Глава 17. Переполох в Остине

Несколько оленей пробежали по опушке леса неподалеку от окруженного садом дома, который мы снимали в Остине. Я указала на них и воскликнула:

– Посмотри!

Но Реми лишь запыхтел в ответ, не переставая колотить по огромной шине от трактора.

В Техасе стояла жуткая жара, капельки пота катились у меня по шее, скатываясь в разрез блузки.

Щурясь в лучах полуденного солнца, я спросила Реми и тренера, не принести ли им что-либо из дома, но тренер лишь отрицательно покачал головой, а Реми что-то пробурчал и развернул шину в другом направлении.

– Мы почти закончили, – объяснил тренер. Я кивнула и подняла два пальца, прося дать мне две минуты, чтобы сходить в дом за лимонадом.

Войдя в дом, я увидела Райли в углу гостиной, он стоял так неподвижно, что я не сразу его заметила. Руки его были засунуты в карманы, и он смотрел на входную дверь, нахмурив брови. Мое тело тут же среагировало, придя в режим боевой готовности, и в животе я почувствовала холодный комок.

– Его родители, – произнесла я с неприязнью. – Его родители. Два жалких представителя рода людского, не заслуживающие права размножаться, а тем более произвести на свет такое прекрасное существо, как Ремингтон. Они же отказались растить и воспитывать его! Эти мерзавцы просто запихнули его в психиатрическую клинику и больше не вспоминали о нем.

Поджав губы, Райли жестом подтвердил мои подозрения.

– Пит сейчас занимается этим вопросом.

Инстинктивно обхватив руками живот, словно пытаясь защитить ребенка, я тоже уставилась на дверь.

– Зачем они продолжают беспокоить его? Неужели хотят все исправить?

– Брук! – Райли буквально выдохнул мое имя, как-то безрадостно рассмеявшись. – Эти люди бездушные негодяи. Они это уже проделывали десятки раз и прекрасно знают, что Ремингтон не даст им уйти без солидного чека.

Меня охватила ярость при мысли о том, как Реми нервничает каждый раз, когда мы приезжаем в его родной город. В прошлом сезоне родители снова его навестили и отхватили чек с его подписью на немалую сумму.

– Они не заслужили ничего от него. Ничего, – прошептала я. Не успев опомниться, я бросилась через гостиную к двери.

– Би! Пусть Пит сам отправит их восвояси, – крикнул мне Райли.

Но я, не слушая его, распахнула дверь и наткнулась на них прямо на пороге. Красивый пожилой мужчина, огромный, как гора. Мне было безумно больно видеть его поразительное сходство с Реми. Глаза его были такого же ярко-голубого цвета, как и у сына, но выражение их было совсем иным. Жизненная энергия, целеустремленность и сила, присущие Ремингтону, совершенно отсутствовали во взгляде его отца.

Его мать сверлила меня критическим взглядом. Я не осталась в долгу. Это была маленькая, спокойная, на вид очень милая женщина в скромном платье, похожая на домохозяйку, – и такой контраст с ее истинной натурой потряс меня до глубины души.

Такие милые люди, самые обыкновенные, которым вы улыбаетесь в лифте или когда встречаете на улице. Они кажутся такими приличными, заботливыми, но ведь это иллюзия. Как они посмели оставить Реми? А теперь имеют наглость приходить к нему в дом, словно имеют на это право.

Сама мысль о том, как они бросили своего ребенка, вызывала у меня безумное отвращение – я представить не могла, что можно так поступить с собственным сыном.

– Вы оставили его самого разбираться с этой жизнью. Почему бы вам сейчас не оставить его в покое? – злобно спросила я.

У них хватило наглости изобразить искренний ужас от моей выходки – или моего вида – а может, и от того, и от другого.

– Мы просто хотим с ним поговорить, – сказала мать.

Несмотря на то что на вид она обыкновенная женщина, я не могла, глядя на нее, представить, что она может быть чьей-то матерью. Теи более матерью Реми.

