Глава 19. Свет борется с Тьмой

Прекрасно осознавая, что я буквально силой заставила парней взять меня с собой в клинику, я проявила мудрость и всю дорогу в больницу сидела в машине очень тихо. Казалось, что все настроены на одну волну – никто не произнес ни слова, мы даже не смотрели друг на друга. Мы все ждали, что Реми нам что-нибудь скажет, но он молчал, сосредоточенно глядя в окно на проносившиеся мимо городские пейзажи. Глядя на его профиль, я понимала, что он полон решимости. На самом деле он ничего не замечал вокруг, полностью поглощенный своими мыслями.

До того, как мы прибыли в больницу, я чувствовала, как тепло его тела обволакивает меня, но когда он наклонился ко мне и прижал свои губы к моим, а потом прошептал: «Я скоро вернусь», у меня мороз пошел по коже.

– Нет! Я хочу пойти с тобой! – закричала я ему в спину, когда он уходил от нас по коридору в сопровождении медсестры, а Пит направился в регистратуру. Я начала подозревать, что это было давно уже спланировано, и в этот момент Райли заговорил, обращаясь ко мне, как к ребенку:

– Будет гораздо лучше, если ты останешься здесь, Брук, – ласковым тоном начал уговаривать он.

– Не надо обращаться со мной так, словно я хрупкий цветочек, Райли. Я хочу быть там ради него самого. И мне просто необходимо быть с ним.

Пит направился по коридору в ту сторону, куда увели Ремингтона, и я побежала за ним.

– Пит, могу я пойти с вами?

Какое-то время парни многозначительно смотрели друг на друга, а потом Пит кивнул Райли и обратился ко мне:

– Я за тобой вернусь, когда его подготовят к процедуре.

– К какой процедуре?

Пит решительным шагом пошел по коридору. Я пребывала в полном смятении.

– Райли, о чем это он?

Райли печально вздохнул.

– Его подвергнут специальной процедуре, чтобы вызвать у него судороги с помощью электростимуляции головного мозга, – начал объяснять он, а мне казалось, что я попала в какой-то темный туннель и с каждой секундой ухожу все дальше и дальше. В глазах началось нестерпимое жжение, и все, что я различала вокруг, это белые стены больницы. Такие пустые и ослепительно белые… – …и через его мозг пропустят ток.

Сердце – это всего лишь полая мышца, и за всю жизнь человека она может сократиться миллиарды раз.

За свою короткую жизнь я узнала, что человек не может бежать, если у него порвана связка, но если твое сердце разлетелось на миллионы кусочков, ты все еще можешь любить – любить всем своим существом.

Всем своим жалким, крайне уязвимым существом…

Мое сердце бешено, как никогда, колотилось в груди – бум, бум, бум… Даже несмотря на то, что я пыталась вести себя, словно ничего серьезного не происходит, я была полностью растеряна и сбита с толку словами Райли. Значит, Ремингтон решил пройти процедуру электрошоковой терапии. Через его мозг пропустят ток, чтобы целенаправленно вызвать у него судороги.

Райли продолжал объяснять, что у Реми может случиться кратковременная потеря памяти, что ему ненадолго сделают анестезию, что уровень кислорода в крови и частота сердцебиений будут контролироваться, что кроме возможной кратковременной потери памяти электрошоковая терапия не имеет никаких побочных эффектов. Я могла поклясться, что когда проигрывала в памяти сцену с уходящим по белому коридору Реми в сопровождении персонала больницы, я слышала низкий гул, эхом отскакивающий от холодных белых стен, – и этот жуткий звук исходил от меня.

– О Райли, – простонала я, закрыв лицо руками, и меня, как безжалостный прилив, захлестнули паника и невыразимый страх.

Мое сердце чуть не остановилось, когда появился Пит и подал мне знак следовать за ним. Я побежала за ним по пятам, полумертвая от леденящего ужаса, и мы вошли в процедурную. Я увидела множество разной аппаратуры и вновь была подавлена бесстрастной холодностью больничной обстановки. Посреди комнаты я увидела его. Его крупные сильные запястья были зафиксированы широкими лентами.

Его прекрасное большое тело, облаченное в больничный халат, неподвижно лежало на плоской поверхности. Глаза его были устремлены в потолок.

Реми.

Мой прекрасный, самоуверенный, озорной, голубоглазый мальчишка, мой серьезный ответственный мужчина, который любит меня, как никто в мире меня не любил.

Желание защитить его от грядущей опасности было настолько непреодолимым, что я подошла к нему решительными шагами, обхватив свой округлившийся живот размером с дыню одной ладонью. Дрожа, я протянула другую и дотронулась до большой загорелой руки, привязанной к кровати. Его обездвижили. Мой голос треснул как стекло, когда я, легко поглаживая его пальцы, произнесла, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно, хотя на самом деле сходила с ума от беспокойства до такой степени, что хотелось кричать.

– Реми, не надо этого делать. Пожалуйста, не причиняй себе вреда.

Он сжал мои пальцы и отвел глаза.

– Пит.

Пит схватил меня за плечи и оттащил от него, и я пришла в ужас, поняв, что Ремингтон действительно не хочет, чтобы я там находилась. Он так и не взглянул мне в глаза. Почему он избегал смотреть мне в глаза? Я повернулась к Питу, когда он выводил меня из комнаты, и просила с истерическими нотками в голосе:

– Пит, пожалуйста, не позволяй ему пойти на это!

Пит еще сильнее сжал мои плечи и тихо, чтобы не привлекать внимание, прошипел:

– Брук, это обычная процедура, которую применяют к людям, страдающим биполярным расстройством, – именно так их спасают от самоубийства. Нельзя в этом состоянии подобрать правильную дозу лекарства, и врачи прекрасно это знают. Это поможет его успокоить.

– Но это всего лишь очередной бой, Пит, – продолжала спорить я, с несчастным видом указывая в сторону палаты. – Всего лишь гребаный бой. Стоит ли рисковать его здоровьем ради этого?

– Он это выдержит. Он проходил через это и раньше.

– Когда? – всхлипнула я.

– Когда ты сбежала, и нам пришлось днем и ночью наблюдать за ним, чтобы он не перерезал себе вены из-за тебя!

О боже. Мое сердце так громко колотилось, что мне казалось, я слышу его стук. Я чувствовала, что все мое тело рассыпается на атомы при мысли о страданиях Реми, о которых мне только что рассказал Пит. Накрывшая меня боль была столь невыносимой, что я обхватила живот, словно стремясь защитить ребенка, и отчаянно пыталась восстановить дыхание – не для себя, для ребенка. Его ребенка.

– Брук, он живет с этим дерьмом всю жизнь. У него случаются периоды подъема и периоды упадка – всякое бывает. Возможно, его решение тебя шокирует, но только это поможет ему преодолеть депрессию. Он сформировался как личность под воздействием этих особенностей, и именно это сделало его таким, какой он есть. Он очень сильный из-за этой дряни! Можно быть жалким и можно быть сильным, но нельзя быть и тем, и другим одновременно. Он предпочел стать сильным. Тебе придется взять себя в руки – ведь он сломается, если узнает, что это причиняет тебе боль.

Несмотря на то что охватившие меня страхи полностью лишили меня уверенности, я каким-то непостижимым образом попыталась собрать себя по кусочкам, чтобы уж совсем не потерять человеческий облик. Я с трудом выпрямила спину, подняла голову и сделала короткий вдох – не для себя, для него. Я пройду через это вместе с ним и докажу и себе, и ему, что буду сильной и буду любить его больше жизни. Втянув в себя воздух, я смахнула слезы с глаз.

– Я хочу быть там вместе с ним.

Пит согласно кивнул и указал мне на дверь, приглашая пройти.

– Милости просим.

Я вошла в комнату маленькими нерешительными шагами. Он ведь такой большой и сильный, уверяла я себя, хотя мое сердце и было порвано в клочья, а кровь, казалось, замерзла в жилах. Я докажу ему, что я достойна быть его подругой, быть той, кто выстоит, когда он готов сдаться. Я не знала, как доказать это ему, потому что мне казалось, что я вот-вот рухну, когда я приблизилась к нему. Снаружи все выглядело так, словно я полностью сохраняла самообладание, но в глубине души я рассыпалась на мелкие кусочки – нерв за нервом, орган за органом.

На этот раз он на меня посмотрел – прямо в лицо, – и в его темных глазах я увидела глубокое беспокойство. Конечно, он опасался, что я сломаюсь. Он не хотел видеть страх в моих глазах.

– Все хорошо? – спросил он меня хриплым шепотом.

Я кивнула и взяла его за руку. Мне следовало бы ответить, что я в полном порядке. Но я просто не могла выдавить из себя ни единого слова, так как горло у меня перехватило. Поэтому я просто погладила его пальцы, а когда он сжал их, вспомнила наш полет в Сиэтл и его теплую руку, которую мне так не хотелось отпускать, изо всех сил сжала его пальцы в ответ и робко ему улыбнулась.

– Вот и молодец, – хрипло произнес он, поглаживая мой большой палец.

