ГЛАВА 10. Илва

 Я проверяла крепости. Дотошно – и вызванные мастера из Вистерса переделывали бракованное при мне. Магия и обещание заплатить втрое очень способствовали хорошей работе.

 Я окружала крепости туманом, и спрашивала духов – кого мне выбрать, кто будет защищать меня в Гленне? Кто может умереть за меня, но не допустит, чтобы умерла я? Кто будет мне покорен?

 На третий день я отобрала сто пограничников и приказала коменданту Восточной крепости возглавить их. На неделю, объяснила я. В Гленну.

 «Зачем, госпожа? Разве у нас мало леса?» – военачальник до сих пор ничего не понимал, шептали мне духи тумана. Ну и пусть – он не политик. Мне не нужно было, чтобы он разбирался в интригах. Мне нужно было, чтобы он разбирался в обороне. И он разбирался лучше других, судя по тому, в каком состоянии была его крепость.

 «Н-нет, – улыбнулась я, – н-но мне к-кажется, н-на м-моей св-вадьбе н-не хватает г-гостей. Я хочу п-пригласить фэйри».

 Ручаюсь, комендант так ничего и не понял. Он смотрел на меня, как на сумасшедшую, но я была королевой Дугэла и могла сколько угодно быть сумасшедшей и всё равно отдавать ему приказы. А я приказала возглавить отряд и идти за мной в Гленну.

 На границе, где хозяйничали сейчас лесорубы и мои пограничники, я возвела десять кругов камней. Это задержало меня ещё на два дня, и совсем не способствовало моему прекрасному внешнему виду и улучшению самочувствия. Но мне нужно было иметь крепкий тыл – а эти круги камней обеспечили бы силой в Гленне.

 Лето перевалило за середину, когда туман вошёл за мной в Вечный лес.

 Я ненавижу леса – почти так же, как море. Мне уютно только в горах, где голый камень. Впрочем, лес тоже не питал ко мне любви: он норовил порвать мне одежду, тянулся – схватить за волосы или проткнуть сучками глаза. Потому меня везли в закрытой повозке – магию, позволявшую ей парить над землёй, я поддерживала сама, и на это тоже уходили силы. Но результат того стоил.

 Фэйри устраивали ярмарку, посвящённую летнему фестивалю – ровно неделю. За эту неделю я надеялась успеть разделаться с ними. В конце концов, вся Гленна мне была не нужна, чтобы припугнуть Зелёную колдунью. Только до озёр Кенины. Десятки священных рощ – и много-много качественного леса. Рабы. И прекрасные товары, которые привезли торговцы с побережья на ярмарку.

 Под видом торговки я с десятком телохранителей въехала в первую деревню. Пришлось пересесть на телегу и на время запереть в себе магию. Остальные пограничники подошли ближе к вечеру – до захода солнца, я знала, что ночи в Гленне опасны, и эту проблему тоже нужно было решать.

 Но всё прошло как по маслу. Зелёные колдуны вызвали духа дерева-покровителя их деревни. Дух потянулся к отряду пограничников, и удара со стороны не ждал. Я накрыла его туманом, спеленала, усыпила – и открыла холм фэйри навстречу гаснущему солнцу.

 Фэйри боятся темноты.

 Я оставила солдат наводить в деревне порядок – вытаскивать зверьков из их дупел, а сама возводила вокруг деревни ограждения из земли и камней. С последними лучами солнца моя работа была закончена – но в деревню я не вернулась.

 Нужно было сделать кое-что ещё.

 Хроники нашего рода рассказывают, что когда-то мы и зелёные фэйри были одной семьёй. Но что-то произошло – что-то, заставившее Гэвину собрать людей и бежать на север, в негостеприимные горы. Фэйри, которых я допрашивала, уверяли, что виной наложенное Гэвиной заклинание – темнота, забирающая людей и фэйри, жуткое чудовище, не дух, а мерзость, непонятно что. Наши же хроники упоминали рабство: якобы от него бежали будущие дугэльцы. Я не верила: зверьки и мы, люди, не можем быть родственниками, даже дальними. Это как породниться с собакой. Или – вернее – с крысой.

