Глава 15. Как свалить дерево?

Ремингтон пребывал в абсолютном восхищении моим округлившимся животиком – я была уже на четвертом месяце беременности. Теперь это было действительно заметно, что приводило его в восторг, и больше скажу – даже возбуждало. Должна признаться, я и сама пребывала в восторге, испытывая странную любовь к своему животу! Я чувствовала себя просто великолепно. Приступы тошноты больше не мучили меня. И я каким-то непостижимым образом действительно «сияла», но, думаю, это было связано с тем, что мы с Реми самозабвенно занимались любовью, ну и, конечно, с малышом, его усилиями поселившимся в моем животе.

Он каждый день измерял, насколько тот вырос, когда я стояла перед большим зеркалом в гостиничном номере и изучала свое тело. Чем бы он ни был занят (принимал душ или чистил зубы), он присоединялся ко мне, и глаза его светились гордостью. В то утро голос у него был хрипловатым. Мы только что проснулись, и он стоял, совершенно обнаженный, позади меня, и я прекрасно могла видеть его отражение в зеркале, когда он опустил свою темную голову и втянул мой запах.

– Скажи, ты хорошо кушаешь? – прошептал он мне в ухо, а потом прижал меня к себе и провел губами по углублению у основания моей шеи.

– Я не собираюсь жрать в таких количествах, как ты! – возмутилась я, повернулась и сплела пальцы у него на затылке, улыбаясь, как влюбленная дурочка, в которую он меня превратил. Я игриво потрогала пальцем его ямочки на щеках.

– Мы же уже обсудили твою проблему. Ты хочешь, чтобы все знали, что я беременна, а значит, принадлежу тебе.

Он поднял меня в воздух, и наши губы оказались на одном уровне, и поцеловал меня, крепко прижимая к себе.

– Так и есть!

В тот день в спортивном зале он вдруг захотел показать мне, как сбивать себя с ног – вернее, какого-нибудь злоумышленника, решившего на меня напасть. Теперь, когда с полного согласия доктора я могла гулять, а потом даже бегать трусцой, я чувствовала себя на миллион. Но что действительно улучшало мне настроение, это то, как Ремингтон смотрел на меня. В его взгляде светились собственнические чувства – словно он всем своим видом хотел показать, что я его женщина, которая ждет от него ребенка. Я как-то читала, что это совершенно нормально – испытывать сексуальное желание, когда ты беременна, но я не могла, почувствовав его запах, не сгорать от страсти, не хотеть содрать с него одежду и наброситься на его такое соблазнительное тело. Что я и проделывала дважды в день, к великому удовольствию своего мужчины.

Уже два месяца, с тех самых пор, как я вернулась в команду, он не впадал в «черное» состояние, но постоянно втайне обсуждал что-то с Питером и Райли. Меня весьма беспокоил тот факт, что они явно держат что-то в секрете от меня. Сначала я решила, что это имеет какое-то отношение к Норе, но когда я сказала ему, что Нора оставила мне записку и просила нас не вмешиваться в ее дела и что я не собираюсь со всем этим разбираться до окончания чемпионата, он просто усмехнулся и произнес:

– Предоставь это мне, ладно?

Но эта проблема все равно не давала мне покоя. Я была напугана до усрачки.

В то утро у него было какое-то странное совещание с Питом и Райли в гостиной. Он посмотрел на меня и спокойным голосом спросил:

– Могу я минутку поговорить с ребятами наедине?

После этого их планы начали уже всерьез меня беспокоить.

И это та сторона беременности, которую я ненавидела. Я терпеть не могла, когда ко мне относились как к нежному, хрупкому цветку, чувствуя себя при этом полной идиоткой. Спасибо, не надо мне такой заботы. И в тот день я решила в спортивном зале доказать, что я здоровая и сильная, сделав подсечку Ремингтону Тейту, несмотря на свою беременность.

Я наблюдала, как он качает пресс, быстро и ровно дыша, потом последовало три раунда прыжков со скакалкой и три раунда боя с тенью – замах – удар, замах – удар, защита, уход от удара… Он двигался с полной отдачей. Глядя на его покрытый потом торс – воплощение мужского совершенства, – я невольно заводилась. Тренер время от времени покрикивал на него со скамьи у стенки зала, а Райли засекал время и что-то записывал в планшете.