Он привязан к кровати и вот-вот подвергнется электротерапии, но при этом спрашивает о моем состоянии. О боже, я так его люблю. Если он умрет, я хочу умереть вместе с ним, и это не шутка. Я заморгала, чтобы прогнать слезы, и сжала его руку еще сильнее.

– Могу я держать его за руку? – спросила я одну из медсестер.

– Простите, но во время процедуры это запрещено, – объяснила она.

Ремингтон настороженно наблюдал за мной, когда я заставила себя отойти, и они прикрепили электроды к его голове. Мне казалось, что в горле, сердце и животе у меня застряли комки раскаленного металла. Я не могла даже вдохнуть, когда медсестра спросила его: «Вы готовы?»

– Валяйте, – ответил он, бросил на меня быстрый взгляд, чтобы проверить мою реакцию, и снова уставился в потолок.

Врачи начали вводить ему успокоительное через капельницу, задавая вопросы:

– Как вас зовут?

– Ремингтон Тейт.

Мои глаза наполнились слезами.

– Дата рождения.

– Десятого апреля тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года.

– Место рождения?

– Остин, штат Техас.

– Имена родителей?

– Дора Финли и Гаррисон Тейт.

Я с трудом могла осознать тот факт, что он сейчас лежал, привязанный к постели, и говорил о своих чертовых родителях, из-за которых он пришел в депрессивное состояние, отвечая на вопросы врачей таким уверенным, сильным голосом.

Затем врач сказала ему:

– Считайте от одного до ста.

На него надели кислородную маску.

Он начал считать, и я мысленно считала вместе с ним. Глаза его закрылись, прекрасные темные ресницы отбросили тень на четко обрисованные скулы.

Мой инстинкт защиты взыграл до такой степени, что мне захотелось закричать, тем более что он уже не мог видеть меня и не мог остановить меня. Но я упорно продолжала стоять там, потому что он так хотел. Потому что он был сильным. Гораздо сильнее меня. Он хотел во что бы то ни стало прийти в нормальное состояние, борясь c судьбой.

Последовал электрический разряд.

Его большое тело содрогнулось и напряглось. Мое тоже все сжалось, казалось, сердце вот-вот разорвется.

Аппаратура запищала. Большие пальцы на его ногах поджались.

Мне казалось, он должен метаться, снося аппаратуру, но он оставался относительно спокойным, стойко перенеся удар током. О боже.

О боже.

Я люблю Ремингтона Тейта, и он страдает биполярным расстройством. Эта мысль обрушилась на меня, как лавина.

Не думаю, что я когда-либо так горько плакала. Как бы сильно я ни старалась, слезы нескончаемым потоком лились из моих глаз, руки тряслись. Тело так ослабло от страдания, что я прижалась к стене, отчаянно пытаясь унять слезы.

– Ну же, Брук, – произнес Пит, подходя ко мне и обнимая.

– Это так тяжело, – сказала я, закрывая лицо руками и пытаясь отстраниться от него, потому что Реми это явно не понравилось бы. – Не прикасайся ко мне, Пит. Боже, это так безумно тяжело.

– Ему не больно, Брук. Просто он хочет побыстрее поправиться. Поверь, Брук, он вовсе не жертва. Он сам делает свой выбор в зависимости от обстоятельств. Он будет волноваться из-за тебя. Тебе надо взять себя в руки – посмотри, какой он сильный. Я умоляю тебя, пожалуйста, успокойся.

Он схватил меня за плечи и слегка встряхнул, голос его звучал успокаивающе, хотя в глазах застыла боль.

Я кивнула, хотя все, о чем я могла думать, – это Реми и страдания, которые ему приходится выносить, его бедному мозгу, его прекрасному телу, моей драгоценной святыне.

– Брук, я тоже переживаю из-за всего этого, понимаешь? Это причиняет мне страдания. Реми сильный, потому что такова его реальность. Он привык разбираться с ней, ведь другой жизни он не знает. Он никогда не жалуется на судьбу. Не показывай ему, что так страдаешь, или он сломается. Тебе не надо его спасать, просто будь с ним, когда он пытается спасти себя сам.

Призвав всю свою силу воли, я кивнула и смахнула слезы, пытаясь взять себя в руки. Я вытерла щеки, стараясь выпрямить спину, и в этот момент доктор и сестры сказали, что все закончилось.

Реми все еще находился под наркозом на столе. Они сняли с него маску и дали кислород. Я схватила его руку, когда они освободили ее, и, прижав к губам, поцеловала все костяшки, а потом вытерла с них свои слезы губами.

Как же друзья заботятся о нем и переживают за него…

Пит такой замечательный человек. Сердце мое разрывалось при мысли о том, что моя сестра не разглядела этого.

– Пит, моей сестре ты действительно нравишься, и я просто не представляю, что могло случиться, – прошептала я.

Он удивленно поднял брови.

– Что? Брук, мне она тоже очень понравилась, и эти чувства не прошли. Но я бы, например, не мог вот так просто бросить брата ради кого-то другого.

Молча кивнув, я смотрела на руку Ремингтона. Каждая мозоль, каждая линия на ладони… костяшки пальцев, красивые длинные пальцы, коротко постриженные ногти.

Я нежно погладила каждую линию на его ладони, подняла голову и посмотрела Питу в его карие глаза.

– В один прекрасный день ты тоже встретишь кого-то, и тебе захочется сделать что угодно ради нее. Пит, я буду о нем заботиться. Ты должен научить меня о нем заботиться.

Он улыбнулся и похлопал меня по спине.

– Хорошо, а до того времени я ни одному из вас не дам заниматься самодеятельностью.

Он положил руку на плечо Ремингтона, и я могла поклясться всем сердцем и душой, что он действительно считает себя его братом. Как в тот момент я хотела, чтобы мы с сестрой были так же близки.

– Брук, я сделал одну вещь, за которую мне очень стыдно, поэтому думаю, мне надо перед тобой извиниться, – неожиданно изрек Пит. При виде отчаяния в его глазах мне показалось, что в центре моего живота появился ледяной кубик.

– Когда ты сбежала, ему было так плохо. Его держали в больнице, чтобы предотвратить самоубийство, и когда он слегка пришел в себя, продолжали давать ему успокоительные, потому что он крушил все вокруг и рвался тебя искать. Его пичкали антидепрессантами, но они не срабатывали, впрочем, с такими пациентами, как Ремингтон, у которых наблюдается быстрая смена состояний, это вообще плохо работает. Поэтому пришлось прибегнуть к столь радикальному средству. В течение нескольких недель он проходил эту процедуру не один раз, чтобы прийти в нормальное состояние. – Пит взглянул на меня, а я стояла и смотрела на него, не в силах произнести ни слова после всех потрясений этого дня, и, кажется, даже не дышала.

– После первых трех сеансов ему стало лучше, поэтому его выписали, но еще пару недель пришлось повторять процедуры через день. Все это время он по-прежнему пребывал в депрессивном состоянии. И мы притащили ему женщин. Целых четырнадцать.

У меня защемило сердце при упоминании об этих женщинах. Я почувствовала, как в моем сознании тут же выросли защитные барьеры, и я невольно схватилась за живот. Мой мозг кричал: «Я не хочу этого знать! Я отказываюсь это знать!»

– Я заставил всех этих женщин, – тем временем продолжал Пит, – подписать соответствующие бумаги о неразглашении информации, где подразумевалось, что они не будут делать фотографии и обязаны использовать надежные противозачаточные средства. Однако через полчаса общения с ним они все выходили из номера с неиспользованными презервативами, утверждая, что им не удалось привлечь его внимание и он даже не соизволил поднять голову с подушки. Реми послал их всех куда подальше.

Я продолжала смотреть на него в недоумении. Пит потер лицо рукой и добавил:

– Он с ними ни разу не переспал, Брук, как мы ни старались его уговорить. Он сходил с ума, прочитав твое письмо, только о нем и думал, читая и перечитывая его бесконечно. Когда он, наконец, вышел из того состояния и глаза его приобрели голубой цвет, он ничего не помнил. Может быть, из-за того, что тогда находился в депрессии, а может, это был побочный эффект шоковой электротерапии. В общей сложности он прошел двенадцать сеансов. Понимаешь, Брук, мы едва его не потеряли. Мы с Райли были жутко на тебя злы. Поэтому мы сказали ему, что он вовсю развлекался со всеми этими женщинами.

– Пит! – воскликнула я в полном ужасе.

– Прости. Но мы хотели, чтобы он вспомнил, каким он был до срыва, еще до знакомства с тобой. Чтобы он мог понять, что на свете есть тысячи женщин, помимо тебя. – Он пожал плечами и умоляюще посмотрел на меня. – Но как бы мы ни уверяли его, что он может прекрасно прожить без тебя, он отказывался жить по велению разума – уж так он устроен. Он выслушал все про свои мнимые похождения с женщинами, не произнеся ни слова, а потом принялся собирать вещи, заявив, что собирается лететь в Сиэтл, и велел нам забрать твою сестру из реабилитационного центра, чтобы отвезти ее к тебе. Вот так обстоят дела. Мы – я и Райли – соврали ему, и это меня просто убивает. И как только он узнает правду, он никогда больше не будет нам доверять.

