мы не трахались с момента моей беременности.

На пороге стоял Пит, который выглядел так, словно не спал несколько суток.

Ремингтон все еще трахал меня глазами, скривив губы в такой мужской сексуальной улыбке, которая у него появляется всегда, когда я ношу этот спортивный халат.

Он согнул палец и жестом подозвал меня. Сердце мое растаяло, и я подошла к нему, а он протянул ко мне руку.

Я протянула свою, и он схватил мои пальцы и прижал к своему боку, а я инстинктивно начала массировать его мускулы, пока он разговаривал с Питом.

Я была так поглощена этим занятием, растирая пальцами затвердевшие мышцы, что лишь через несколько секунд обратила внимание, что в прихожей воцарилась тишина – такая, что можно было бы услышать падающую на пол булавку.

– Что происходит? – Я прекратила разминать мышцы Реми, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

Пит нервным движением ослабил узел галстука.

– У меня плохие новости.

Мне стало не по себе.

– Что еще за плохие новости?

Пит опустил глаза в пол и провел ладонью по волнистым волосам, и тут я заметила, что Реми пристально смотрит своими голубыми глазами на мой профиль. У меня перехватило дыхание от страха.

– Все дело в Скорпионе, – произнес Пит.

Одно слово, и мое сердце превратилось в отбойный молоток.

– Что насчет Скорпиона? – Я вновь почувствовала на коже ползущих насекомых, и жажда мести снова захлестнула меня. Ненавижу даже упоминание об этом ублюдке. Ненавижу его мерзкое имя.

Но ведь Ремингтон со мной. Я в безопасности. И он в безопасности. Но так ли это? Реми пристально смотрел на меня, и в глазах его плескалось беспокойство.

Вот дерьмо.

Я застыла на месте, словно парализованная, меня начало знобить.

– Нора провела с ним ночь, – продолжил Пит делано спокойным, как у робота, голосом.

Я пришла в такой ужас от этих слов, что едва осознавала смысл происходящего.

Моя сестра.

– Они всю ночь провели в близлежащем отеле. Наутро она вышла вместе с ним, еще одной женщиной и его тремя шестерками. Они направились в аэропорт. Похоже, на ее имя был зарезервирован билет.

– Она уезжает с ним? – Я отпрянула назад, пошатнувшись, настолько меня поразило услышанное. – Она не может с ним уехать, эта неблагодарная маленькая сучка!

– Послушай, зажигалка… – начал было Ремингтон, но я слишком завелась, чтобы его слушать.

– Боже милостивый! Она действительно безмозглая неблагодарная дура! Не могу поверить…

Я сходила с ума в то время, как Ремингтон был спокойным и разумным. Он стоял, скрестив напряженные, покрытые татуировками руки на груди, ноги были расставлены в бойцовской стойке, глаза блестели. Интересно, о чем думает он, профессиональный боец, когда даже мне хочется врезать кому-нибудь? Он сделал все для Норы, ради меня. Абсолютно все.

А бедняга Пит? Он ведь влюблен в нее.

На моих глазах выступили горячие слезы отчаяния, в голове крутились беспорядочные мысли: я вспоминала разговор, в котором она разоткровенничалась о Скорпионе, а я тогда была слишком поглощена мыслями о Ремингтоне и будущем ребенке, чтобы обратить на это внимание. Я пропустила какие-то важные признаки надвигающейся беды. Но какие? Нет, это просто невозможно.

Я схватила мобильный телефон и включила его в тщетной попытке найти сообщение от сестры. Но там были только эсэмэс от Мел, Кайла и Пандоры, и ничего от Норы. Я набрала ее номер, Пит нервно ходил рядом, а Ремингтон спокойно наблюдал за мной, скрестив руки на груди и нахмурив брови, словно пытался осмыслить происходящее.

– Мне все это совсем не нравится, Рем, – произнес Пит, который по-прежнему кружил вокруг нас, мотая головой. Он выглядел таким взъерошенным, словно только что сражался с крокодилом. – Если Нора проболталась ему по поводу беременности Брук и того, что она сейчас находится здесь, у себя дома, она окажется тут в такой же опасности, как и во время поездки, но только тебя с ней рядом не будет. Он сделает все, чтобы причинить тебе боль, парень.

– Я оставлю ей голосовое сообщение, – прервала их я, а потом сбросила звонок, но тут же набрала номер снова.

Никто не ответил.