 Но в описанном фэйри ночном чудовище я находила очень много сходства с туманом. О том говорили и наши хроники, вскользь упоминая проклятье Гэвины. Я рассудила, что королева тумана должна иметь власть и над этим ночным кошмаром. Как Гэвина. Собственно, на этом и держался мой план – если бы у меня не получилось, я и мои люди были бы мертвы. Но я знала, что всё получится. Я верила пыльным свиткам больше, чем отчаянным воплям фэйри в пыточной о том, что над темнотой ни у кого нет власти.

 Последний солнечный луч догорел, запутавшись в ветвях – и навалившаяся тьма взглянула на меня тысячами глаз. Мне чудилось, что я слышу тяжёлое дыхание, и земля вокруг вибрирует.

 Да, это очень напоминало мою первую встречу с духами тумана.

 Я улыбнулась и шагнула к глазам. Мглистые, туманные щупальца обвили мои руки, захлестнули шею. Я наклонила голову, потёрлась щёкой.

 Это «чудовище» было совершенно точно живым, сильным – его прямо-таки распирало от собственной силы – и одиноким. Оно пожирало всех, кто был недостаточно силён, чтобы справиться с темнотой и её одиночеством. Всё это шлейфом шло за сгустком тумана и делало его таким кошмарным для других.

 А я тоже всегда была одна. Я знала, каково это, и не боялась.

 Я спокойно шагнула в темноту – и она приняла меня и убаюкала, как баюкали в Битэге духи тумана. Я спала той ночью крепче и спокойней, чем дома, и сотни голосов пели мне колыбельную, а сотни глаз следили за тем, чтобы никто не причинил мне вред.

 Никогда не понимала, почему все так боятся темноты…

 Перед рассветом я привела это чудовище во взятую нами деревню. Стоящие на коленях фэйри со страхом смотрели, как я выхожу из тьмы, окутанная предрассветным туманом. Я знала, что темнота теперь будет моим союзником. А эти фэйри, скованные страхом, больше не сопротивлялись.

 Хорошо помню: горький запах прелой листвы, влажный холод, пробирающий насквозь, букеты маков и колокольчиков – скукожившиеся, почерневшие лепестки и листья. Ветер качал голые деревья – все листья с них облетели – и шорох веток напоминал кладбищенский. Мне на голову свалился мокрый маковый венок – я не стала его снимать. И очень хорошо помню ужас в янтарных глазах одного фэйри, почему-то напомнившего мне Рэяна. Я оставила его себе, а позже, днём, взяла в свою повозку, но при свете солнца он уже не был похож на моего жениха – и я дала ему свой кинжал, которым зверёк, не спуская с меня глаз, перерезал себе горло, а я аккуратно сцедила его кровь во флягу – пригодится для заклинаний, да и силу, если понадобится, восстановит отлично.

 Я построила в той деревне круг камней и принесла в нём три жертвы. Остальных фэйри через портал вместе с трофеями мы отправили в Дугэл. Кроме двоих проводников, на которых надели ошейники и заставили показывать дорогу.

 Следующую деревню мы взяли легко – если забыть про глупый случай, когда рабы-проводники попытались завести нас в болото. Пришлось скормить их трясине и потерять полдня. Но так даже лучше получилось: я успела открыть очередной холм фэйри на закате – и припугнула их темнотой. А мои пограничники наводили потом порядок – пока я отдыхала, завернувшись в чёрный туман.

 Вот дальше пошло сложнее – зверьки сообразили, что ночью мы непобедимы. И что если убить меня, с моими людьми они разделаются легко. Пограничники, конечно, были сплошь магами – но магами земли и не самыми сильными. Защищать меня волшебством так далеко от Дугэла они не могли. А я не могла тратить силы на щиты.