Его голос сорвался, он поспешно отвернулся, и в этот момент в комнату вошел Райли. Он стоял, переводя взгляд с меня на Пита и обратно, явно чувствуя, что что-то не в порядке.

– Парень, я все ей рассказал.

Райли, увидев недоверие на моем лице, явно пришел в уныние.

– Би, – произнес он и замолчал.

Буква – та самая буква, которая была вытатуирована на правом бицепсе Реми.

– Вы должны все ему рассказать, – заявила я, внимательно посмотрела на одного из них, потом на другого, не в силах больше выносить боль, которую я в тот момент испытывала из-за Ремингтона. – И больше никогда – слышите, никогда – не смейте ему врать. Это так несправедливо по отношению к нему. Я однажды тоже так поступила и понимаю, что вы просто хотели защитить его, как и я тогда, но… это ведь только создает путаницу у него в голове. Это так ужасно – не помнить, что с тобой происходило. Никогда больше его не обманывайте – и меня тоже. Вы слышите?

Райли провел рукой по лицу и произнес дрогнувшим голосом:

– Он выкинет наши чертовы задницы на улицу.

Я посмотрела на них обоих и покачала головой.

– Если вы действительно так считаете, значит, вы совсем его не знаете.

♥ ♥ ♥

Он проснулся через некоторое время после того, как ребята ушли. Глаза его были еще затуманены, но при виде меня обрели ясное выражение. Они не были пока полностью голубыми, но все же в этих бездонных черных колодцах уже проглядывала жизнь. И я почувствовала, как в моем сердце зарождается лучик надежды, и меня захлестнула волна эмоций.

– Ты только посмотри на себя, – произнес он еще слабым после наркоза голосом. Я уловила в нем нотки восхищения, словно я выглядела просто фантастически, и когда я увидела на его щеках ямочки, я просто онемела от эмоций, не в силах сдвинуться с места. Он не знает, в каком ужасном состоянии был без меня, но я-то теперь это знаю. Он не знает, что друзья приводили ему женщин, чтобы те доставили ему удовольствие, и что он отказался от них. Он даже не подозревает, какой он прекрасный, совершенный, потрясающе красивый, благородный, добрый, – все, чего я хотела в этой жизни.

И сейчас мне было безумно больно от того, что его братья, о которых он так заботится и которых так любит, просто растерялись настолько, что вынуждены были лгать ему.

– Лучше посмотри на себя, – с наигранным весельем произнесла я, опускаясь на колени рядом с кроватью и кладя щеку на его ладонь. Я поцеловала каждую ссадину на его руке.

– Ну, все ведь уже закончилось, я не хочу, чтобы ты волновалась, – произнес он, гладя меня по голове.

– Я знаю. – Опустив голову, я потерлась лицом о простыню, чтобы он не увидел слезы, невольно льющиеся из моих глаз. Я снова перецеловала все его пальцы. – Я знаю, что ты этого не хочешь.

Даже несмотря на то, что он еще находился под воздействием анестезии, его голос оказывал на меня такой же чарующий эффект, как обычно.

– Встань. Что ты там делаешь? – хрипло прошептал он и подтянул меня к себе. Я знала, что ему ввели препараты, расслабляющие мышцы, но даже в этом состоянии он легко поднял меня с пола и притянул к себе, и теперь мы расположились на кровати, как у себя в спальне. Мой округлившийся живот мешал полностью к нему прижаться, но все же он был еще не такой большой, поэтому я повернулась на бок, понюхала его шею и спрятала лицо на его широкой груди, укладываясь рядом.

– Боюсь, медсестры дадут мне пинка под зад, если нас застанут, – сказала я.

Он сжал мои ягодицы и попытался устроить поудобнее.

– Я не позволю им это сделать. Ведь ты мое лекарство.

Я закрыла глаза и вдохнула его запах. Он оставался прежним. Его руки были такими же, как всегда. Все казалось нормальным, за исключением того, что я была в одежде, а он в больничном халате и мы находились в клинике, а не в гостиничном номере. Он оставался собой, и я не могла сдерживать свои чувства. Ведь все, чего я хотела в этом мире, лежало сейчас здесь, рядом со мной. Я прижала ладони к его щекам и стала покрывать поцелуями его лицо, отчаянно сжимая его еще крепче.

– Реми, ты мой король. – Я обняла его. – Я не смогу сыграть без тебя ни одной шахматной партии.

Он пошевелился и отрегулировал что-то под кроватью, чтобы сесть слегка повыше. Он устроил меня у себя на коленях и прошептал на ухо:

– А ты королева, которая всегда защищает короля. – Мои слова его явно удивили, и когда я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, он начал гладить мои волосы, глядя мне в лицо, и я знала – хотя он и не подавал виду, – что он понял по моим распухшим глазам, что я плакала. Я чувствовала, как его губы по очереди прикасаются к моим векам. Он запустил руку в мои волосы и умоляющим голосом произнес:

– Будь сильной, моя маленькая зажигалка. Будь сильной, ведь я с тобой.

Я послушно кивнула.

– Я постараюсь, ведь ты меня вдохновляешь.

– Мы достали тебе то, что ты хотел, Рем, – произнес Райли с порога. Мне было так хорошо в объятиях Ремингтона, что я даже не повернулась к Райли. А потом я вдруг почувствовала, как к моей щеке прикасается что-то мягкое, шелковистое. Я открыла глаза и увидела, что Реми протягивает мне розу. С ума сойти! Он дарил мне розу прямо в больнице, и в его черных с голубыми крапинками глазах светились веселые искорки.

– Реми, – только и смогла произнести я, смущенно рассмеявшись.

– Я бы подарил тебе целый цветущий сад, если бы смог. – Он взял меня за подбородок и посмотрел прямо в глаза. – За то, что ты здесь сейчас со мной.

– О боже. – Я спрятала лицо у него на груди, потому что была просто не в силах это вынести, вцепилась в его больничный халат. – Я всегда буду рядом с тобой, когда тебе снова потребуется пройти через это. Обещаю, я буду рядом.

Когда мы уже покидали больницу, я получила сообщение от Мелани.

Как дела в сказочной стране? Живете долго и счастливо?

Я улыбнулась, усаживаясь в арендованный кадиллак, как будто это был обычный день, и Ремингтон, как всегда, сидел рядом со мной и обнимал меня за плечи. Я прошла через ад и снова вернулась в рай, и внезапно осознала, какой отныне будет моя жизнь: после темного периода всегда будет наступать свет, и мой свет – это он.

Я набрала ответное сообщение:

Великолепно.

– В прошлый раз электрошоковая терапия помогла нам избавить его от мыслей о самоубийстве, но пришлось проделывать это три раза в неделю, а сейчас у нас просто нет на это времени. Мы не можем давать ему сейчас препараты для расслабления мышц, поэтому остается надеяться, что этой перезагрузки хватит, – произнес Пит.

– Я в полном порядке, – огрызнулся Ремингтон. Мы все посмотрели на него. Райли первым набрался храбрости и заговорил:

– Рем, мы с Питом должны с тобой поговорить кое о чем, – произнес он, бросив на меня быстрый взгляд, словно призывая помочь ему урезонить Реми. – Пит получил новую информацию о сестре Брук, и думаю, нам надо с тобой это обсудить. Может, завтра утром перед тренировкой.

– Я тебя услышал, – просто ответил он, удивив всех, кто находился в машине. – Я пока вот думаю, что мне делать с такими придурками, как вы оба.

– Вот дерьмо, Рем, – сказал Райли, явно испугавшись его слов. – Не пугай меня так, я чуть в штаны не наложил.

Пит тоже выглядел очень расстроенным.

– Рем, богом клянусь, я никогда не лгал тебе ни о чем, помимо этого, мне тогда казалось, что большого вреда от этого не будет и что это лишь поможет поднять твой боевой дух.

– Что уж точно не поднимает мой боевой дух, так это мысль о том, что я не могу доверять вам, недоумки, – прорычал он, и они оба замолчали, выглядя при этом совершенно подавленными. – Вы, конечно, мои братья, но вот она предназначена мне судьбой. Если бы она покинула меня из-за вашего вранья, я бы от вас мокрого места не оставил. От вас обоих.

– Мы бы постарались вернуть ее тебе, Ремингтон, – робко произнес Пит. – Клянусь, если бы я знал о том, насколько глубоки твои чувства… Мы бы точно вернули ее.

– Рем, мы лишь пытались помочь тебе выжить. Как, впрочем, и всегда. Мы думали, что между вами все кончено и что только так мы можем тебе помочь. Но когда Брук вернулась, мы поняли, насколько были не правы, твою мать. Мы даже не знали, как тебе все объяснить, не выглядя при этом полными идиотами.

Реми задумался на какое-то время, и все трое обменялись странными, очень братскими и в то же время встревоженными взглядами. Потом Ремингтон кивнул, обнял меня, прижал к себе, а затем и вовсе с тихим рычанием уткнулся носом в ложбинку между ключицами и положил руку на мой круглый живот, а я с облегчением расслабила плечи. Я просто таяла в его объятиях.