Боже, что же все-таки с ней случилось? Этот ублюдок послал мне коробку, полную скорпионов! У него нет никаких моральных принципов, и единственное, чего он хочет, это снова навредить Ремингтону. И он опять собирается использовать мою сестру – неужели она этого не понимает?

Я бросила телефон в карман халата и увидела, что Реми наблюдает за мной, грозно нахмурив брови. Я знала, что ему все происходящее не нравится так же, как и мне, и понимала, что мы мыслим в одном направлении.

Возвращение Норы к Скорпиону в столь сложный момент – это определенно не случайность. Скорпиону каким-то образом удалось ее заманить. Он снова хочет ее использовать. А я не собираюсь позволить этому уроду навредить моему парню и сделаю все на свете, чтобы этого не произошло. Абсолютно все.

– Я хочу поехать с тобой в турне, – сорвалось у меня с языка. Внезапно, я уже не чувствовала себя в безопасности. Я была беременна, а его не было рядом. В глазах Реми светилось искреннее желание меня защитить. Я не представляла, что он собирается сделать, но мои инстинкты, принуждающие меня защитить своего мужчину и ребенка, разбушевались не на шутку.

– Я хочу поехать с тобой в турне, – твердо повторила я.

– Иди ко мне, – мягко произнес он, протягивая мне руку.

Сделав три шага, я оказалась в его объятиях. Наверное, даже медведи не обнимают с такой силой. Я чувствовала себя словно в защитном коконе, а он прошептал:

– Когда ты сможешь ко мне присоединиться? – Его руки были теплыми и такими надежными. Он приблизил ко мне лицо.

– Брук, скажи, когда?

– Через восемнадцать дней. – Господи, это же целая вечность. Вся жизнь.

Его глаза блеснули, и он произнес с собственническим видом:

– Я буду здесь. Через восемнадцать дней, ровно в десять утра. Хорошо?

Что я могла ему ответить? Сегодня он уедет, а ситуация действительно дерьмовая. В глазах у меня защипало, и я опустила лицо, чтобы он не заметил моих слез.

С его губ слетело разъяренное рычание, когда он отпустил меня и отступил на шаг.

– Вот дерьмо! – Он схватился за волосы и резко повернулся к Питу: – Надо сниматься с чемпионата. Эта тварь отпустит Нору, как только узнает, что я больше не буду драться. А я смогу быть там, где я сейчас нужнее всего. Не буду участвовать в матчах, пока не родится моя дочь.

Только в тот момент до меня дошло, что он хочет сделать. Я схватила его за мощную руку и дернула, чтобы он посмотрел на меня.

– Ремингтон Тейт! – Он решительно сжал челюсти, и меня охватила невыразимая паника. – Клянусь своей душой и моей любовью к тебе, что не позволю ничему случиться со мной или ребенком. Все будет в порядке. – Я обхватила его лицо ладонями и провела большим пальцем по темной щетине на подбородке. – Мы не собираемся мешать тебе. Я бы себе этого никогда не простила. Как бы я смогла жить после этого? Так что уезжай спокойно. И дерись изо всех сил. Побеждай. Доверься мне. Я выбираю тебя. Я люблю свою сестру, но тебя люблю больше. Мы ей поможем, когда появится такая возможность, но не ценой твоей жизни и карьеры! Впредь я такого не допущу. На сей раз мой выбор будет не в ее пользу. Я выбираю тебя.

Он запустил руку в мои распущенные волосы и посмотрел мне прямо в глаза.

– Я не собираюсь заставлять тебя делать выбор.

В моих глазах снова защипало.

Он припал к моим губам в страстном поцелуе, а потом посмотрел мне в глаза взглядом, прожигающим меня насквозь.

– Я буду спасать ее столько раз, сколько потребуется. Ради тебя.

Его твердый, как сталь, взгляд невероятно встревожил меня.

– Нет, – простонала я. – Мы же даже не знаем, что там между ними происходит.

Он снова крепко обнял меня.

– Не надо так горячиться, моя маленькая зажигалка. Прежде всего я должен знать, что ты в безопасности двадцать четыре часа в сутки. Ты не должна никуда ходить одна. Не надо отвечать ни на какие звонки, кроме наших с Мелани. Не принимай никаких посылок. Не верь ничему, что можешь прочитать или услышать обо мне. Не общайся со своей сестрой без моего ведома.

Он смотрел мне в лицо, словно пытаясь удостовериться, что я в полном порядке, а потом прошел в спальню, и я последовала за ним. Он начал собирать вещи и кинул мне одну из своих толстовок.

– Я хочу с ними поговорить.

– С кем?

