Глава 9. Радуга в Сиэтле

Мелани – лучшее, что есть в Сиэтле, а если кто-то думает иначе, можете идти в задницу. Она как яркая радуга в городе, который в любое время года выглядит серым. Звеня огромными блестящими серьгами и браслетами, унизывающими ее руки до локтей, она примчалась на помощь, когда тот, кто был для меня целым миром, вышел за дверь и мне потребовалась вся сила воли, чтобы не побежать за ним следом.

Мел хватило всего секунды, чтобы оценить ситуацию, и она тут же начала действовать. Увидев бесформенную, хнычущую массу на постели, которую я собой являла, она тут же вырвала у меня подушку и заменила ее своей пышной грудью, и теперь ее дизайнерский топ весь промок от моих слез, а она терпеливо ждала, когда они иссякнут.

Прошло уже по крайней мере полчаса, а я рыдала все сильнее.

Каждую пару минут я вынуждена была останавливаться, чтобы перевести дыхание.

В один из таких моментов она отстранила меня, чтобы взглянуть мне в глаза, изогнув губы в очаровательной улыбке.

– Значит, ты не врала, когда говорила, что Рип Тейт хочет, чтобы ты стала матерью его сексуальных детишек, так ведь? – Она обняла меня за плечи и бросила взгляд на мой живот. – Получается, что вы двое все-таки выполнили задуманное! Поскорее бы твой животик округлился!

– Я тоже этого жду. – Стоило мне подумать о будущем ребенке, как на моих губах появилась улыбка. Мой милый малыш, как мы можем доказать, что мы любим тебя? – Поскорее бы это уже стало видно, Мел!

Она улыбнулась мне, а потом стала вглядываться в мое лицо оценивающим взглядом своих зеленых глаз.

– Хммм… Говорят, беременные женщины словно светятся изнутри. Так вот, у тебя этого с избытком, даже с этими заплаканными глазами. Вот бы и мне побыстрее забеременеть – мне кажется, это так сексуально, – воскликнула она. – Сексуально, потому что ты чувствуешь, что часть любимого мужчины находится в тебе! Скажи, что ты ощущаешь? Малышка, ты теперь должна чувствовать себя полноценной женщиной, ведь у твоего малыша самый сексуальный отец на свете!

О боже! Я не могла говорить о Ремингтоне с лучшей подругой без того, чтобы все внутри меня не таяло. Даже мой голос приобретает иные интонации, словно мы с Реми находимся в постели и занимаемся любовью.

– Это просто потрясающе, Мел. Как будто он все время со мной. И мы с ним неразрывно связаны. Чувствую себя как после фантастического траха. – Я застонала и откинулась назад на кровать, потирая губы, – мне показалось, что я все еще чувствую вкус моего Рипа на них.

– Брук, позволь сказать тебе… – Мел плюхнулась на кровать рядом со мной и уставилась в потолок. – Когда я сейчас с ним столкнулась, мне показалось, что я умираю. Он такой большой и сексуальный, что у меня подкосились ноги – я словно стала сантиметров на десять ниже ростом.

Я не смогла сдержать внезапный приступ хохота, а Мел сбросила туфельки и перекатилась на бок, одаривая меня своей фирменной озорной улыбкой.

– Его губы были такими красными, словно он только что с упоением целовался с тобой. Ведь он немножко неандерталец, не так ли? От него просто веет первобытной дикостью. Могу поспорить, что у вас с ним даже анальный секс бывает.

– Ничего подобного! В нем, конечно, сильно животное начало, но он относится ко мне очень бережно! – возмутилась я, испытывая неловкость при такой мысли.

– Ну, значит, трахаетесь раком.

– Да не надо мне об этом напоминать! – воскликнула я, не в силах на нее злиться. А затем закрыла глаза и положила ладони на живот, наслаждаясь ощущением ребенка внутри себя. – Действительно, есть нечто невыразимо сексуальное в осознании того, что я ношу его ребенка, – призналась я. – Я теперь внимательно прислушиваюсь к своему телу, слежу за ощущениями в нем, пытаюсь понять, как оно меняется ради этого малыша. Чувствую, что грудная клетка и бедра расширяются, чтобы создать для него пространство, грудь увеличивается, да что там – все тело приспосабливается к нему. – Я вздохнула, а потом повернула голову, чтобы посмотреть на лучшую подругу.