 На нас сыпались стрелы, на нас насылали духов деревьев – всё это днём. Ночью я закапывала тела моих охранников и прикидывала, как надолго хватит оставшихся в живых. Одна я в Гленне – пусть и со всей своей магией – долго не выдержу. Лес меня сожрёт и облизнётся.

 После четвёртой деревни – и двадцати трупов дугэльцев – я нашла выход. Колдовать с темнотой оказалось сложнее, но она всё-таки меня поняла: и в пленных зелёных колдунах поселился чёрный туман. Наутро я отпустила их – за одни только сутки Гленна до границ Вечного леса на востоке покорилась мне. Проклятые фэйри отлично справились с другими зверьками – они понимали свою магию лучше меня. И теперь сами отправляли новых рабов в Дугэл. Я следила за ними через туман и была довольна. С десяток таких проклятых я отправила Зелёной колдунье с посланием. Оставалось надеяться, что ведьма не запрётся в своём холме и соизволит поспешить с подписанием мирного договора на моих условиях.

 Утром следующего дня мы вышли к лугам и захватили никэльский торговый обоз – никэльцы пытались возмущаться, намекая, что они тоже люди и с Дугэлом не враждуют. У Дугэла вообще нет врагов, сообщила я их главному, только слуги. Служить никэльцы не захотели – мы подарили их трупы лесу. Закапывать, тратить напрасно силы мне совсем не хотелось.

 А днём объявились воздушные фэйри. Луга, оказывается, были их землями – и проклятые зверьки обстреляли нас с воздуха, я еле успела прикрыть отряд туманом.

 «Ваше Величество, – уговаривал меня потом комендант Восточной крепости, – нам нечего им противопоставить, и нам не нужны их луга, здесь нет деревьев, давайте вернёмся в лес».

 Да, и признаем поражение. Я лучше всех знала, что если показать слабость хоть раз, помнить о ней враги будут до самой смерти.

 «Но госпожа, они же в воздухе. Мы не можем стрелять в ответ в тумане», – настаивал комендант.

 Когда они в воздухе – да. Но когда-то же эти птички садятся на свои насесты – и тогда мы можем до них добраться.

 Магией и упрямством (а также парочкой фэйрийских жертв) я нашла их «насесты». Утёсы над Кениной, пещеры – камни. Я дождалась ночи, окружила эти утёсы. А потом заставила камни танцевать. Утёсов тех больше нет. Поголовье воздушных фэйри, полагаю, тоже уменьшилось – крылатые рабы в Дугэле не нужны, рассудила я. Да ещё и такие упёртые. А я ведь пыталась поговорить с их предводителем той ночью – он плюнул мне в лицо. Скованный, беспомощный. И всего-то пыталась узнать, где соседние «насесты».

 Соседние насесты искать не пришлось – с лугов мы свернули. Правда, ещё день ушёл на попытку справиться с погодой. Удачную, надо сказать: набрякшие дождём тучи следовали теперь за нами повсюду. Как в Дугэле. Там это тоже защита – воздушные фэйри не летают в дождь. К тому же, тучи – этот тот же туман. Низкие, их так легко опустить, если потребуется, и окружить отряд. В любом случае, преследовать нас фэйри не стали – да и нам пришлось уйти с лугов. К Никэлу. Тамошний король сначала прислал мне абсолютно невменяемого гонца с такими же невменяемыми требованиями: вернуть всё «награбленное» и «извиниться». Я честно извинилась: лично на лбу у гонца руну начертала. И вернула его голову в Никэл – порталом, благо на человеческие королевства настроиться легко. Король, видно, оценил. Это и размах моих предсвадебных гуляний. И приехал на границу Никэла с Гленной лично – предложить мне союз.

 Никэл окружён стеной – ниже и хуже чем наша. А ещё – заклинаниями, но они почему-то отдельно: поля ромашек. Я знала, что такие гленские ромашки пьют кровь врагов Никэла, оплетают тела и отлично цветут потом на трупах. Сильная защита – в том числе и от зелёных фэйри. С воздушными Никэл дружил, хотя, подозреваю, и против них что-то имел – мои тучи рассеялись как раз над ромашковым полем. И туман провести над цветами было сложно – чтобы не потревожить эти проклятые ромашки, которые тянули из меня силы, не касаясь. Туман жаждал выпить их в ответ – у меня разболелась голова от этой магической борьбы. Так что к королю Никэла Роберту я приехала злая и усталая. Не лучшее состояние для переговоров.