К тому времени, как мокрый от пота Ремингтон махнул мне рукой, приглашая на ринг, я уже была переполнена вожделением.

– Ты готова?

Я кивнула и залезла на ринг, встав напротив него.

На мне был облегающий комбинезон с молнией посередине. Он оглядел меня с головы до ног, словно прикасаясь ко мне. А потом взглянул мне в глаза.

– Начнем? – Голос его прозвучал более хрипло.

– Ты даже не представляешь, насколько я готова. Я твердо намерена надрать тебе задницу, и это будет прекрасно.

– Сначала надо ударить по голени, а потом уже надирать задницу. – Он привлек меня к себе и прошептал, обжигая мне ухо горячим дыханием: – Самое главное – это заставить меня потерять равновесие. Если я или кто-нибудь другой тяжелее тебя твердо стоит на ногах, ты никогда не сможешь повалить его.

– Хорошо, – произнесла я, отстраняясь от него, потому что в тот момент я сама готова была потерять равновесие от его близости.

– Запомни – бьешь меня по голени, я теряю равновесие, а ты выбрасываешь вперед ногу, как в прошлый раз, и бьешь по пятке. Давай попробуем. Бьешь по голени, а потом сбиваешь с ног.

Меня вдруг охватило беспокойство, я застонала и закатила глаза.

– Чувствую, что опять пострадаю. Ты же устойчивый, как дуб, Ремингтон.

– Ну, голень-то у меня все равно чувствительная. – Он с улыбкой поманил меня к себе ладонью, на щеках его появились ямочки. Было видно, что все это его забавляет. – А теперь вперед. Старайся твердо держаться на ногах и повали меня.

Я смотрела в его лукаво поблескивающие голубые глаза, и сердце мое переполнялось любовью.

– Все мои инстинкты противятся тому, чтобы причинить тебе боль, – театрально произнесла я, как будто всерьез считала, что могу заставить его пошатнуться.

– Мне вовсе не будет больно, – произнес он со смехом.

Я обхватила его подбородок ладонью и поцеловала в губы, а потом отстранилась и стала разминать ноги.

– Ну, хорошо. Самолюбие говорит, что я все же должна попытаться это сделать. Представлю, пожалуй, что ты Скорпион.

Он недовольно поморщился.

– Задай ему жару, детка. Ну, давай же, сбей его с ног, моя маленькая зажигалка.

Я сделала все так, как он сказал. Ударила по голени, вложив в удар всю свою силу, Реми ахнул. А потом выбросила вперед ногу, зацепила его за щиколотку сзади, дернула, и он пошатнулся. Но не надо забывать, что передо мной был Ремингтон Тейт, и он, естественно, устоял на ногах, подавшись вперед, но я в этот момент сама потеряла равновесие. Я вскрикнула и начала падать, но он тут же подхватил меня и вместе со мной повалился на спину, смягчив мое падение.

Он посмеивался, когда мы поднимались.

– Ты мне поддался, – обвинила его я, сощурив глаза.

Он покачал головой.

– Нет, ты сама это сделала, – убеждал меня он.

– Ты такой лгун, – сказала я, отталкивая его.

Он усмехнулся и выпрямился, сидя на полу. Я сидела у него на коленях, и он поправил мой конский хвост.

– Это же было совсем не трудно, так ведь? – спросил он, гладя мою щеку.

– Вовсе нет, – выдохнула я.

Он посмотрел на мои губы, опустил голову и втянул мой запах, и когда его нос прикоснулся к моей шее, по коже у меня побежали мурашки.

– Тебе понравился спарринг со мной? – вкрадчиво спросила я, кладя руки на его плечи и постепенно возбуждаясь от ощущения его мощной эрекции под собой.