Она единственный человек, который живет в моем сердце, помимо Реми. Единственный, кто принимает меня в любом моем проявлении.

– Мел, я не могу себе позволить потерять этого ребенка.

– Этого никогда не случится. Ведь это ребенок Рипа.

– А мы и не знали, что тут, оказывается, праздник жалости к себе, но рады, что тоже можем в нем поучаствовать, – раздался мужской голос из открытой двери.

Шмыгая носом, я подняла голову и увидела моего лучшего друга Кайла. Он был в джемпере и узких брюках, а рядом с ним стояла Пандора. Отдельные прядки ее темных волос торчали из небрежного пучка на макушке в живописном беспорядке, губы были накрашены темной, почти черной помадой.

– Ты беременна? – требовательно спросила она.

– Согласно результатам теста и кучи анализов, так и есть. Это пока не бросается в глаза, разве что мучаюсь приступами тошноты.

Кайл направился к моему письменному столу и притащил стул, а Пандора прыгнула на кровать прямо в башмаках, и теперь я могла чувствовать лишь резкий запах ее кожаной куртки.

– Пан-Пан, не думаю, что твоя энергетика хороша сейчас для Бруки, поэтому лучше отодвинься. – Мелани толкнула ее в бок, всем своим видом показывая, что хочет владеть мной единолично, но Пандора перегнулась через меня и шутливо толкнула ее в ответ.

– Цыц! Дай-ка мне ее обнять.

Пандора внимательно смотрела на меня своими темными глазами. Мало кто знает, что готы очень чувствительные люди – по крайней мере, Пандора. Она не случайно стала готом – склонность к драматизму и тревожности появилась у нее после того, как какой-то ублюдок разбил ей сердце. По мнению Мел, это чудо, что Пандора после того случая не стала лесбиянкой.

– С тобой все в порядке? – спросила Пан и, прежде чем я успела ответить, прижала меня к своей груди обтянутой кожаной курткой. Мелани в свою очередь прижалась к моей спине. Моя подруга никогда не упустит возможности пообниматься. Как и сказать, зажмурившись от удовольствия: «М-м-м…»

– Все с тобой будет хорошо, Бруки, – произнесла Мел, а потом прошептала мне на ухо: – Я пообещала твоему парню, что позабочусь о тебе. Он попросил меня сделать так, чтобы ты никогда не чувствовала себя одинокой, хорошо питалась и соблюдала режим. А Райли велел мне присылать ежедневный отчет им с Питом, чтобы они могли успокаивать Ремингтона, и еще он сказал, что тебя постоянно тошнит и что папочка твоего малыша требует, чтобы тебя как следует кормили!

Я протестующее застонала и высвободилась из их объятий.

– Со мной все в порядке. Когда мне захочется поесть, я съем что-нибудь. Если мое тело проголодается, оно само мне об этом скажет. Сами подумайте, для чего природа изобрела аппетит?

– А нам пофиг, хочешь ты есть или нет. Мы приспешники твоего парня и выполняем его задание. И потом, мы тебе кое-что притащили, в память о добрых старых временах, – сообщил Кайл, а потом вышел из комнаты и вернулся с бумажным пакетом в руках. В ту же минуту я вспомнила, как эти трое придурков издевались над Питом и Райли, покупая еду в «Макдоналдсе». Это было в тот вечер, когда Ремингтон нанял меня на работу. Этот знаменательный день навсегда изменил мою жизнь, хотя я об этом тогда еще не знала. Меня затопили эмоции, но когда Кайл протянул мне пакет, у меня сразу начался приступ тошноты.

– Живо выходите отсюда! – взмолилась я, зажимая нос, отчего голос прозвучал нелепо. – Я плохо реагирую на некоторые запахи. И потом, мне нужна растительная пища ради этого ребенка. Мне нужна фолиевая кислота и кальций, которых явно нет в этой гадости. Ну что вы за друзья такие?