– Послушайте, мы знаем, что вы ждете ребенка, – добавила она, опустив глаза на мой живот, и я почувствовала, как Пит придвинулся ко мне, словно боялся, что она вот-вот протянет руку и притронется ко мне, а он, как друг Ремингтона, никак не мог этого допустить.

– Этот малыш, – продолжила женщина, сжав губы в тонкую линию и указывая на меня, – может быть таким же, как он. Надеюсь, вы это понимаете.

– Да, – ответила я, вздернув подбородок. – Надеюсь, что именно так и будет.

– Наш сын не в том состоянии, чтобы заводить детей! – прогремел глубокий, низкий голос мужчины, отчего я вздрогнула. – Он может причинить вред кому угодно. Ему нужны лекарства, его нужно лечить, а лучше, чтобы он был изолирован от общества!

– Черта с два, жалкие лицемеры! И вы еще притворяетесь хорошими родителями? – воскликнула я, разгневанная до такой степени, что едва могла дышать. – Ваш сын вырос достойным, благородным человеком, несмотря на все, что ему пришлось вынести, а вы самым бессовестным образом бросили своего единственного ребенка на произвол судьбы! Вы лишили его детства, вышвырнув из дома, а теперь являетесь сюда и указываете, как ему жить?

– Но наш сын болен! Мы просто хотим, чтобы он получал нужное лечение, регулярно посещая психиатрическую клинику. Нужно убедиться, что он здоров и спокоен и ведет себя, как нормальный человек, – заявила женщина.

– Ни в коем случае! Это вы больны на всю голову! Он, по крайней мере, отдает себе отчет в своей проблеме, в отличие от вас обоих.

Дверь за нашей спиной распахнулась, и на пороге появился Райли с самым свирепым выражением в глазах, какое я только видела.

– Вы упустили свой шанс быть родителями прекрасного человека, – произнес Райли, и они застыли, шокированные его угрожающим, но спокойным голосом. Видимо, он в первый раз решился с ними пообщаться. – Вы, его родители, должны были растить и поддерживать его. Но мы не испытываем к нему жалость, потому что он процветает в этой жизни. Это вас надо пожалеть.

– Но мы его семья, – оскорбленным голосом произнесла мамаша.

– Вы были его семьей, – поправил ее Райли, подходя ко мне ближе. – А теперь его семья – это мы, а он – наша. И я в последний раз прошу вас уйти. Впредь, если вы снова придете к нам без приглашения, мы вызовем полицию.

Мужчина посмотрел на меня, и было так странно, что голубые глаза, так похожие на глаза Реми, смотрят на меня с ледяным презрением, а не теплом и нежностью.

– Вы, наверное, совсем ненормальная, если позволили моему сыну сделать вам ребенка, – сказал он, указывая на мой живот.

Внезапно меня дернули назад, я словно натолкнулась на каменную стену. У меня перехватило дыхание, когда огромная мускулистая рука заботливо обняла меня за талию, и над головой раздался голос Ремингтона. Все волоски на моем теле встали дыбом.

– Только попробуйте еще раз подойти к ней или к кому-нибудь из моих людей, и вы узнаете, насколько я опасен, – произнес он с ледяным спокойствием в голосе, отчего звучавшие в нем угрожающие нотки казались еще страшнее. Это был хищник, готовый к прыжку.

Волны энергии, исходящие от его большого тела, заставили мое сердце биться быстрее в ожидании ответа его родителей. Но ни один из них не смог долго выдержать пристальный взгляд Ремингтона. Обиженно поджав губы, мужчина схватил жену за руку и поволок по дорожке по направлению к автомобилю, стоявшему у обочины.

Ноги и руки мои тряслись, я бессильно опиралась на Реми, а он сжал мои бедра и произнес:

– Пойдем в дом.

Ремингтон схватил бутылку с водой и быстро ее опорожнил. Он еще был в костюме для тренировок, мышцы его блестели от пота. Опустившись на один из диванчиков в гостиной, он тряхнул влажными волосами, в ярости швырнул пустую бутылку и посмотрел, как она закрутилась на полу. Он сидел, уставившись на эту бутылку, опустив темную голову и опираясь локтями о колени, его широкие плечи были напряжены. И это, казалось, продолжалось бесконечно.