– Это было что-то, – произнес он, поднял руку и обнял меня за шею. – Мне очень нравится такой спарринг. – Он нежно меня поцеловал и сунул язык в мой рот, и тут же по телу прокатила волна электричества. Он был весь мокрый и разгоряченный после тренировки, я чувствовала, как в нем растет желание, и сама не меньше была охвачена страстью, сидя на нем верхом и прижимая руки к его гладкой мускулистой груди.

Он сжал мой конский хвостик в кулаке, удерживая меня, слегка поднял голову и хриплым голосом позвал Райли.

– Вижу-вижу. Сейчас скажу тренеру. – Райли не мог удержаться от смеха, когда принес нам несколько полотенец и напитки, а потом направился к выходу.

– Ремингтон, – с упреком произнесла я.

Уголки его губ соблазнительно изогнулись, когда он схватился пальцами за замок молнии на моем комбинезоне, и Райли крикнул тренеру:

– Эй, тренер, нам пора выметаться, чтобы наш парень поработал с Брук!

Они оба вышли из двери спортзала и захлопнули ее, и Ремингтон тут же жарко прижал губы к моей шее.

– Даже невозможно представить такую красоту, – прошептал он, проводя ладонью по изгибу моей спины.

– Придется нам ограничиться поцелуями, потому что практически невозможно извлечь меня из этой штуковины, – ответила я.

– Ничего, справлюсь, – произнес он, скользя языком по моей шее. Потом он прижался губами к моему рту, придерживая меня за затылок, а свободной рукой расстегивая молнию комбинезона. Я извивалась и постанывала, потому что мы ни разу не занимались любовью в такой ситуации, когда мне сложно было избавиться от одежды.

– Это, конечно, можно снять, но сложно.

– Помоги мне, – страстно прошептал он в мой подбородок, протягивая руку к моим бедрам в попытке стянуть ткань вниз, а потом дернул за замок молнии и рывком расстегнул ее.

Я почувствовала на коже прохладный воздух, внутри у меня все горело. Он просунул руку под комбинезон и произнес:

– Держи меня за шею, – а потом резким движением порвал мои трусики и вытащил их наружу. Глаза его сверкали, а на меня, как ураган, обрушилось желание.

– О, пожалуйста, – прижимая его голову к себе, я впилась в его прекрасные губы, отчаянно двигая бедрами над ним.

Он приподнял меня на секунду, сбросил спортивные штаны и вернул меня на место одной рукой, другой прижимая вниз и насаживая на свой член. Огромный, горячий, твердый. Мой. Я застонала и принялась лизать его шею, в то время как мое лоно растянулось, принимая его. Он схватил мою голову и начал целовать еще более страстно. Он двигал бедрами, поднимая и опуская меня одной рукой, а другой придерживал за затылок, и губы его, овладевающие моим ртом, были властными и дразнящими.

Я кончила быстро и очень бурно, и его руки сжали меня еще сильнее, пока я содрогалась в конвульсиях, а его тело вторило им. Я слышала, как он тихонько застонал, когда его сперма изливалась в меня. Потом он поднял меня и отнес в угол ринга и усадил, прислонив к канатам. Он придерживал меня одной рукой, ни на секунду не выходя из моего тела. Он снова начал двигаться. Я снова застонала. Мне казалось, что я парю в воздухе, подвешенная на ниточках и поддерживаемая его рукой, все время чувствуя его член в себе. Голова была запрокинута, шея изогнута, и он жадно целовал ее. Я издавала страстные звуки при каждом его движении, чувствуя, как сокращаются и расслабляются его мышцы, когда он трахал меня.

Мы не проронили ни слова. Нам не нужны были слова, разговаривали наши тела. Я подняла голову и начала лизать и кусать его, почти задыхаясь. Я слышала его учащенное дыхание, чувствовала движение его мышц, когда он двигался во мне, заставляя кончить снова. Он никогда не кончал раньше меня, а всегда дожидался, когда это сделаю я, внимательно наблюдая за мной. Его глаза в момент моей кульминации потемнели, потом он сжал зубы и его тело напряглось, он погрузился в меня еще глубже и застыл, а потом словно взорвался внутри меня, а я продолжала испытывать оргазм, сжимая его член мышцами влагалища, пульсируя вокруг него.