В моем теле запорхали тысячи бабочек, когда я услышала, как он снова медленно втягивает мой запах, как будто это было нужно ему, чтобы успокоиться. Я наклонилась и поцеловала его темную макушку, пробегая пальцами по его волосам. Я целовала его и не могла остановиться, покрывая поцелуями его подбородок, виски, поднесла к губам его руку и поцеловала в раскрытую ладонь.

Когда мы снова оказались в гостиничном номере, Диана принесла обед. Ее лицо просияло при виде Реми, спокойно сидящего за столом. Он посмотрел на меня через стол, похлопал себя по коленям, и я радостно бросилась к нему. Он поднес к моему рту вилку, а я ощущала себя неразумным птенчиком, который не ел сто лет.

Он тихо спросил меня:

– Хочешь еще? – Он внимательно наблюдал за тем, как я жую, а потом взялся за свою вилку, и я кивнула, принимая в рот очередную порцию, а потом, даже не прожевав, прижалась своими губами к его губам. Потому что я не могла описать словами, какое облегчение испытывала после окончания страшной процедуры, увидев, что с ним все в порядке. Можно сказать, мне даже стало немного легче.

Он лениво повалился на постель, его тело все еще было расслаблено после анестезии и мышечных релаксантов. Матрас заскрипел под его тяжестью.

– Иди сюда, – позвал он меня, даже не поднимая головы, чтобы посмотреть, где я нахожусь.

Мы с ним успели только почистить зубы, и я в тот момент собирала вещи, которые он разбросал по комнате, а затем добавила к ним свои, сложив все это аккуратной кучкой на стоявшем в углу кресле. Закончив, я сбросила одежду и нырнула к нему под одеяло, прикасаясь своей обнаженной кожей к его. Все ощущения в моем теле тут же усилились во сто крат. Я была так благодарна ему за его прикосновения. За то, что снова слышу его голос. За те неповторимые моменты, которые переживала сейчас с ним. Теперь я понимала, насколько он дорог мне. Как дорога каждая песня, которую он давал мне послушать, когда его блестящий ум находился в спокойном состоянии и был полон света и добрых мыслей. Он был дорог мне, даже когда находится в своем «черном» состоянии, борясь со своими демонами, и все равно стремился ко мне.

Он обвил рукой мою талию, развернул меня и сжал в объятиях. Я все еще была на нервах после того, как наблюдала за той ужасной процедурой в больнице, и лишь еще крепче прижалась к нему. Я слышала, как он хмыкнул от удовольствия.

О боже… Этот его тихий, сексуальный смех.

– Это не смешно, – со слезами в голосе произнесла я. – Это совсем не смешно, твою мать.

– А вот и нет. Очень даже смешно, – прошептал он своим глубоким хрипловатым голосом, потирая мой нос подушечкой большого пальца. – Никто обо мне так раньше не беспокоился.

– Это неправда, Реми. Все, кого ты любишь, тоже любят тебя. Пит, Райли, тренер, Диана. Они просто лучше скрывают от тебя свое беспокойство, чем я.

Он задумчиво посмотрел на меня, а потом приложил ладонь к моему животу, прикасаясь к моим губам своими мягкими, нежными губами.

– Не переживай. Я проходил через это уже не раз. Все в порядке, зажигалочка. – Глядя на меня своими темными глазами, он провел большим пальцем по моему лбу. – И не надо делать такое расстроенное личико, хорошо? – Он изо всех сил прижал меня к себе и закрыл глаза, застонав от удовольствия. – Я хочу сделать тебя счастливой. Я хочу сделать тебя очень счастливой. Ты никогда не будешь грустить.

– Хорошо, – сказала я, все еще немного взвинченная, прижимая губы к его подбородку.

– Значит, договорились? – спросил он, поворачивая голову и прижимая свои губы к моим.

Положив руку на живот, я переплела свои пальцы с его и кивнула.

– Конечно, договорились. – Проведя рукой по его волосам, я забросила одну ногу на его бедра и принялась покрывать его лицо бесчисленными поцелуями, от чего он снова засмеялся. Я рассмеялась тихо вместе с ним. На моих губах играла улыбка при каждом поцелуе, и я не собиралась останавливаться.

Теперь я знаю, что он действительно мой. Эти пальцы были моими с того момента, как прикоснулись ко мне. Это лицо. Эти губы. Его большое, доброе, заботливое сердце, умеющее и ревновать, и прощать. Он принадлежал мне с того самого момента, как я стала принадлежать ему. Теперь я это знала и вновь ощутила себя целой после того, как разлетелась на кусочки, – целой и очень счастливой.

– Я хочу заснуть с тобой во мне, – умоляющим голосом произнесла я, проводя полуоткрытыми губами по его подбородку и вцепившись ему в плечо. Я вдыхала запах его теплой кожи и пыталась прижаться к нему как можно теснее, несмотря на выпуклый животик.

Он опустил руку и начал ласкать меня пальцами, медленно повернул голову, медленно, даже лениво взял мой рот и принялся лизать языком изнутри, явно наслаждаясь процессом.

– Ты готова? – пробормотал он нетерпеливо.

– Наполни меня, – все, что я смогла сказать, издавая беззвучный стон, а он схватил меня за талию и опустил вниз на свой возбужденный член, входя в меня, и я почувствовала себя такой наполненной, что не могла произнести ни слова, не могла дышать, ни о чем думать, кроме того, что Реми находится во мне, его горячий член пульсирует, его губы жадно прижимаются к моим, медленно целуя. И что я принадлежу ему.

♥ ♥ ♥

В день решающего боя его глаза оставались почти черными, и атмосфера в президентском номере была весьма напряженной, пока мы ждали, когда он закончит подготовку.

Пит, Райли и тренер нетерпеливо топтались у двери его спальни, а меня сжирало беспокойство, потому что я сильно сомневалась, что ему в его состоянии следует участвовать в боях.

– Надо напомнить ему про Скорпиона! – шепотом прошипел тренер Питу. Как я поняла, он хотел спровоцировать Ремингтона и вызвать у него взрыв энергии, но Пит покачал головой.

– Нет, не стоит злить его. Он обратит свой гнев против себя самого, ведь он еще не вышел из депрессии, – прошептал Пит.

Но лично я чувствовала, что Реми изо всех сил борется сам с собой. Он замкнулся в себе, пытаясь преодолеть свои внутренние противоречия. Он не произнес ни единого слова осуждения в свой адрес, но я чувствовала, что в глубине души он сам себя ненавидит. Электрошоковая терапия в какой-то степени помогла, но он еще не до конца вышел из депрессии. Сердце мое разрывалось при мысли о том, что ему придется выходить на ринг в таком состоянии.

– Попробуй разогреть ему мышцы, Брук, – предложил Пит. Я подошла к Реми, молча завязывающему в этот момент шнурки на кроссовках, и провела руками вверх-вниз по его спине, пытаясь расслабить мускулы, пробудить их медленными, сильными движениями пальцев.

– Отлично, Реми, давай взбодримся. Я знаю, что тебе эта песня нравится, – произнес Пит, доставая плеер.

Комнату наполнили звуки «Восстания» рок-группы Muse, включенной на полную мощь. Реми, похоже, среагировал на бурную ритмичную мелодию, и его мышцы невольно ожили под моими пальцами.

Мое сердце замерло. Неужели он все-таки приходит в себя?

Он так был поглощен внутренней борьбой, что мне казалось, у него уже не хватало энергии для боя со Скорпионом.

Он натянул вторую кроссовку, а я продолжала разминать его твердые мускулы, изо всех сил пытаясь посылать ему добрую целительную энергию. Я разогрела каждую мышцу спины, одну за другой, уделяя особое внимание мышцам плечевого пояса. Когда я, не удержавшись, наклонилась, чтобы спросить, как он себя чувствует, он резко повернулся, схватил меня за шею и жадно припал губами к моему рту.

Когда он наконец отстранился, мои губы горели, а его темные глаза сверкали, полные непреклонной решимости. Он смотрел на меня, словно я была единственной надеждой в его жизни, и его взгляд был таким диким и свирепым, что в моей душе зажглась искорка надежды: возможно, его боевой дух возродится, и он будет готов к схватке. Возможно, он все же захочет с честью выйти из всего этого. Я знала, как сильно он хотел выиграть чемпионат, и я знала, как он ненавидит это свое состояние, когда его темная сторона пытается одержать над ним верх.

– Ремингтон, дружище, ты же этого так долго ждал. – Пит схватил его за плечи и сильно сжал, чтобы привлечь внимание к себе. – Только подумай, все, о чем ты мечтал, совсем рядом. Абсолютно все. Знаю, у тебя большие планы после чемпионата. Если ты победишь, все станет возможно. Брук, ребенок…

При этих словах он закрыл глаза на несколько секунд, а потом сделал медленный-медленный вдох. Пит наклонился и прошептал ему что-то на ухо. Ремингтон кивнул и хрипло сказал:

– Спасибо. – А потом снова открыл глаза, поднялся, и все синапсы в моем мозге взорвались от восторга.