– Похоже, твоим родителям не понравилась твоя избранница, Рем. – Райли заговорил первым. Он пытался обратить произошедшее в шутку, но никто не засмеялся. В воздухе висело такое напряжение, что он казался плотным, словно его можно рубить топором.

Ремингтон поднял голову и буквально пригвоздил меня нежным взглядом своих голубых глаз.

– Если они снова к тебе приблизятся, сразу сообщи мне. Слышишь, зажигалка?

В глазах его было столько тревоги и заботы, что внутри у меня прокатилась теплая волна.

– Они приходили не для того, чтобы посмотреть на меня. Они хотели увидеться с тобой.

– Я не желаю, чтобы они к тебе приближались. И тем более к нашим детям, – сердито произнес он. – Сердце сжалось у меня в груди: неужели он произнес слово «дети»? Во множественном числе? Мне хотелось улыбнуться и обнять его за эти слова, но взгляд его был полон боли…

– Вы уже закончили? – бодрым голосом спросила я, указывая на улицу, где он тренировался.

Он медленно кивнул, но на лице у него по-прежнему было напряженное выражение.

Он явно о чем-то задумался, его гнев просто висел в воздухе. Челюсти были сжаты, и по странному выражению лица можно было догадаться, что он пытается собраться. Я переживала из-за того, что ему пришлось столкнуться с родителями, однако он снова доказал, что сделает все, что угодно, чтобы защитить меня.

Мне казалось, что голова моя распухла, когда я опустилась на диван рядом с ним, взяла его за руку, сжав широкое запястье, и принялась его массировать.

– Поверить не могу, что эта пара негодяев могла произвести на свет такое прекрасное существо, как ты, – тихо прошептала я.

Пит молча пошел на кухню, Райли отправился помогать тренеру собирать инвентарь, и наступила полная тишина. Ремингтон по-прежнему смотрел на меня. Голос его был необычно спокойным, как бывало, когда он был всецело поглощен внутренней борьбой.

– А ведь они правы, маленькая зажигалка.

Мне показалось, что в мою грудь со всей силы ударили бейсбольной битой. Медленно, с трудом вдохнув, он посмотрел на меня пронзительным взглядом.

– Брук, я не пожелал бы такого отца, как я, даже для отпрысков Скорпиона, не говоря уже о собственных детях.

О нет. Это была не бейсбольная бита, меня только что сбил поезд. Тело охватила нестерпимая боль, разжав пальцы, я выпустила его руку.

– Пожалуйста, не надо так говорить. Не надо ни о чем думать, кроме того, что ты будешь лучшим отцом на свете.

Он сжал челюсть, но заговорил на сей раз менее резким голосом.

– Он может быть таким же, как я.

– В каком смысле – таким, как ты? – яростно парировала я, невольно обхватывая живот руками. – Красивым снаружи и внутри? Самым волевым и целеустремленным на свете? Сильным и великодушным, с добрым сердцем?

Лицо его исказилось такой мукой, что я схватила его за подбородок и заставила смотреть мне в глаза.

– Ты лучшее, что случилось со мной в жизни. Ты такой человечный, Реми… Ты настоящий, и я хочу, чтобы ты таким оставался. То есть, мы хотим. У нас должна быть семья. Мы этого заслуживаем – как никто другой.

Он снова крепко сжал зубы.

– Зажигалка, то, что мы этого хотим, вовсе не значит, что это правильно. В этой жизни все, что я умею, это драться на ринге.