Вместо того чтобы обмякнуть, мы еще теснее сжали друг друга, когда оба кончили.

– Останься во мне, – умоляла я его, пытаясь выровнять дыхание и впиваясь ногтями в его плечи.

Он притянул меня к себе еще сильнее и спрятал голову между моими грудями, тяжело дыша, а потом легко куснул меня за грудь.

– Мне хотелось бы жить в тебе, – нежно произнес он хрипловатым голосом, от которого я просто растаяла, а он сжал меня еще сильнее и лизнул то место, куда меня укусил, царапая мою кожу легкой щетиной.

– Боже, я хочу умереть в тебе.

Кости словно расплавились в моем теле, но даже в столь расслабленном состоянии я чувствовала его бешеную энергию, поглощающую мое тело.

– Ты такой жуткий собственник. Знаю, ты заберешь меня с собой на тот свет.

– Нет, я никогда не причиню тебе вреда.

Я мягко рассмеялась.

– Это не зависит от твоего выбора. Ты заберешь меня с собой, потому что я последую за тобой, куда бы ты ни пошел. На тебе моя жизнь закончится, Ремингтон Тейт, но я сама этого хочу.

Его лицо исказилось от боли, и он погладил мой подбородок костяшками пальцев.

– Нет, Брук. Я буду защищать тебя даже от себя самого.

Мы какое-то время смотрели друг на друга, и твердая решимость в его глазах успокоила меня, убедив в том, что, несмотря на все превратности судьбы, моя жизнь всегда будет связана с его жизнью, какой бы она ни была – плохой или хорошей. Я пройду по жизни рядом с ним, мы будем держаться друг друга, бегать вместе, сражаться с трудностями и воплощать его мечты, которые отныне станут моими.

– Как ты однажды сказал, я буду любить тебя, даже если это нас убьет, – прошептала я, гладя его лицо. – Мы все умираем. И я хотела бы умереть, когда мы любим друга.

– Детка, это я буду любить тебя до последнего вздоха, – глухим голосом произнес он, сжимая меня в объятиях, от чего я рассмеялась, чувствуя себя бесконечно счастливой.

– Реми, где мы будем рожать ребенка?

Он выпрямился и поднял меня на руки, мои ноги все еще обвивали его бедра.

– Там, где ты захочешь. Чемпионат уже закончится, и я смогу отвезти тебя в любое место.

– Я подумывала остаться в своей квартире. С самого начала я не хотела ничего менять. Ведь это замечательно – иметь место, к которому привык и где можно пообщаться с друзьями. Там есть свободная спальня, которую можно оборудовать под детскую. Мелани жаждет этим заняться.

Он сел вместе со мной на стул в углу ринга, где нас ожидала стопка полотенец и напитки. Он схватил одно из полотенец и, расположив меня на коленях, начал вытирать мое тело. Я смотрела на его спокойное и расслабленное лицо.

– Я попрошу Пита проплатить для тебя аренду на год, а потом подыщем что-нибудь еще, – сообщил он мне. – Можешь воспользоваться картой, которую я тебе дал, чтобы купить все, что нужно.

Я обвила его шею рукой и ткнула пальцем в то место, где пряталась ямочка.

– Значит, я буду одновременно твоей содержанкой и официально нанятым сотрудником?

Он схватил меня за затылок, нагнул мое лицо так, что я смотрела в потолок, и провел языком по шее прямо до губ, а потом прижался к ним своими губами.

– Ты будешь принадлежать мне официально.

♥ ♥ ♥

– Как ты думаешь, нужно ли следовать обычной схеме прививок или мы подыщем врача, который посоветует нам какую-нибудь другую? Ведь так много свидетельств того, что некоторые вакцины могут вызвать у ребенка аутизм, – как-то вечером спросила я Ремингтона.