– С твоими родителями. – Он подошел, взял меня за подбородок и взглянул в лицо. – Я привез тебя сюда, чтобы ты была в безопасности и чтобы о тебе заботились. Поэтому хочу поговорить с твоими родителями. Хочу, чтобы они, глядя мне в глаза, дали слово, что будут заботиться о тебе. Я поставлю охранника у твоей двери, а другого у лифтов. Третий будет находиться в квартире – и не спорь со мной, – прервал он меня, не успела я открыть рот.

Я закрыла лицо руками, вне себя от злости и отчаяния.

– Ну почему мы говорим обо мне? Я же беспокоюсь о тебе! – воскликнула я, бессильно уронив руки. – Это тебе он хочет навредить, Ремингтон. Клянусь, если он посмеет причинить тебе вред, он в ответ получит в десять раз больше!

Он похлопал меня по заднице.

– Я, вообще-то, большой мальчик. А теперь давай встретимся с твоими родителями.

– Я еле пережила прошлый раз! А теперь это ее собственное решение.

– Как в прошлый раз не будет. Я обещаю.

♥ ♥ ♥

Мы ждали моих родителей, сидя в гостиной.

Я долго обдумывала ситуацию – мне хотелось одновременно защитить родителей, Нору, но в конце концов поняла, что больше не в силах лгать кому-либо. Мои родители заслуживали знать правду, даже если она причинит им боль. Я не буду спокойно сидеть и позволять им считать Ремингтона непорядочным человеком и испытывать к нему неприязнь, потому что их вынудили поверить, что он может причинить мне вред, хотя это именно я причинила ему страдания из-за своего дурацкого героизма в желании помочь сестре.

Боже, а вдруг ее уже не спасти?

А вдруг в своем безумии она зашла так далеко, что пути назад уже нет, – как любой человек, подсевший на наркотики, она будет сваливаться в это снова и снова?

Когда мои родители наконец появились, они едва посмотрели в мою сторону – их взгляды были направлены на стоящего позади меня Ремингтона.

Отец сразу ощетинился.

– Ты и есть ее парень? Тот, кто ее обрюхатил, а теперь притащил к нашему порогу и бросил?

Ремингтон обошел меня и теперь стоял рядом с отцом, глядя на него сверху вниз с высоты своего внушительного роста.

– Да, это я. – Он положил руку на мой живот и добавил: – Все именно так.

Я сокрушенно вздохнула.

– Давайте все немного успокоимся.

– Я не собираюсь успокаиваться, – возразил Реми звучным голосом, посмотрев на отца, а потом на мать. – Она была здесь совсем одинока. Если бы я знал, что так будет, то ни за что не привез бы ее домой.

– Со мной все в порядке, Ремингтон. Папа, успокойся, пожалуйста, и присядь. – Я схватила Реми за руку и потащила к дивану, родители последовали за нами. Ремингтон устроился рядом со мной и снова положил руку мне на живот.

Я судорожно вздохнула и посмотрела на родителей.

– Папа, мама, все это время Нора водила вас за нос. В прошлом году она вовсе не путешествовала. Она встречалась с парнем по прозвищу Скорпион. Она не была ни на Гавайях, ни в Тимбукту. Все это время она таскалась вслед за ним. Скорпион тоже боец неофициальной лиги.

Мать прижала ладонь ко рту, но не смогла сдержать возглас отчаяния.

– Скорпион подсадил ее на наркотики и совершенно подчинил себе. Чтобы освободить Нору от него, Реми отказался от победы в чемпионате. И у меня есть опасения, что в этом году история может повториться и ей понадобится наша помощь.

Мать бросила взгляд на сидевшего справа от меня отца, но папино лицо оставалось невозмутимым, все это время он смотрел на Реми. А Ремингтон в ответ сверлил его взглядом.

– Боже, Нора, – со вздохом произнесла мама, хватаясь за голову.

– Значит, ты проиграл чемпионат ради нашей Норы? – неожиданно спросил отец.

Реми тихо рассмеялся и наклонился, поставил локти на колени.

– Нет. Я сделал это ради Брук.

Отец резко встал, и Реми тут же последовал его примеру.

– Ремингтон, думаю, мы с тобой друг друга неправильно поняли. – Отец обошел кофейный столик и протянул ему руку в знак примирения. Вся его враждебность улетучилась. На его лице даже заиграла улыбка.

– Я Лукас Думас.

Реми тут же схватил ее и энергично тряхнул. Голос его был полон волнения:

– А я Ремингтон Тейт.