– Это не так. Ты великолепный боец, это правда, но не только это делает тебя ТОБОЙ. Реми, разве ты не понимаешь, как ты вдохновляешь людей? Ты честный, волевой, страстный, неистовый и в то же время нежный. Я никогда не слышала, чтобы ты кого-нибудь осуждал или критиковал. Ты проживаешь свою жизнь по своим правилам и делаешь все, что в твоих силах, чтобы защитить всех, кто тебя окружает. Ты способен любить еще больше, чем драться, а на ринге ты настоящий бог. Никто не рассказывал тебе, что значит быть собой, – ты сам себя создал. И что бы с тобой ни происходило, ты единственный, кого бы я хотела видеть отцом своих детей, единственный мужчина, которого я люблю. Пусть эти двое уйдут из твоей жизни. Они твои биологические родители, но не они создали тебя.

Он внимательно слушал мои слова, явно стараясь их осмыслить, а я обняла его за шею и притянула к себе, чтобы целовать эти прекрасные губы, не давая им произносить все эти горькие слова в свой собственный адрес.

Его губы постепенно стали мягкими под моими губами, и он прошептал:

– Ты не можешь быть объективной, потому что ты моя женщина.

– Нет. Я вижу тебя таким, какой ты есть, потому что принадлежу тебе.

Он отстранился от меня, чтобы посмотреть мне в лицо, в его взгляде были тепло и забота, и я знала, что он сделает все, чтобы защитить меня и ребенка.

– Им мой выбор явно не понравился. Тебя это не слишком беспокоит?

Боже, я принимаю все, что с ним связано, вот как я доверяю ему, уважаю и люблю. Я поняла, что он имел в виду: что предпочел бороться со своей болезнью естественными методами. Вероятно, это потребует от него в два раза больше усилий, чем если бы он принимал лекарства, а также строжайшей дисциплины и здорового образа жизни, чтобы поддерживать себя в хорошем состоянии, – и, надо сказать, он вовсе не делал из этого культа. Это была его жизнь, и он хотел прожить ее так, как считал нужным, а я хотела прожить свою рядом с ним. Все, кто имеет опыт продолжительной болезни или долго сидел на лекарствах, знают, что, исцеляя что-то в организме с помощью химических средств, ты теряешь многое другое. Стоит лишь посмотреть на перечень побочных эффектов от различных препаратов. Не существует волшебной пилюли, способной обеспечить вам абсолютное здоровье.

Человеческий организм постоянно находится в развитии, и здоровье не является постоянной величиной. Это цель, идеальное состояние, к которому следует стремиться, и оно требует ежедневного труда в течение всей жизни. И Ремингтон всегда неуклонно ведет это сражение… И я буду сражаться с ним бок о бок…

– Ты выбрал правильный путь, Реми, – сказала я, глядя ему в глаза, чтобы он понимал, что я говорю это абсолютно искренне.

На его лице расцвела улыбка, и в ней была невыразимая нежность.

– У нас будет маленький человечек, который будет целиком зависеть от нас. Ты должна сказать мне, если это будет слишком утомительно для тебя, Брук.

– Я обязательно тебе об этом сообщу, – согласилась я.

Он взял мою маленькую руку в свою огромную ладонь, покрытую мозолями, и мы оба смотрели на наши переплетенные пальцы.

– Тогда дай мне слово, что обязательно скажешь мне, если я вдруг сорвусь с катушек и мне потребуется медикаментозное лечение. Клянусь тебе, я сделаю все, как ты скажешь, как только ты меня об этом попросишь.

– Ремингтон, даю тебе слово, что именно так я и сделаю, – произнесла я, сжимая его руку.

– Я тоже даю тебе слово.

Он притянул меня к себе еще теснее и сжал в объятиях, я прильнула к нему, наконец чувствуя себя в безопасности, а он накрыл ладонью мой округлившийся живот и положил мне голову на плечо, чтобы посмотреть на него.

– Я буду защищать тебя до самой моей смерти, – прошептал он мне на ухо. – Никто и ничто вам не навредит. Если наша дочка будет такой же, как я, я буду любить ее и поддерживать, в отличие от моих родителей. Я покажу ей, что можно жить с этим и радоваться жизни. Ведь жизнь того стоит.

Я растаяла в его руках и, развернувшись, уткнулась носом в его покрытую потом грудь, желая оставаться там вечно.

– Это будет мальчик. И у него все будет в порядке, как и у тебя.