ГЛАВА 13. Арин
Когда Сильвен будит меня, небо за круглым окном над кроватью ещё черно и блестит от звёзд.
– Арин. Вставай. Скорее, у нас мало времени.
– Что случилось? – мой голос хриплый со сна. Я отчаянно зеваю и тру слипающиеся глаза. Зачем сумасшедший фэйри заставляет меня вставать в такую рань, я же так спать хочу…
– Арин! – Сильвен привычно шипит, и я улыбаюсь.
– О, ты вернулся. А я думала, тебя вчера подменили…
Сильвен подхватывает меня на руки, заворачивает во что-то, напоминающее плащ или сорочку с запахом, и несёт вниз. Я пытаюсь заснуть, прикорнув на его плече.
На улице прохладно. Не морозно, как бывает у нас в Дугэле, но мне в сорочке-халате неуютно настолько, что я просыпаюсь.
– Сильвен, что ты делаешь?
– Помогаю тебе, наивная дурочка, – шипит фэйри, сажая меня на коня и быстро вскакивая в седло следом. – Держись за меня крепче.
А… Откуда у нас конь?
– Сильвен? Ты что, украл у Мартина…?
Но фэйри, не отвечая, пришпоривает коня, и я отчаянно «держусь крепче». Мы скачем – быстро, так что в ушах свистит ветер, и на глаза наворачиваются слёзы. Я жмурюсь, прижимаюсь к Сильвену и всерьёз раздумываю приказать остановиться и объяснить, что происходит. Моей веры в фэйри хватает ненадолго, но только я решаюсь, тянусь к его уху, как мы останавливаемся.
Сильвен без объяснений спешивается, спускает меня с коня и несёт куда-то по открытой мраморной галерее, скудно освещённой факелами. Ни стражи, ни слуг не видно.
– Сильвен? Скажи, наконец, что мы делаем?
Фэйри молча сворачивает в коридор, останавливается перед единственной дверью и громко стучит в неё локтём. Впрочем, дверь почти сразу отворяется.
– Совершенно незачем так ломиться, Гильдаэ, – говорит звонкий девчоночий голос, и я пару раз моргаю, чтобы убедиться, что глаза меня не обманывают: передо мной старушка. Не древняя согбенная злюка вроде нашей соседки в Дугэле – госпожи Маргери. Нет – милая бабушка в розовом халате и чепчике. Она опирается на клюку – массивную трость с золотым набалдашником в виде кошки – и весело оглядывает нас. Будто мы и не вламывались к ней посреди ночи. А может здесь это в порядке вещей?
– Я тебя услышала ещё у ворот, – старушка улыбается. – Проходи, Гиль. Кого это ты ко мне притащил?
Сильвен шагает внутрь, и дверь за ним немедленно закрывается.
За коридором обнаруживается круглая уютная комната, уставленная стеллажами с книгами так плотно, что мне даже чудится, будто мы попали в библиотеку. Впрочем, даже в нашей школьной я столько книг не видела. И в Дугэле не принято растить дома цветы. Здесь же все полки и даже пол уставлены горшками с ромашкой. Цветы с любопытством тянутся за нами, когда Сильвен проносит меня мимо, и покачиваются на тонких стебельках, словно беседуя.
Сильвен сажает меня в глубокое кресло у огня (в Никэле, похоже, нет ни одной комнаты без камина, хотя бы маленького) и отходит к противоположной стене, в тень, сцепив руки за спиной.
– Ну и в чём дело, Гильдаэ? – старушка входит вслед за нами, останавливается у двери, опираясь на трость обеими руками. – Почему ты прибыл отдельно от посольства? Ваши уже месяц здесь и о тебе молчат, будто тебя никогда и не было. И кто это…, – она бросает быстрый взгляд на меня. – Ты что, умудрился обрюхатить чужую невесту? Да ещё и морскую фэйри? Ты с ума сошёл, Гиль?
Я краснею, а Сильвен тихо говорит, опуская взгляд:
– У меня больше нет этого имени.
После этих слов воцаряется тишина – совсем не уютная. Я недоумённо перевожу взгляд со старушки на фэйри. Старушка пытается прожечь Сильвена взглядом. Сильвен успешно делает вид, что ему всё равно.
– Она? – наконец, выдавливает старуха, кивая на меня.
Сильвен качает головой.
– Мать?
Сильвен кивает.
И старуха, набрав побольше воздуха, разражается чем-то визгливым, странным, и, я почти уверена – неприличным. И только выдохшись, грузно опускается в соседнее кресло.
– А от меня что хочешь?
– Моей госпоже нужна помощь, – Сильвен не поднимает глаз. – Ты в долгу у меня, Вийла
Старушка тихо смеётся.