Уже облаченное в боксерский костюм, его рельефное загорелое тело выглядело как первоклассная боевая машина, которую он сам создал. Когда он произнес: «Брук, иди сюда», – я была так безумно взволнована из-за предстоящего матча, что еле стояла на ногах. Он обхватил меня руками и крепко обнял, нежно целуя в ухо.

– Я хочу, чтобы ты все время была в поле моего зрения. Все время, слышишь?

Внезапно я внутри вся содрогнулась, осознав, что он будет драться сегодня вечером и, что бы ни случилось, мне придется на это смотреть.

– Я с места не сойду, обещаю, – ответила я.

Он еще пару секунд пристально смотрел на меня, а затем еще раз поцеловал меня в ухо и похлопал по заднице. А потом принялся прыгать на месте. Крутить корпусом и руками, и вся атмосфера в номере вдруг резко изменилась. Казалось, вся команда вздохнула с облегчением.

– Где Джо? – резко спросил он Пита.

Сердце мое затрепетало, потому что я осознала, что он действительно возвращается к жизни.

– Она уже проверяет зал, – сказал Пит, и в голосе его слышалось волнение – он, видимо, тоже понял, что происходит.

– Ни ты, ни Джо не спускайте глаз с Брук, слышишь? – властным голосом произнес Реми, не отрываясь от разминки, наклоняя голову то к одному плечу, то ко второму.

– Мы все поняли, дружище, – заверил его Пит. – Ну, как? Все готовы?

– Тренер забросил на плечо спортивную сумку со свежей одеждой для Ремингтона, энергетическими напитками и дополнительными наушниками.

– Готовы, – ответил Ремингтон, выдергивая проигрыватель из динамиков. Музыка тут же замолкла. Он схватил свои наушники с тумбочки и присоединил к плееру.

– Вот и молодцы! – воскликнул тренер.

– Настоящий мужик, – восхищенно произнес Райли.

– Кто сейчас надерет кое-кому задницу? – Тренер хлопнул Реми по спине, и они направились к двери.

– Разумеется, я, – тихо прорычал Ремингтон.

Тренер еще сильнее похлопал его по спине.

– Чье имя будут выкрикивать болельщики сегодня?

– Мое.

– Назови его!

– Рип.

– Не так, мать твою.

Ремингтон со всей силы ударил себя в грудь и прокричал:

– РИ-ИП!!!

Тренер присоединился к нему.

Они стукнулись кулаками, тренер вывел его из номера, и они направились к лифту, а все остальные последовали за ними.

– Ты готов к этому бою, парень?

– Готов.

Тренер кивнул, а потом попытался подначить его.

– Что будешь делать, если он не захочет сдаваться? Ты уже решил, как поступишь?

– Я знаю, что делать.

Когда я услышала, как спокойно он ответил на этот вопрос, у меня подкосились ноги, все тело задрожало, по коже побежали мурашки. Мне очень хотелось быть сильной, набраться смелости и смотреть этот бой, но за всю свою жизнь я никогда так не боялась.

Нахмурившись, Ремингтон ткнул пальцем в грудь тренера.

– Что бы ни происходило, даже не вздумай бросать полотенце на ринг и не проси прекратить бой, признавая мое поражение. Слышишь меня? Мы ни за что не сдадимся.

Атмосфера накалилась до предела, мужчины обменялись яростными взглядами. Не получив немедленного ответа от тренера, Ремингтон слегка подтолкнул его в корпус.

– Тренер, ты ни в коем случае не будешь бросать это гребаное полотенце. Мы не сдадимся. И точка.

Тренер бросил на меня быстрый взгляд, очень быстрый, но я все же заметила тень сомнения в его глазах, когда он согласно кивнул. Я услышала, как стоящий рядом со мной Пит издал глубокий вздох, он взял меня за руку, и тут раздался звонок лифта.

– Пойдем, – произнес он.

Мы вошли в кабину, я так сильно нервничала, что, казалось, бешено колотящееся сердце сломает пару ребер еще до того, как мы приедем в клуб… Ремингтон преспокойно возился с плеером, держа наушники в одной руке. Он явно хотел настроиться на схватку. Меня переполнили любовь и нежность, когда он, наклонив темную голову, надел наушники и запустил плейлист.

– Ну, зачем ты ему это пообещал? – набросился Райли на тренера с обвинениями, пока Реми слушал музыку, в голосе его явно прозвучали обвиняющие нотки. – Если все сегодня пойдет по плохому сценарию, мы не можем позволить ему умереть.

– Глаза у него уже становятся голубыми! Если кому и суждено сегодня умереть, то только не нашему мальчику! – возмутился тренер.

Слушая их безумный разговор, я чувствовала, что живот у меня свело, словно там свернулась в клубок гремучая ядовитая змея, и, не в силах больше молчать, я произнесла:

– Пит, о чем это вы сейчас говорите? Я уже просто выпадаю в осадок от всего этого.

– Ходят слухи, что будет матч века, – ответил он едва слышно. – Оба бойца страшно упрямы, и одному из них придется признать поражение, чтобы определился чемпион, Брук. Дело может плохо кончиться. Как ты и говорила… совсем дерьмово.

Перед моими глазами пролетели воспоминания о заключительном бое прошлого сезона. Реми, лежащий без сознания на окровавленном полу ринга. Толпа, в неистовстве выкрикивающая его имя. И наступившая тишина, когда его фанаты наконец поняли, что их обожаемый Рип – свирепый, яростный и такой прекрасный – побежден.

При этих воспоминаниях все внутренности у меня скрутило, как кренделек, но тут лифт остановился, и Ремингтон схватил меня за руку и слегка придержал, шепча мне в ухо:

– Ты должна все время быть у меня на виду.

Он буквально сверлил меня взглядом, и мне оставалось лишь молиться, что он не заметит беспокойства в моих глазах. Неожиданно он стянул с себя наушники, теперь они висели у него на шее, и я могла слышать льющуюся из них музыку. Безумную, быструю мелодию.

– Даже не думай покидать свое место, Брук, – произнес он, провел по моим волосам и прижался губами ко рту, наслаждаясь моим вкусом и даря мне свой, после чего я почувствовала себя опьяненной, у меня закружилась голова. Он прижал свой лоб к моему, глядя на меня.

– Я обожаю тебя каждой клеточкой моего тела, каждым вдохом. – Последовал еще один быстрый поцелуй, и он хлопнул меня по заднице.

– Посмотришь сегодня, как я сломаю его.

Пока мы ехали в клуб, где должен был состояться матч, его рука лежала на спинке моего сиденья, в то время как он слушал музыку. Все остальные в машине хранили молчание. Когда он отправился в раздевалку, от него исходила свирепая решимость, и мне так хотелось крикнуть ему вслед: «Я люблю тебя!», но он был поглощен музыкой, настраиваясь на предстоящий бой.

– Пит, он действительно в состоянии сделать это? – прошептала я в неуверенности.

– Я уверен в этом, Брук. Мне бы так не хотелось, чтобы депрессия разрушила его мечты. Пойдем, – произнес он, и мы направились через толпу к нашим местам.

В тот вечер в зале было не меньше пары тысяч зрителей. Клуб весь сезон заманивал болельщиков на финальные бои, и теперь все жаждали крови в предвкушении схватки Скорпиона и Рипа. Лица болельщиков были размалеваны краской, изображающей кровь. Ярко-красные буквы «Р» украшали щеки и декольте женщин.

Я заметила, как много фанатов, уже сидящих на своих местах, носили цвета Ремингтона, но были и те, кто обозначал свою приверженность черным – цветом Скорпиона, особенно среди тех, кто стоял сзади.

Я заняла свое кресло рядом с Питом, обратив внимание на то, что Реми опять зарезервировал по два места с каждой стороны от нас – они оставались свободными. Мне казалось, что ожидание длится целую вечность. Вид пустого ринга только возбуждал толпу, ревущую в ожидании появления Ремингтона и Скорпиона.

– РИ-И-ИП! – дружно орала группа фанатов, сидящих по другую сторону ринга.

Рядом со мной несколько человек принялись кричать:

Выходите! Выходите!

Раздался треск настраиваемого микрофона, и на платформе появился комментатор. У меня душа ушла в пятки.

– Добрый вечер всем, леди и джентльмены! – Зал заревел от восторга. – Рад приветствовать вас в нашем клубе. Вы готовы? Вы готовы к самой невероятной схватке этого сезона? Вас ждет потрясающее зрелище! Судья?

Судья, стоявший в углу ринга, повернулся к нему.

– Объявляю, что сегодня ваши услуги нам не понадобятся, – вежливо произнес комментатор с демонстративным поклоном, от чего толпа взорвалась неистовым ревом. Все повскакали с мест, выражая свой восторг.

– Отлично! – оглушительно крикнул комментатор, обращаясь к зрителям. – В сегодняшнем поединке отменяются ВСЕ правила. Судить этот матч никто не будет. Любые приемы разрешены. Слышите – любые! Нокауты тоже не считаются. Бой будет продолжаться, пока один из участников не признает себя побежденным.

– Или умрет, – раздался восторженный рев толпы.