 А вот Роберт лучился здоровьем. Аппетитный мужчина – этакий окорок, приправленный чесночком и пряностями. Аж лоснился, красавец. Он не был стар – моложе Килиана, уверена, но в его волосах уже поблёскивала седина, а на лбу и в уголках рта прорезались морщины. И это совершенно не мешало ему выглядеть здоровым, молодым и энергичным. Жгучая улыбка – была бы факелом, я б сгорела. И колючий взгляд – раскалённая пыточная игла. Даже меня оторопь взяла. Удивительный мужчина. Улыбался мне так яростно… и соловьём разливался, напоминая, что Дугэл с Никэлом всегда дружили, и «ещё, помнится, матушка ваша…». На матушке король остановился – явно прочитав по моему лицу, что моим уважением она не пользовалась. И, не меняя любезного тона, предложил мне шоколад. Все же девушки любят шоколад – особенно такие красивые.

 Со стороны наша встреча, наверное, смотрелась презабавно. Я сидела в кресле напротив разглагольствующего короля, мрачно поедала шоколад и слушала. Роберт улыбался. Постоянно. А вокруг нашего шатра стояли мои пограничники вперемешку с никэльскими. И я отчётливо понимала, что никэльских больше. А ещё – что пока я буду с ромашками разбираться, моих всех поубивают, и я останусь в Гленне одна. Впрочем, почему в Гленне? Никэл не Гленна. Захватывать страну в одиночку – глупо, но короля я в землю закопаю точно. А он жить хотел, я видела. И наверняка не знал пределов моих возможностей. А вот что мстить за меня духи будут – понимал. Потому я чувствовала себя в относительной безопасности.

 И соглашалась, что союз – дело хорошее, верное. Союз мы, дугэльцы, любим. Но на моих условиях.

 Роберт, улыбаясь, добавлял, что компромисс можно найти всегда. Я кивала и гнула своё.

 Забавно: если наши переговоры с королём Инесса напоминали сцепившихся рогами оленей на гону, то с Робертом – охоту на дикого кота. Я уж и так его копьём, и ловушку-капкан да не одну… а он выворачивается, гадина. Мягкий, мурлычащий.

 «Илва, всё это так своевременно… Но позвольте, чтобы королева тумана покинула Дугэл – должна быть веская причина, верно?»

 Знал он вескую причину, торговал же с Инессом – это я понимала. Но всё равно ответила: очень замуж хочется. Чувствую я, что в девках засиделась.

 Роберт кивал. Замуж – это хорошо. А пойдёмте-ка, милая королева, прогуляемся по лагерю, а то в шатре душно. Вы же не против?

 Плевать мне было – туман со мной везде, а солдаты что так, что так не помогут.

 Роберт руку подал – ручища мощная, булавой король наверняка дивно машет. Как только рука такая в рукав камзола влезла?

 И продолжил заливаться соловьём: я девица молодая, красивая. Умная – наверняка же понимаю, что династические браки хорошее подкрепление договоров. Я соглашалась, добавляя, что магия – тоже весьма неплохое подкрепление. Клятвы на крови ещё никто не отменял. И не нарушал, кстати говоря.

 Но клятвы – это так неромантично, возражал никэльский король (за дуру меня, что ли, держал?), вот брак – это и приятно, и полезно. Так сказать, двух зайцев одной стрелой… Я пыталась понять, к чему он клонит, пока мы не оказались на тренировочной площадке – король Никэла на границу чуть не весь свой двор притащил, со всеми, так сказать, удобствами. И сейчас я имела счастье наблюдать ратоборство на знаменитых никэльских мечах. Мечи сверкали на солнце, голые спины бойцов лоснились от пота – запах я чувствовала даже стоя в отдалении. Всё-таки ратоборство в Инессе намного изящнее. И Рэян так красиво двигается…

– Мои сыновья, – перебил приятные мысли голос никэльского короля. – Хороши?