Я поедала тонны овощей, где-то прочитав, что овощи разного цвета являются источником разных антиоксидантов. Зеленые овощи – одних, а фиолетовые и оранжевые – других, поэтому утром, днем и вечером я поглощала целую радугу разноцветных даров природы. Все лучшее – для ребенка Ремингтона. А еще я подсела на ананасы. Будь моя воля, я питалась бы только ими. Как только мы переезжали на новое место, Ремингтон тут же поручал Диане запастись органическими ананасами. Я смешивала их с бананами и делала смузи. Или поедала с кайенским перцем. Диана тушила их для меня с кусочками индейки. Я была просто помешана на ананасах, и Реми это очень умиляло.

– Мне кажется, что это девочка, – сказала как-то Диана, – потому что тебя тянет на сладкое. Правда, ты слишком хорошо выглядишь. Когда ждешь девочку – по крайней мере, так было у меня, – то выглядишь дерьмово.

– Почему это?

– Говорят, девочки крадут твою красоту. И любовь твоего мужчины. – Ее губы расплылись в улыбке, когда она изучала мой живот, сощурив глаза, в которых светилось любопытство. – Но я ни на что не променяю своих девочек. Ты уже проделывала тест с колечком на шнурке?

– Нет, – ответила я, и Диана объяснила мне, что нужно продеть шнурок в кольцо и держать его над животом. Если ты ждешь мальчика, то кольцо будет описывать круги, а если девочку – линии. Звучало все это глупо, но я все-таки улеглась на кровать, держа над животом шнурок с кольцом, позаимствованные у Дианы. Ремингтон в этот момент рубился в шахматы в своем планшете, лежа со мной рядом в постели, – каждый занимался своим делом. Через несколько недель мы должны были лететь в Остин, и я чувствовала, что он начинает волноваться, потому что он мало спал в последнее время.

Я действительно восхищалась тем, как он использовал игру в шахматы, чтобы сосредоточиться. Все эти бессонные ночи он хватался за планшет и, видимо, сражался с ним.

Когда я привязывала кольцо к шнурку, он произнес:

– Мы найдем лучшего доктора, и он разработает для нас правильную схему прививок.

Я кивнула. Наконец, мне удалось привязать кольцо к шнурку, я подвесила его над животом и наблюдала за его движениями.

– Посмотри, как оно движется. Это круги или линии? – спросила я.

Он перестал играть и, отложив в сторону планшет, повернулся ко мне, чтобы посмотреть на движения кольца. Мне все же казалось, что я жду мальчика, потому что живот был яйцевидной формы, и я спала на левом боку, волосы мои были в прекрасном состоянии и красиво блестели, но кто его знает, насколько правдивы эти бабушкины приметы.

– И то, и другое, – ответила я сама себе, рассмеявшись.

– Вот облом!

Я взвизгнула, когда он схватил меня под мышки и притянул к себе.

– А ты бы кого хотела? – спросил он, расправляя на мне одеяло и заправляя выбившуюся прядь волос за ухо.

– Мне все равно. Просто интересно было бы узнать.

– Ты можешь узнать, – произнес он, целуя меня в кончик носа. – Я могу отвезти тебя к доктору, чтобы получить ответ, но что касается меня, мне бы не хотелось ничего знать заранее.

– Но почему? – Я обняла его обеими руками и посмотрела в его голубые глаза. – Боишься, что слишком сильно полюбишь его еще до того, как он появится на свет?

– Что бы там на этот счет ни говорили, я не могу считать его реальным, пока не подержу в руках. – Он лег на спину и притянул меня к своему боку, потом взял меня за затылок и прижал мое лицо к своей шее, как я любила, а я закрыла глаза и легко лизнула его кожу, как любил он. Он такой большой, такой отважный и так переполнен любовью. И я понимала, что даю ему то, чего у него никогда не было и о чем он даже не мог мечтать. И на что боялся надеяться…

На следующий день я, как всегда, сидела у стены в спортивном зале, наблюдая, как он колотит по боксерской груше. Бум-бум-бум… Я занималась тем, что выполняла асаны из йоги, как вдруг почувствовала внутри своего чрева толчок и затаила дыхание. Толчок повторился, и я замерла на месте, прислушиваясь к своим ощущениям. Снова толчок. Было такое ощущение, что кто-то внутри колотит меня, как его отец – боксерскую грушу.