– Да, леди и джентльмены! Сегодня нам предстоит увидеть бой до добровольной сдачи одного из бойцов! А теперь позвольте мне вызвать на ринг самый страшный кошмар вашей жизни! Того, услышав имя которого плачут ваши детишки! Того, при виде которого хочется бежать со всех ног. Бойца, против которого не вышел бы ни один из вас. Наш прошлогодний чемпион, который хочет отстоять свой титул, Бенни Черный Скорпи-о-он-н!

Я задыхалась от ужаса, не представляя, как я все это вынесу. Сидеть в зале, наблюдая за этим чертовым матчем века. Это было выше моих сил. Я так нервничала, что каждый орган в моем теле сжимался, мне казалось, что меня вот-вот вырвет. В этом бою разрешены любые приемы. Рефери отсутствует. Все получилось, как предвидели ребята, а я даже не знала, в каком состоянии Ремингтон будет драться.

– Пит, меня сейчас вырвет, – чуть не задохнувшись, произнесла я, судорожно втягивая в себя воздух, а мой живот внезапно свело сильной судорогой.

Вдалеке показалась фигура в развевающемся черном халате, идущая по направлению к рингу, и при виде Скорпиона у меня тошнота поднялась к горлу.

Скорпион.

Он вызывающе показал всем средний палец, и я подумала, что он еще ужаснее Волан-де-Морта, потому что не вымышленный персонаж, а живой человек.

– Вот ведь мерзавец, – с отвращением произнес Пит.

В последний раз, когда я видела Скорпиона на ринге, Ремингтон намеренно проиграл бой, чтобы спасти Нору от этого отвратительного ублюдка. Нора, где она сейчас? Моя глупая маленькая сестренка. Что Скорпион с ней делает? Ремингтон просил меня доверять ему, и я действительно ему доверяла, но мой страх был настолько велик, что, когда я смотрела на этот воплощенный кошмар, последние крупицы разума покидали меня. Я просто была не в состоянии заглушить настойчивую мысль о том, что Ремингтон может пострадать во время сегодняшнего боя. Он пострадает, и, как и прежде, я ничего не смогу с этим поделать! Ничего!

Неожиданно по другую сторону ринга я заметила Нору, и во мне поднялся ужасный гнев и обида на нее, когда я поняла, что она избегает смотреть в мою сторону.

Скорпион запрыгнул на ринг. Его помощник снял с него халат, и он продемонстрировал толпе еще одного огромного черного скорпиона, которого, видимо, недавно нанес на всю спину. Он повертелся на ринге, красуясь перед зрителями. Этот тип стал еще уродливее, и я испытала настоящее удовольствие при виде шрама – подарка от Реми – на его мерзкой роже.

– Приятно видеть, что он такой же отвратительный, – хмыкнул Пит.

– Пит, я поверить не могу, что моя сестра, освободившись от этого чудовища и перестав принимать наркотики, вдруг снова к нему вернулась. Как подумаю об этом, мне дурно становится. – Я снова бросила через ринг взгляд на Нору, и при мысли о ее предательстве мне словно нож в сердце вонзили.

– Все совсем не так, как ты думаешь, Брук, – сообщил мне Пит, кивая на ринг. – Ты ведь многого не знаешь. Просто подожди, и все поймешь.

– Что ты имеешь в виду? – ошарашенно спросила я, но если Пит и ответил, я его не услышала.

Скорпион повернулся в сторону Норы, и сестра посмотрела на него с мрачным выражением, которое вовсе не походило на выражение лица влюбленной молодой женщины. Он резко развернулся, чтобы взглянуть прямо на меня, и демонстративно показал мне средний палец.

– Черт, Брук, ради любви к Реми…

Я подняла обе руки, показывая ему средние пальцы, и Скорпион одарил меня гнусной ухмылкой, продемонстрировав желтоватые зубы.

Пит ахнул и застонал, словно у него схватило живот.

– Если Ремингтон узнает, что он только что показал тебе непристойный жест и ты ответила ему тем же…

Тут же раздался свист и крики неодобрения, и Скорпион продемонстрировал средний палец и зрителям тоже, все с тем же наглым оскалом, но этого ему показалось мало – он схватился за паховую область и сжал ее с вызывающим видом. Толпа заревела с еще большим возмущением.

Боже, я никак не могла понять, как может моя сестра иметь дело с таким мерзким типом. Она всегда была такой романтичной. Всегда мечтала встретить своего принца. И все для того, чтобы в конце концов связаться со Скорпионом?

– И еще один претендент на титул чемпиона. Мы все его знаем! Мы все хотим посмотреть, сможет ли он его завоевать сегодня. Итак, кто же это? Готовьтесь встречать единственного и неповторимого Ремингтона Тейта! Вот он – Р-и-и-ип!!

Я ничего не могла с собой поделать – при звуке его имени меня словно молния пронзила. В зале стоял шум, когда выходил Скорпион. Но крики и бурное ликование, которыми толпа встретила Ремингтона, заставили мое горло сжаться от эмоций, и сердце замерло в груди.

– Ре-мин-гтон! Ре-мин-гтон! – нараспев кричала толпа. Казалось, красный цвет заполнил весь зал. А потом я заметила единственное алое пятно, которое я так жаждала увидеть, и все мое тело устремилось к нему. Зрители вокруг меня выкрикивали его имя, я буквально тонула в нем, как и в красном цвете, который, казалось, был повсюду.

– Реми, прикончи его!!! Вперед, Р-р-р-и-и-ип!

Все мои органы заработали на полную катушку. Легкие, сердце, надпочечники, глаза – каждая частичка моего тела жаждала его. Он трусцой вбежал на арену, и меня закрутило в водовороте тревоги, страха и волнения. Я разрывалась между стремлением увести его отсюда в безопасное место и желанием присоединиться к восторженным крикам фанатов, дать ему понять, что он единственный здесь король ринга. Одним легким прыжком он оказался на ринге и тут же позволил Райли сдернуть с его плеч алый халат. Мне казалось, что я слышу единый вздох, сорвавшийся с уст женщин, сидящих рядом со мной.

– Реми, убей его! – кричала одна из них.

А потом произошло нечто удивительное. Он начал свой фирменный поворот, красуясь перед зрителями, демонстрируя свои загорелые твердые мускулы во всем великолепии, и я услышала, как женщина рядом экзальтированно завопила, что его тело должно быть увековечено в мраморе, ведь оно воплощение мужественности и совершенства. И тут он посмотрел на меня. Голубые глаза его сияли как звезды. Это был самый яркий, самый чистый голубой цвет на свете. Он улыбнулся, продемонстрировав очаровательные ямочки на щеках, и я с дрогнувшим сердцем поняла, что имел в виду тренер, когда упоминал о нормальном состоянии. Его глаза в тот момент действительно были голубыми. Прозрачными, удивительно красивыми, сверкающими. Эти глаза и ямочки на щеках вызвали у меня в животе порхание тысячи бабочек, я словно взорвалась фейерверком.

Меня охватила буря эмоций, и внезапно я каждой клеточкой своего тела поняла, что ему удалось преодолеть себя. Это действительно так. Перед нами снова был Ремингтон Тейт. Человек, который падает и поднимается, и это повторяется снова и снова. Он идет вперед, с трудом преодолевая преграды, побеждает и упорно продолжает свой путь. И он своего добился. Я помнила, кто он. Откуда берется его сила и упорство, из какого неведомого источника, которого нет ни у кого в мире. Он непобедим, его невозможно сокрушить. И он раздавит Скорпиона, как и обещал.

Прозвучал гонг, и мой парень сразу ринулся в бой, не теряя времени даром. Он сразу вышел в центр ринга. Скорпион, видимо, предполагал, что какое-то время они будут прыгать друг вокруг друга, примериваясь, но Ремингтон умудрился нанести ему несколько быстрых ударов по корпусу, заставив мерзкое животное отшатнуться.

От волнения кровь у меня вскипела, забурлила пузырьками. Я прижала руку ко рту, а потом закричала вместе со всеми.

– Реми!

– Брук! – Пит заставил меня опуститься на место, но я была так взволнована, что не могла сидеть спокойно. Я чувствовала его, Ремингтона, чувствовала тяжесть его ребенка в своем животе. Я чувствовала, что он живет во мне, его энергия пронизывала меня.

Бойцы сразу начали сражаться в полную силу.

Реми обрушил кулаки на челюсть Скорпиона, от чего тот пошатнулся. Я едва могла сдерживать эмоции, переполнявшие мое сердце, и тяжело дышала. Боже, казалось, я так долго – целую тысячу лет – ждала, чтобы увидеть этот поединок, а теперь была просто не в состоянии все это выносить. Толпа фанатов тоже давно предвкушала этот бой, и теперь они кричали изо всех сил. И я вместе с ними!

– Вперед, Реми!

– Бей его, Реми!

– Ремингтон, я так люблю тебя, мать твою! Боже, я так тебя люблю! – изо всех сил кричала я.

– Брук! – с упреком произнес Пит, указывая на мой живот. – Тебе вредно так прыгать.

– Полезно, Пит! Очень даже полезно! – Ребенок зашевелился, и живот схватило судорогой, но подобное у меня иногда случалось – я знала, что дети так себя ведут за три месяца до родов. Наверное, он почувствовал мой адреналин. Или понимал, что папа его сейчас сражается. Он шевелился каждый раз после судороги, и я подумала, что обстановка вокруг сейчас слишком накалилась, чтобы расслабиться. Как можно спокойно смотреть на все это?