Кайл весело рассмеялся.

– Мы знали, что ты скажешь нечто подобное, очень в твоем духе, так что этот пакет для нас. А тебе мы раздобыли кое-что другое. – Он снова вышел из комнаты и вернулся с коричневым пакетом из супермаркета здорового питания.

– Нравится? Что теперь скажешь о своих друзьях?

Я бросила в него подушку.

– Тащи все это сюда!

Я заглянула в пакет и увидела ролл с индюшатиной, как раз такой, какой мне нравится. Я смотрела на своих друзей, которые жестами подбадривали меня, и их любовь обволакивала меня, равно как их крепкие, уютные объятия.

– Вы ко мне так добры, ребята, – сказала я, кладя пакет на прикроватную тумбочку.

Мелани подергала меня за хвостик.

– Ты заметила, что ты стала более мягкой в последнее время? – Она сжала мою руку выше локтя, и когда мой бицепс напрягся в ответ на ее движение, добавила: – Правда, только внутри.

Я расхохоталась, а потом закрыла глаза, и тут же перед моим внутренним взором предстали голубые глаза и взъерошенные темные волосы. Я так хотела прижаться к нему, но он теперь был далеко от меня. И тогда вместо него я обняла нашего будущего ребенка. А потом бросила взгляд на телефон. Надо сказать, Реми не так зависим от телефона и Интернета, как многие люди. Это относится и ко мне, но сейчас я тянулась к телефону как к ниточке, связывающей нас двоих. Он даже СМС не очень любил писать, но мне было все равно. Если захочет, он ответит на мое сообщение.

Ему потребовался для этого целый час, но я улыбалась, как идиотка, когда получила ответ:

«Только что приземлились. Обязательно позвоню».

Мы с друзьями посмотрели кино, а потом Мелани резво вскочила с постели:

– Эй, детка! Я тебе разве не сказала? Следующего парня, с которым я буду спать, ожидает приятный сюрприз. В последнее время я занималась танцами на шесте, вот! – Она ухватилась за торшер и начала показывать движения, которые успела выучить, двигаясь с кошачьей грацией, зацепившись одной обтянутой джинсами ногой за ножку торшера.

– Кайл, скажи, тебя это заводит?

– Подруга, это был бы инцест, если бы меня заводили твои выкрутасы, – ответил Кайл, по-прежнему сидевший на стуле.

– Ну почему? Ты же мне не брат! – возмутилась она. – Давай же, скажи, что тебя это возбуждает. – Она покрутила перед ним задницей.

Кайл продолжал невозмутимо сидеть, похожий на Джастина Тимберлейка, а потом нехотя произнес:

– Не слишком соблазнительное зрелище.

– Пан, иди сюда. Потанцуй со мной, чтобы ржавый моторчик у Кайла заработал. Я тебе бесплатно покажу все, чему научилась.

Пандора подошла к столу и поставила плеер на базу. Тут же мою комнату наполнили звуки рок-музыки.

– Вот и отлично. Давай заставим Кайла возбудиться! – Пандора отбросила кожаную куртку, делая вид, что начинает раздеваться, от чего бедный парень весь съежился, и направилась к Мел. А потом они с Мелани начали стукаться задницами, весело кривляясь, а я поймала себя на том, что вслушиваюсь в слова песни, пытаясь сообразить, стоило ли бы поставить ее для Реми.

Композиция меня не вдохновила, поэтому я схватила плеер Реми и включила Авриль Лавинь «Когда ты уйдешь». Как же приятно слушать песню, которая тебе созвучна. Которая отражает твое настроение. Ты понимаешь, что испытываешь нормальные человеческие чувства, и не важно, что они причиняют тебе боль.

Я послала ему ссылку на эту композицию на YouTube. Он не ответил сразу, и я предположила, что, возможно, он в этот момент тренируется в спортивном зале, нанося сокрушительные удары по бедной боксерской груше.

Сможет ли он справиться с двухмесячной разлукой?