 Поединок внезапно закончился – кажется, ничьей. Бойцы пожали друг другу руки и, наконец, повернулись ко мне лицом. Мда… фамильное сходство. Лоск у них точно в крови.

 Под взглядами обоих принцев я вынуждена была признать: хороши. Только я всё ещё не понимаю…

– Выбирайте, – улыбнулся Роберт, кивнув принцам. Те поспешили к нам.

 Настолько в ловушке я давно себя не чувствовала.

– А то и обоих берите, – продолжал король. – Я же понимаю, сложно выбрать, когда они одинаковые.

 Принцы подошли к нам и… да, близнецы. Близнецы – это в принципе, хорошо. Для колдовства.

 Один из принцев – одинаковых совершенно, до последней веснушки на носу (к слову, солнцем мальчики были отмечены ярко – что в рыжих волосах, что в тех же веснушках) потянулся поцеловать мне руку.

 Я отпрянула. И, заикаясь сильнее, чем раньше, заметила, что польщена, но жених у меня, вообще-то, уже есть.

 Улыбались принцы так же яростно (и фальшиво), как и их отец.

«Так всего один, Илва, – говорил никэльский король, и я ясно понимала, что стоило читать о заграничных традициях побольше, – а я вам двух предлагаю. И красавцы какие! А инессцы – они щуплые, узкие – вам не понравится, уверяю, в постели они холодные, как морской народ, с которым дружат».

 Принцы продолжали улыбаться да на меня смотрели с интересом и совсем без страха. Конечно, чего бояться, когда отец такая вот котяра когтистая.

 А я представила себя в постели с этими молодцами – сразу задавят или к утру?

 «А какая у вас дочь родится, Илва! – продолжал гнуть своё король. – Кровь с молоком».

 Да уж. С молоком – без сомнения. И улыбаться будет так же солнечно, когда убивать станет.

 «А может, Илва, вам кровь волшебная нужна? С настоем ромашковым, а? – Роберт со значением подмигнул. – Так у меня прекрасный мальчик есть, молоденький, чистенький, десять лет всего. А уже надежды подаёт. Вы его под себя и вырастете, будет вам верный супруг».

 Правду говорят, что никэльцы – потомки торговцев пополам с пиратами. Король у них – тот ещё торгаш.

 Я рискнула поинтересоваться, сколько у Его Величества сыновей.

 «Законных? – уточнил Роберт. – Больше десятка. На любой вкус, хороший выбор».

 Хороший, да.

 Я заглянула в глаза принцам-близнецам – юноши улыбнулись очаровательно. И папаша их тоже улыбнулся – победно. В грудь воздуха побольше набрал – но слушать у меня сил уже не было.

 «Сп-пасибо, к-конечно. Но к-клятва, она в-вернее».

 Клясться на крови Роберт хотел куда меньше, чем продавать сыновей.

 Он взял меня под руку и так же улыбаясь, поинтересовался, чем мне принцы не милы. Пришлось, скопировав тон, спросить, чем не мила ему клятва.

 «А вот что если, Илва, я вас в гости приглашу? – подмигнул Роберт вместо ответа. – Без вашей свиты, одну. И так вам у нас понравится, что вы не захотите в Дугэл возвращаться. Долго ваше королевство против фэйри устоит?»

 Месяц – по предположениям комендантов крепостей. Два – если удача будет сопутствовать.

 А если мне в Никэле не понравится, спросила я. Не люблю я море, а Никэл – Прибрежное королевство.

 «А вот что вы делать будете, Илва, если я вас очень романтично похищу и в свой летний дворец увезу?» – снова подмигнул король.