Сердце мое екнуло, и я вскочила на ноги.

– Ремингтон! Реми! Ремингтон Тейт, мать твою!

Он резко обернулся и остановил качающуюся грушу одной рукой.

– Иди сюда, потрогай! – Я стянула с него перчатку трясущимися руками, отшвырнула ее и прижала его ладонь к своему животу. Сердце мое бешено колотилось от волнения.

Ну, давай же, малыш.

Ремингтон нахмурил брови от удивления.

Я снова почувствовала толчок.

Он сощурил глаза и еще сильнее прижал к моему телу свою руку и посмотрел мне в глаза.

– Это то, что я думаю?

Я радостно кивнула.

Внезапно он одарил меня очаровательной улыбкой, сверкнув белоснежными зубами. На щеках его вновь показались ямочки, а глаза были голубее морских вод у побережья Таити. Он опустил голову, словно готовясь побеседовать с малышом.

– Попроси ее сделать это снова, – прошептал он. – Она не обращает на меня внимания.

Мои губы невольно изогнулись в улыбке, и я решила немного поддразнить его:

– А по-моему, это мальчик. Потому что волосы мои блестят и живот похож на яйцо. К тому же удар у него сильный. Может быть, если ты хорошенько его попросишь, он покажет тебе еще парочку движений.

– Вперед, парень! Покажи папе, на что ты способен, – крикнул тренер, стоявший по другую сторону от боксерской груши.

Реми усмехнулся, не отрывая от меня взгляда. Тут к нам своей ленивой серферской походкой вразвалочку подошел Райли.

– Он уже двигается? Боже, хочу потрогать. – Он протянул руку к моему животу.

– Не трогай, – огрызнулся Ремингтон, хлопая его по запястью.

– Парень, да она же мне как сестра.

– Руки прочь от нее, Райли, – предупредил Реми, отталкивая его свободной рукой.

Райли расхохотался, а Ремингтон притянул меня к себе одной рукой, прижимая вторую к моему животу и глядя мне в глаза, пока мы с глупым видом ожидали, когда наш ребенок начнет двигаться. Когда малыш снова толкнул меня изнутри, Реми рассмеялся, и я почувствовала, как безграничная любовь наполняет меня. Я обняла его.

– Ну, теперь этого достаточно, чтобы ты почувствовал, что наш малыш реален? – едва слышно произнесла я, наклонив голову, на моих губах танцевала улыбка. Мои ноздри почувствовали упоительный запах мыла и пота, исходящий от его кожи.

– Просто магия какая-то, – прошептал он. Глаза его светились радостью. Он покрывал поцелуями мой лоб, нос, щеки, подбородок, а потом схватил меня за талию и подбросил в воздух и ловко поймал. Я издала испуганный вскрик.

– Ремингтон Тейт, ты единственный мужчина, кто подбрасывает свою беременную подругу в воздух!

– Моей маленькой зажигалке это нравится! – Он снова меня подбросил. В тот вечер мы впервые поставили нашему малышу его первую песню. Реми положил наушники на мой живот и включил песню группы Сreed «С распростертыми объятиями».

Этой песней он хотел сказать ребенку, что покажет ему весь мир и примет его с распростертыми объятиями, и могу поклясться, что малыш успокоился, а его прекрасный сексуальный отец вытянулся на кровати рядом со мной и начал меня целовать.

– Интересно, она поняла, что я хотел сказать? – глухим голосом спросил он, покрывая меня поцелуями, пока музыка лилась в мой живот.

– Конечно же, он все понял, потому что все это о тебе, – мягко произнесла я, обхватывая ладонью его подбородок.

Он засмеялся.

– Все обо мне?

– Конечно. И вся моя жизнь о тебе, – театрально произнесла я, намекая на то, что я все же несколько преувеличиваю, но его улыбка была такой широкой и ослепительной и он был так явно горд, что я похлопала его по подбородку и рассмеялась, и по какой-то причине мне захотелось произнести это снова, лишь для того, чтобы увидеть эту неотразимую улыбку на его лице.

– Да, Реми, ведь речь идет о тебе.