– Просто не понимаю, почему Реми так преображается на ринге, – произнес Пит. – Не успел он подняться на арену, как уже готов драться. Райли утверждает, что все дело в мышечной памяти, но я точно не уверен.

– Это же Реми, Пит, – взволнованно сказала я, схватила его за плечи и обняла. Реми снова нанес противнику идеальный удар, тут же закрылся, попрыгал и снова атаковал, в то время как Скорпион еще не попал по нему ни разу. Ни разу.

Толпа продолжала кричать нараспев:

Убей его, Рип! Убей его, Рип! Убей его, Рип!

Пит рассказал мне, что даже самые лучшие тренеры в мире не могут поставить бойцу сильный удар – ты либо способен на это, либо нет. Он объяснил, что тренировками можно добиться скорости, но они не сделают твою руку тяжелой. И теперь я могла видеть разницу.

Стало понятно, почему Скорпиону пришлось прибегнуть к коварной уловке, чтобы выиграть прошлогодний чемпионат.

В промежутках между раундами Реми, переполненный энергией, продолжал прыгать, в то время как Скорпион сидел на стуле с опущенной головой, глядя в пол, а его помощники суетились вокруг, нанося мазь на его ссадины.

Снова прозвучал гонг.

Реми, оттолкнувшись от канатов, атаковал Скорпиона, но на сей раз тот ответил тем же, нанеся быстрый и точный удар, сбивая тем самым ритм атак Ремингтона.

Бойцы вошли в клинч, но Реми резким движением вырвался и нанес противнику хук справа. Скорпион парировал, прикрывшись рукой, и ответил мощным прямым ударом прямо в грудную клетку Ремингтона.

Тот чуть не задохнулся, но даже не сдвинулся с места. Нет, мой мощный дуб не может покачнуться. Напротив, он начал градом наносить удары, его лицо было таким сосредоточенным и свирепым, и голова Скорпиона моталась из стороны в сторону, из ноздрей и ссадины у глаза лилась кровь.

В ответ Скорпион обрушил кулак на челюсть Ремингтона, и у того изо рта потекла струйка крови. Мое тело сотрясла еще одна судорога, и на сей раз у меня перехватило дыхание. Бой был таким напряженным, что я испытывала невыносимую боль и в то же время возбуждение, наблюдая за ними. Они осыпали друг друга градом ударов. Бойцы скакали по рингу, преследуя и атакуя друг друга. Разница между ними была очевидна: Ремингтон был быстрее и сильнее, а Скорпион в тот вечер выступал неким подобием боксерской груши. Он покачнулся и чуть не потерял равновесие, но все же не упал и продолжил атаковать, нанося Реми ответные удары. У него получилось схватить Реми за шею, и он попытался бросить его на пол, а когда ему это не удалось, он поднял колено и ударил Реми в живот.

– Что?! Это нечестный прием! – завопила я.

– Ремингтон боксер, он никогда не использует ноги во время поединка, только для того, чтобы стоять. Но в этом пространстве дозволено все. Если Скорпион захочет покусать его, то и это не возбраняется.

Во мне снова проснулся страх, и опять живот схватило судорогой, настолько сильной, что мне пришлось закусить руку, чтобы подавить стон боли, и я на минуту опустилась на место.

С разъяренным рыком Ремингтон отбросил Скорпиона и стал наступать на него, как бульдозер, нанося один мощный удар за другим. Бум! Бум! Бум!

Я неоднократно наблюдала, как он колотит свою боксерскую грушу, но никогда не видела, чтобы он с такой силой набрасывался на живого человека. Скорпион прикрыл голову и согнулся, но Ремингтон резко атаковал, врезав кулак в его живот. Один удар, второй, третий. Скорпион отлетел на канаты и упал на колени.

Он сплюнул на пол и с усилием поднялся, а Ремингтон немного отступил назад, переводя дыхание. Его глаза под нахмуренными бровями сверкали, как у хищника.

Скорпион бросился вперед, и ему удалось нанести прямой удар Реми в челюсть, а потом провести серию по корпусу. Реми слегка отшатнулся.

Я видела жуткую улыбку на лице Скорпиона, когда он прицельно обрушил свой кулак на висок Реми, и Ремингтон отлетел на канаты с жутким звуком. Я дернулась на месте с отчаянным криком боли.

Реми выпрямился, судорожно вздохнув, его грудная клетка тяжело вздымалась, и сердце мое чуть не разлетелось на кусочки. Боль, которую я испытывала каждый раз, когда он получал удар, была просто невыносимой, даже по сравнению с непрекращающимися спазмами. Я вся содрогнулась внутри, когда он снова направился к Скорпиону, теперь так же покрытый кровью, как и его противник.

Они снова сошлись в схватке, и я явственно слышала звуки ударов кулаков об их тела.

Бум, бум, бум!

Мои нервы были напряжены до предела, а матч все продолжался. Один раунд за другим. Никто из бойцов не хотел признавать поражение. Никто не падал на пол. Отчаянно ерзая в кресле, я услышала лопающийся звук и какое-то журчание. Посмотрев вниз, я, к своему ужасу, увидела, что из-под юбки по моим голым ногам струится вода.

– О боже, только не это, – пробормотала я.

Чувствуя, что у меня от страха отхлынула от лица вся кровь, я бросила взгляд на Ремингтона, потом на Пита, но он был так поглощен поединком, что я закрыла глаза и мысленно обратилась к ребенку – пожалуйста, пожалуйста, подожди, пока твой папа закончит этот бой…

А ведь я ношу его всего шесть с половиной месяцев, может быть, семь. Я не могу рожать сейчас!

Ремингтон выбросил кулак вперед, нанося серию ударов. Он двигался так быстро, что я не могла уследить за его движениями и только слышала хруст ломающихся костей.

Теперь я не сомневалась – у меня начались роды. Схватки накатывали одна за другой. Все, о чем я читала в книгах, происходило со мной. У меня отошли воды. Слава богу, это была лишь тоненькая струйка, текущая по ноге. Я сделала глубокий вдох, когда начался новый приступ боли. Спазмы, которые я ощущала до того момента, не шли ни в какое сравнение с болью, которую я испытывала сейчас. Но Ремингтон все еще сражался на ринге, и я не сдвинусь с места, пока он не будет готов уйти.

Боже, у меня не было даже времени испугаться родов!

Я была так занята, пытаясь вспомнить, что говорилось в книжке, которую я читала, – о правильном дыхании, – что даже не заметила подошедшую ко мне Нору.

– С тобой все в порядке, Брук? – обеспокоенно спросила она.

Вот дерьмо. Она все заметила.

– Просто отлично, – выдохнула я, когда схватка отпустила.

– Брук, Бенни ни за что не сдастся. Он скорее умрет, – добавила она дрожащим голосом. На глазах ее появились слезы. – Ты же не хочешь, чтобы Реми убил его. Подумай, что потом будет с его психикой! И Бенни вовсе не такой монстр, как вы думаете, это точно!

– Нора, – Пит протянул руку и притянул Нору к себе, – мы обо всем позаботились. Скорпион больше не причинит тебе вреда. – Глядя ей в глаза, он протянул руку и дотронулся до ее лица, ее дыхание прервалось при этом прикосновении, и между ними прокатилась жаркая волна. Пит заговорил потеплевшим голосом: – Мы провели переговоры. И мы все получим.

– О чем вы? – спросила я удивленно. – Что вообще происходит?

Пит поднялся, чтобы уступить Норе место, а потом уселся на свободное кресло рядом со мной.

– Пит, объясни, что происходит?

– Пит! – воскликнула Нора. Она яростно затрясла головой, и Пит заколебался.

– ПИТ! – продолжала гневно настаивать я. – Клянусь, я не собираюсь терпеть эти секреты.

Пит подергал свой галстук, а затем наклонился ко мне голову и быстро прошептал:

– Скорпион жаждет крови Ремингтона. Он уверен, что наш парень не сможет заставить его сдаться, и при этом не собирается его убивать, поэтому уговорил Реми, что финальный матч чемпионата будет продолжаться до того момента, пока один из бойцов не потребует прекратить поединок. Если Реми победит, он не только будет признан чемпионом, но и получит ту самую видеозапись с Норой…

Нора издала сдавленный звук и закрыла лицо руками. Я была в полном шоке, мой мозг отказывался обрабатывать эту информацию. Неужели Нору шантажировали с помощью какой-то видеозаписи? И Реми согласился на такие дикие условия?

– Он сам так захотел, – тут же произнес Пит.

– Боже, Нора, – произнесла я. При мысли о том, что этот сумасшедший тип использовал мою сестру, чтобы заставить Ремингтона сделать губительный для его души выбор, что он может действительно убить Скорпиона, меня охватил страх за нас всех. Если этот негодяй не сможет победить Реми, он постарается превратить его в убийцу?

И Реми навсегда погрузится во тьму…

Я сосредоточила внимание на сестре, и когда у меня началась очередная схватка, Нора медленно положила руку мне на живот.