 Романтично. Я выдавила улыбку и сказала, что я тогда очень романтично его прямо тут закопаю. Вместе со свитой, чтоб не скучал. А потом построю круги камней – на ромашковых полях они чудо как смотреться будут. Отдохну – и пойду нести магию тумана и камня к побережью. И будет у Дугэла загленское владение. Кстати, хорошая мысль.

 Мысль королю отчего-то не понравилась – смеялся он натянуто, а улыбался потом ещё яростней. И предложил вернуться в шатёр.

 В шатре нас ждали десять моих пограничников, на коленях – и никэльские солдаты, держащие у их горла обнажённые (те самые, на весь мир знаменитые) никэльские клинки.

 «Может, всё-таки подумаете насчёт моих принцев? – улыбался Роберт. – А то с вашими подданными случится несчастье».

 Я глянула на короля, уточнила, отдаёт ли он себе отчёт, что несчастье потом случится и с его бравыми воинами. Причём куда более красочное: туман, он жестоко душит.

 Роберт, по-прежнему, улыбаясь, кивнул.

 Я пожала плечами, уселась в своё кресло – то, что напротив королевского – и сказала, что к представлению готова. Начинайте.

 Король фыркнул, встретился со мной взглядом и махнул солдатам. Моих пограничников увели, а Роберт сделал мне комплимент:

 «Ваше равнодушие восхищает, Илва. Оно как ваш туман…»

 Я не выдержала, перебила. Напомнила о клятве.

 Остаток дня мы уточняли условия. Между Дугэлом и Никэлом впрямь воцарился мир – закрепился на крови, впрочем, без перехода к нашим детям. Видела я, как к детям в Никэле относятся, нельзя в этом никэльцам верить… Торговлю тоже оговорили. Союз против Инесса – если война случится.

 В общем, удачно – и для Дугэла, и для Никэла. Деловая хватка Роберта мне понравилась – так, что я тоже ему напоследок комплимент сделала, сказав, что король Никэла – весьма интересный мужчина. Не будь у меня жениха, пожалуй, влюбилась бы.

 Так и расстались мы, довольные друг другом. А моих пограничников снабдили никэльским оружием (которое лучшее во всём мире). Просто в подарок.

 Ночью мы вернулись в Гленну – и я смеялась, вспоминая этот день. Давно так весело не было.

 Той же ночью темнота показала, что Зелёная колдунья едет со мной на встречу. Я посмотрела на фэйрийский лагерь тысячью глаз ночного кошмара. А потом, утром, обсуждала с комендантом Восточной, где стратегически лучше встречать королеву лесных фэйри.

 В итоге выбрали берег Кенины. Над водой мне туман держать легче, дух реки не так силён, как дух моря, да и плевать ему на лесных фэйри. Нейтральная территория, можно сказать, получалась. Деревьев рядом нет – я, конечно, убила духов, что в них жили, но Зелёная королева – колдунья. Кто её знает…

 После переговоров с Никэлом я приготовилась тщательно: не стоило надеяться, что загнанный в ловушку зверь не станет кусаться. Туман окружал голый каменный берег густо – и фэйри, когда прибыли, остановились на его границе. Только королева со свитой пошла дальше.

 Мы разговаривали с глазу на глаз – на утёсе. Внизу стояла стража – мои пограничники и фэйри. И туман. А вдалеке шумел голыми ветвями лес – и я теперь думала, что разве что усыпила духов деревьев, а убить их не так просто.

 «Девчонка, – Зелёная королева смотрела на меня свысока и загнанной в ловушку не выглядела. – Я думала, ты старше».

 Сама колдунья была уж конечно старше – которую сотню разменяла? Фэйри долго живут в своих лесах.

 «Человеческий последыш, – королева рассматривала меня брезгливо. – Что тебе надо в моём лесу?»

 Красивой я бы её не назвала – красивых зелёных фэйри вообще не бывает. Черты слишком острые, тело сухопарое – ну что ветка. Но стать, сила, спокойствие напомнили мне дубовую рощу в грозу. Ну ударит молния в один дуб – вся же роща не выгорит, духи не позволят.