Я не могла отделаться от мысли, что несмотря на то, что я была эмоциональнее, эта разлука станет для него гораздо большим испытанием, чем для меня.

Я все еще думала об этом, когда почувствовала спазмы в животе. Я покрутилась на кровати, пока мои друзья продолжали дурачиться, и меня пронзила боль, вызвавшая привычную для меня реакцию – «бей или беги». Мне казалось, что кто-то хочет причинить вред моему ребенку. Мое собственное тело хочет навредить ему. Я поискала в плейлисте песни, которые могли бы меня успокоить, и наткнулась на «Айрис».

Однако боль усиливалась. Я вытащила наушники-пуговки из ушей и медленно встала с постели. Мои друзья тут же прекратили возню, когда увидели, как я бреду, согнувшись пополам, в ванную комнату. Я захлопнула дверь и проверила свое состояние. Снова началось кровотечение, причем весьма сильное.

Пару минут я просто глубоко дышала через нос, прислонившись головой к холодному кафелю и пытаясь успокоиться. Я нежно приложила руки к животу и принялась мысленно уговаривать малыша, объясняя ему, что никто не хочет причинить ему вред. Что его очень любят и очень ждут.

Я представила, как смотрю в голубые глаза и рассказываю Реми, что потеряла его ребенка. Целый ураган эмоций охватил меня снова, и слезы, которые, как я думала, уже закончились, снова подступили к глазам.

– Мел, – прокричала я сквозь закрытую дверь. – Мел, я не знаю, смогу ли сохранить ребенка.

Она ворвалась в ванную с выражением тревоги на лице.

– Брук, Реми звонит. Он уже несколько раз пытался дозвониться. Мне ответить?

– Нет, нет…

– Ты плохо выглядишь, а он просил меня тут же сообщить ему, если вдруг понадобится его помощь. Бруки, я думаю, надо ему сказать…

– Ни в коем случае, Мелани. Только не это. Он же ничем сейчас не сможет помочь. Ему надо продолжать выступать! Это так важно для него. А мы с малышом его поддержим. Я не собираюсь ему мешать. Ты меня слышишь?

– Ну, тогда давай я отвезу тебя в больницу – ты выглядишь так, словно тебя пополам разрывают! – сказала он.

– Да… то есть – нет! Мне нельзя двигаться. Мне надо… отдышаться. Я ни в коем случае не потеряю ребенка… – Я судорожно вздохнула и затрясла головой. – Пожалуйста, принеси мой телефон.

Мелани принесла его, и я написала Реми сообщение.

Мои друзья все еще здесь. Может, поговорим завтра? В то же время?

Хорошо, в любое время.

Спокойной ночи, Реми.

Тебе тоже.

Я отложила телефон и закрыла глаза. По щеке поползла еще одна слеза. Он такой добрый и тихий парень, не любит писать сообщения, но я чувствовала себя оторванной от него. Пришлось снова сделать глубокий вдох.

– Помоги мне достать крем с прогестероном из чемодана, – крикнула я.

Мел вышла из ванной и несколько раз хлопнула в ладоши, как заправская училка младших классов, которой надоели шалости учеников.

– Все, ребята, веселье закончилось. Пора укладывать нашу Брук в постель.

Кайл с Пандорой начали убирать остатки пиршества, а я со смущением на них смотрела, потому что мое лицо сильно распухло от слез, но я чувствовала их беспокойство, когда вышла из ванной и улеглась в постель.

Друзья ушли, а я стала намазывать себя кремом, накладывая его на живот и бедра. Мелани вышла из ванной в старой толстовке.

– Сто лет у нас уже не было пижамной вечеринки вдвоем. – Она улыбнулась и нырнула рядом со мной под одеяло. А потом ее голова исчезла, и я услышала, как она шепчет рядом с моим животом:

– Эй, привет! Запомни, ты – настоящий боец! Сын Рипа и Брук! Покажи маме и папе, из какого теста ты сделан!

Я улыбалась, когда она вынырнула из-под одеяла, и закрыла глаза. Я очень надеялась, что наш малыш ее услышал.