– Что-то не так с ребенком?

Судорожно втянув в себя воздух и наклонившись к ней, чтобы Пит не услышал, я кивнула:

– Да.

– Чем я могу тебе помочь, Брук?

– Просто держи меня за руку, пока я смотрю, как мой парень расправляется с этим гадом.

Словно услышав мои слова, Ремингтон принялся с новыми силами колошматить противника. Мои нервы окончательно сдали. Почти черная кровь Скорпиона пролилась на ринг, но несмотря на то, что этот тип еле стоял на ногах, он явно не собирался сдаваться.

Ремингтон тоже тяжело дышал, но непрерывно наносил удары. Он схватил его за шею и развернул в ту сторону, где раньше сидела Нора. Теперь ее место пустовало. Его губы зашевелились, и он сказал что-то Скорпиону на ухо, и когда тот издевательски усмехнулся, раздался громкий треск.

– А-а-ах… – выдохнула толпа, когда Реми сломал локоть Скорпиону и теперь его рука бессильно болталась.

Живот у меня скрутило, потому что поединок стал еще более ожесточенным. Реми загнал Скорпиона в угол ринга и наносил ему удары по голове, как по боксерской груше, отчего та моталась из стороны в сторону. Скорпион изо всех сил сопротивлялся и ударил коленом Реми в живот.

– Брук, – всхлипнула Нора, – они собираются друг друга убить!

Раскаленный комок страха застрял у меня в горле, когда мы с ней с нарастающим ужасом наблюдали за боем, разгоревшимся с новой силой. Скорпион попытался нанести Реми пару ударов ногой, они снова переместились в центр ринга. Реми был весь покрыт кровью – своей и противника. Скорпион едва мог стоять на ногах, но все равно яростно атаковал Реми, пытаясь ударить его головой.

– Один из них должен сейчас остановиться! – едва слышно прошептала Нора.

– И это должен быть Скорпион, – произнесла я.

В этот момент Ремингтон нанес два быстрых прямых удара, от которых Скорпион тут же рухнул на колени. Толпа взволнованно заревела. Реми вытер ладонь о лоб и нашел меня взглядом среди зрителей.

После этого, не спуская с меня глаз, он схватил Скорпиона за волосы, рывком поднял на ноги и указал на Нору, которая сидела рядом со мной.

Он что-то прошептал Скорпиону, и тот в ответ сплюнул кровь на пол ринга.

Реми отшвырнул его и снова встал в стойку, защищаясь кулаками и словно говоря:

Ну что, гад, давай продолжим бой и посмотрим, кто из нас устанет быстрее.

И они снова принялись драться. Ремингтон выбросил руку вперед, нанося противнику свой коронный удар, который так нравился болельщикам, и они тут же завопили от восторга в знак поддержки. Все его мускулы напряглись. Скорпион выдержал два таких удара, еще один хук – и плашмя грохнулся на пол.

Зрители были возбуждены до предела, по залу вновь прокатился привычный речитатив, переходящий в оглушительное крещендо:

– Ре-мин-гтон! Ре-мин-гтон! РЕ-МИН-ГТОН!.

– Рип! Кончай с ним, Рип!!! – заорал молодой человек, сидевший в первом ряду с края.

Наступила мертвая тишина, когда Ремингтон приблизился к неподвижному телу Скорпиона. Мне показалось, что я не могу дышать. Мое сердце кувыркалось к груди, а Нора начала тихо рыдать рядом со мной.

Скорпион корчился на полу ринга. Ремингтон, не отрываясь, смотрел мне в глаза, его широкая, блестящая от пота грудь вздымалась при каждом вздохе. Мой лоб наморщился от боли, но я лишь молила Бога, чтобы он не заметил, что со мной что-то происходит.

– Вперед, Реми! – закричала я, уже не в силах подняться с места. Он повернулся и врезал пытавшемуся подняться Скорпиону по лицу, отчего тот снова повалился на пол.

Публика одобрительно взвыла.

Реми схватил Скорпиона за здоровую руку и сломал ему пальцы одним движением, а потом и запястье.

Глаза у Скорпиона вылезли из орбит. Он начал извиваться, когда Реми переместил руки к его еще не сломанному локтю. Реми вывернул его под неестественным углом, и по моему телу пробежала судорога, с губ сорвался болезненный стон.

Скорпион метался под ним, плевался. Неожиданно раздался громкий крик, и рядом с извивающимся телом Скорпиона на пол ринга упало черное полотенце.

Увидев его, Ремингтон сжал челюсти, а публика зашумела, когда поняла, что команда Скорпиона подала знак – они признают поражение. На лице Реми промелькнуло разочарование, но, помедлив пару секунд, он наконец отпустил противника. Изо рта Скорпиона вытекла большая струя крови, он, тяжело дыша, смотрел на Реми снизу вверх.

Ремингтон отошел было от него, но, услышав, как тот пробормотал что-то едва слышно, повернулся и снова обрушил на него свой кулак, отчего тот потерял сознание.

– РИ-И-ИП! – услышала я крик комментатора. Реми посмотрел на меня, и выражение на его лице было крайне свирепым. Боль с новой силой охватила меня. От него просто разило тестостероном, и я могла прочитать все невысказанные эмоции в его злых голубых глазах. Он словно хотел сказать:

– Не смей больше трогать меня и тех, кто принадлежит мне.

Он подошел к краю ринга, и я покачала головой, умоляя его не уходить оттуда. Мне так хотелось видеть его там, с поднятыми вверх руками, принимающего титул чемпиона, слушающего, как комментатор произносит его имя, и это имя разносится по всему залу из громкоговорителей.

Реми не успел дойти до канатов – судья, выскочивший на ринг, схватил его руку и поднял в воздух. Несмотря на страшную боль, меня захлестнула волна счастья, когда я услышала…

Услышала то, что должна была услышать еще во время прошлогоднего чемпионата после последнего боя…

– Итак, чемпионом этого сезона становится РЕМИНГТОН ТЕЙТ – РИ-И-П! Эй, Рип, куда это ты собрался?

В глазах у меня защипало, и его прекрасный силуэт слегка расплылся. Я рыдала, потому что он спрыгнул с ринга и теперь направлялся ко мне. Он догадался, что со мной что-то не в порядке. Он всегда чувствовал мое состояние – для этого мне ничего не надо было говорить. Пит сидел рядом, даже не подозревая, что со мной происходит. Сестра, конечно, почувствовала. А Реми все уже знал. Я ощутила, как меня обхватывают его покрытые по`том и кровью руки, когда он опустился передо мной на колени.

– Брук, малыш уже на подходе?

Когда я кивнула, он вытер мои слезы и произнес, задыхаясь, с горящими голубыми глазами:

– Не бойся, я с тобой. И ты, малыш, не бойся. Ты помог мне, а теперь я помогу тебе. Иди ко мне. – Он подхватил меня на руки и понес к выходу, и только тут я заплакала, уткнувшись в его влажную шею и обхватив его руками.

– Ему еще рано… появляться на свет… еще рано… а если он не сможет?..

Я слишком долго сдерживала эмоции, а сейчас они прорвались и просто захлестнули меня. Все это должно было произойти гораздо позже, после того, как мы подготовим комнату для малыша. После того, как вернемся в Сиэтл.

Когда он нес меня к выходу, нас обступила толпа фанатов, они протягивали руки, чтобы прикоснуться к мокрой, загорелой мускулистой груди, но он не обращал ни малейшего внимания на их крики, все его внимание было сосредоточено на мне.

– Рип, ну ты и зажег! Ри-и-ип!

Неожиданно зал заполнила оглушительная музыка. Я не сразу узнала голос певца и мелодию, но тут комментатор произнес в микрофон:

– По просьбе нашего победителя, который хочет сейчас задать очень важный для него вопрос.

Ремингтон продолжал пробивать свой путь сквозь толпу, а я прижала голову к его груди и слушала биение его сердца. Его дыхание. Я чувствовала каждую клеточку его прекрасного тела.

Он продолжал идти, и, даже несмотря на боль, я заметила, что многие фанаты держали в руках белые розы, а некоторые бросали цветы в нас со своих мест. Песня продолжала звучать, и вдруг я услышала два слова, от которых по моим венам пробежала волна адреналина.

Выходи за меня замуж…

– Что? – прерывающимся голосом спросила я.

Реми молчал.

Когда мы выбрались из клуба, он скомандовал Питу, чтобы тот подогнал автомобиль. Наконец, мы сели в машину, а Нора скользнула на сиденье впереди, рядом с Питом.

Ремингтон сжал мое лицо руками и посмотрел мне в глаза. Его лицо было распухшим и покрытым кровью. Я ничем не могла ему помочь, и это просто убивало меня. И тут он произнес глухим от эмоций и обезвоживания голосом:

– Этой песней я хотел сделать тебе предложение, так что теперь тебе решать. Я хочу, чтобы ты принадлежала мне. Мыслями. Телом. Душой. Вся целиком.

Он сжал мое лицо руками – мокрыми, мозолистыми, окровавленными.

– Выходи за меня замуж, Брук Думас.