 И глаза её, зелёные, как молодая листва, а не янтарные – как у всех фэйри леса – вызывали у меня почему-то оторопь.

 Потому я смотрела на её татуировки – все изучила, до последней линии. И злилась как никогда на своё з-з-заикание.

 «Деревья? – усмехалась колдунья. – Рабы? Девочка, с чего ты взяла, что я отдам тебе то, что для нас так дорого?»

 С того, что иначе я накрою их всех тьмой, и она не исчезнет даже, когда ночь закончится. Потому что на лесной территории Гленны ночь больше никогда не закончится.

 «Ты положишь на это все силы, а ты молода. И не хочешь умирать», – тонкая улыбка скривила губы фэйрийки.

 Впервые за нашу беседу я посмотрела ей в глаза. И так же спокойно ответила, что за благое дело и умереть не жалко. Колдунья смотрела на меня в ответ и криво усмехалась.

 Потом мы торговались. Дубовую рощу переубедить сложно. Зелёная колдунья требовала (именно, не просила – требовала), чтобы я подписала с ней союзный договор против воздушных фэйри, тогда она отдаст мне их луга. Зачем мне голые луга?

 «Ты не сможешь сражаться против всех, девочка», – говорила фэйри, перекидывая тяжёлую тёмную косу с одного плеча на другое.

 Не смогу. Но со всеми и не надо. Стравить зелёных фэйри и воздушных? И те, и другие могут сплотиться против меня. Пусть воюют друг с другом.

 Мы остановились на том, что уже захваченный туманом лес отойдёт мне, а тьма действительно перестанет вредить зелёным фэйри на лугах воздушных.

 Пока не станет, но случись война – зелёные будут уже заняты своими соседями. На это я и рассчитывала. Приятным дополнением стало согласие Зелёной королевы не поддерживать людей, если они решат воевать с Дугэлом. В том она поклялась мне на крови, а в ответ на моё удивление сказала, что кланы воздушных фэйри тревожат Гленну куда больше Дугэла. Если же не в меру деятельная королева тумана уберётся за свою стену – цена маленькой клятвы не слишком велика.

 «К тому же, вы, люди, живёте так недолго…»

 Зато мы умеем делать так, чтобы нас запомнили, ответила я. Сколько я погубила священных рощ? Сколько увела фэйрийских рабов в Дугэл? Подчинила ночной кошмар. Хватит на посмертную память в Гленне?

 А вот правду ли говорят, что у фэйри правит сильнейший? Колдунья, которая позволила всё это сделать – всё ещё считается сильной?

 Колдунья снова скривила губы в улыбке и, смотря мне в глаза, сказала:

 «Что ты знаешь о силе, девочка? Ты, которая управляет людьми как куклами, ты, которая всегда одна. Стала тьма тебе доброй подругой? Вы поняли друг друга? Да, ты получила могущественного союзника, девочка. Но никто не станет завидовать тебе. Вечное одиночество среди камней и тумана… Такое проклятье похуже смерти. Ты всегда будешь одна – и мне жаль тебя девочка-королева, – я сжала подписанный нами договор, комкая, а фэйри усмехнулась в ответ. – Поторопись к своему жениху. Впрочем, это всё равно пустое – у тебя ничего не получится. Солнце не принадлежит никому. А туман – на самом деле проклятье. Ты ещё не поняла это?»

 Я дала ей уйти – после её слов неприятное предчувствие царапало сердце. Я очень хотела вернуться домой.

 И гнала от себя мысли, что Зелёная ведьма прочитала в моей душе и прочитала верно. Но она не права. У меня всё получится. Не может быть иначе.

 Я очень устала, смертельно – портал в Дугэл вытянул много сил. И оттуда портал к Рэяну допил то, что осталось. Пошатываясь, я шла к тонущему в чёрном тумане дому. Рука дрожала, когда я прижимала к двери окровавленное запястье.

 Темнота дохнула морозным дыханием – я ещё лениво удивилась про себя, почему так холодно? И, спотыкаясь, побрела через холл к лестнице на второй этаж, в спальни.

 Рэян лежал в гостиной у камина – я «растила» дом по инесскому образцу. Нам в Дугэле не нужны камины – есть нагревательные камни. Рубины… Они еле-еле грели, когда я упала рядом с Рэяном на колени. На мгновение он показался мне мёртвым – холодный и бледный. Неподвижный.

 У меня не было сил будить камни. И я возилась с камином – в Битэге рубинов у меня не было, и я всегда сама разжигала очаг для себя – когда ещё не умела колдовать. Сейчас пригодилось.

 Рэян очнулся у меня на руках – я сидела, обнимая его, в опасной близости от огня. Очнулся, беспомощный – как в то утро, когда я его оставила. Пил подогретое вино – не жадно. Но горячее – ему нравилось.

 «П-прости». Я забыла, что свет означает тепло. Я оставила своего жениха одного в темноте и холоде больше, чем на неделю. Я…

 Рэян вывернулся, прижался спиной к стене у камина, глянул на меня, щурясь.

 «Уйди».

 «Рэ-рэян, я…». Я должна была. Я хочу за тебя замуж. Я хочу, чтобы мы были вместе. Теперь твой отец не будет помехой. Я укрепила свою власть. Я сделала то, что должна была. Для нас. Для Дугэла.

 Для себя.

 Рэян отвернулся.

 «Почему ты просто не убьёшь меня, ведьма?»

 Я вздрогнула, замолчала на полуслове. Убить? Нет, ни за что. Я не дам тебе умереть, мы будем вместе, мы будем счастливы.

 Я люблю тебя.

 «Что ты хочешь от меня?»

 «Т-тебя».

 Рэян слабо усмехнулся.

 «Где ты была?»

 Его ледяной тон – как нож по сердцу. Хрустальная боль, ледяная мука…

 «В Г-гленне».

 Рэян снова усмехнулся.

 «Скольких ещё ты убила?»

 И я улыбнулась ему в ответ – также слабо и грустно.

 «М-много».

 Рэян кивнул. Посмотрел на меня прямо – я поёжилась.

 «Ты понимаешь, что мой отец не позволит тебе удерживать меня насильно?»

 «П-позволит, – шепнула я. – М-мы пожен-нимся и ты будешь м-моим супругом».

 Рэян, изогнув бровь, продолжал смотреть на меня.

 «Свадьбу должен засвидетельствовать кто-то из королевской семьи Инесса. Значит, или отец, или брат. Только тогда брак будет иметь силу. Ты это отлично знаешь, Илва. А держать меня в Дугэле – будет война».

 «В к-которой Ин-несс п-проиграет».

 Рэян отвёл взгляд и покачал головой.

 Я встала, держась за спинку стоящего рядом кресла.

 «Я п-подарю т-тебе этот остров, и т-ты, а н-не т-твой отец или б-брат б-будешь к-королём».

 Так, сверху вниз, я не видела его лица – он прятался в тенях. Может, это было и к лучшему?

 Его голос остановил меня у двери:

 «У тебя кровь на щеке, Илва»

 Вздрогнув, я прижала руки к щекам. Кровь? Быть не может.

 «Кровь как знак убийства, – Рэян слабо усмехнулся. – Я всё это время ошибался».

 Я сжала дверную ручку и, не поворачиваясь, выдохнула:

 «Н-нет. И я н-не ем фэйрийских д-детей».

 «Да? – в голосе Рэяна звучал смех, близкий к истерике. – А что тогда?»

 «Я ук-крашаю им-ми д-деревья».

 Дверь захлопнулась, отсекая свет и тепло камина, оставляя меня в темноте.

 Тьма потянулась ко мне чёрными щупальцами тумана, ласково смахнула мои слёзы.

 «Ты всегда одна…» (3303c)

 Я сжала кулаки, кусая губу до крови. Кровь нравилась темноте…

 Да! Я одна. И мне не нужен никто.

 Только инесский принц. И я его получу. Чего бы мне это ни стоило.