– С каких это пор ты так низко себя ценишь? Ты мог бы попросить о мести. Одно моё слово королю, и твоя матушка, – снова пара неприличных слов, – останется без поставок зерна, например.
Сильвен молчит, а старушка, качая головой, поворачивается ко мне.
– Как ты его назвала?
– Э-э-э… Сильвен. А…
– Какое дурацкое имя… Ладно. Сильвен. И как же я должна помочь твоей госпоже?
– Она не помнит, кто она, – ровным тоном отвечает фэйри, и брови старухи ползут вверх.
– Может, потому что её магия запечатана? Дай-ка руку, девочка. Не эту, левую.
– С какой стати? – вырывается у меня, и я прячу руку за спину. – Вы вообще кто? Сильвен? Куда ты меня принёс? Что мы тут делаем?
Старуха смеётся.
– У этого мальчишки всегда были проблемы с вежливостью. За что и нарвался, – усмехается она. – Меня, девочка, зовут Вийла. И я королевский маг Никэла. Ну, теперь дашь руку?
Я поражённо перевожу взгляд с неё на Сильвена.
– А откуда…
– Арин. У нас очень мало времени, – шипит фэйри. – Делай, что Вийла говорит, если действительно хочешь избавиться от проклятья.
Старуха улыбается и разводит руками: дескать, да, давай.
Я медленно протягиваю ей руку – и, конечно, старушка… Вийла немедленно вцепляется в мой браслет.
– Его уже смотрела ваша ученица, – стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, говорю я. – Элена. Она говорила, что у вас может тоже не хватить сил…
Старуха фыркает.
– Элена? У этой дурочки голова кругом от королевских подарков. И занята девчонка больше молодым герцогом, а не книгами… Но она права: полностью твоё проклятье может снять только тот, кто наложил. Я верну тебе способность обращаться к духам, а память – память со временем придёт.
– А вы тоже уверены, что я русалка? – выдыхаю я. И последняя надежда, что со мной всё-таки всё в порядке тает, как дым, когда старуха усмехается.
– А ты сомневаешься? У кого ещё может быть такая красивая королевская жемчужина? – она дёргает мой браслет. – Правда, кто-то очень качественно её пленил… Гиль… Сильвен, ты ещё тут?
Фэйри поднимает взгляд, но с места не двигается.
– Сходи прогуляйся, – приказывает Вийла. – Сходи-сходи. Во-первых, фонить будешь, во-вторых, ничего я твоей русалке не сделаю. Давай, вперёд. Нечего тебе смотреть, не твоё это дело.
Сильвен ещё какое-то время глядит на нас, потом молча поворачивается и скрывается за дверью. Мне сразу же становится не по себе.
– Не бойся, – старуха улыбается и сжимает мою кисть. – Больно не будет.
И, прежде чем я успеваю возразить или хотя бы поинтересоваться, что она собирается делать, меня затягивает сон. Гленское чудовище – море – рокочет, бешено разбиваясь о валуны, на одном из которых сижу я, и мои волосы рвёт влажный ветер. Но мне нравится.
Будет буря. Я предчувствую и наслаждаюсь ощущением. Мне хочется петь в унисон с морем.
– Санна? Я боялся, что ты не придёшь.
Мне хорошо – от звуков голоса и осознания того, что меня ждали – с нетерпением.
-Плывём со мной, – мой голос странный: сладкий и нежный, чарующий – завораживает даже меня. – Плывём, мой принц – ты же наверняка никогда не бывал в море во время шторма. Это очень красиво, тебе понравится. Плывём со мной, мой принц.
Я оборачиваюсь и с улыбкой протягиваю руку. Расплывчатый силуэт протягивает руку в ответ. И тонет в тумане – тут же сон меняется.
– …Да, Ваше Величество. Я сделаю всё, как вы скажете.
Я сижу в углу и никак не могу оторвать взгляд от руны на камне. На мне потрёпанное платье, волосы спутаны, я давно не мылась. И в голове – туман.
– Сколько, Ваше Величество? – я узнаю этот усталый голос. С трудом, но узнаю. Мама.
– Г-год, – и этот голос мне тоже знаком, но пришёл как будто из другого сна.
Меня грубо хватают за подбородок, и я утыкаюсь взглядом в мамино лицо. Она смотрит на меня брезгливо, с неприязнью.
– Н-не уб-бей её р-раньше в-времени, Рахэль.
– Постараюсь, Ваше Величество, – отвечает мама. – Я прослежу, чтобы она вас не беспокоила.
– Мама? – пытаюсь шепнуть я, когда она хватает меня за руку и грубо ставит на ноги. Я тут же падаю, больно ударяясь коленками о каменный пол. – Мама, мне больно!
– Встань, фэйри, – в мамином голосе стынет лёд. – Встать-то ты можешь?
Кошмар неожиданно заканчивается. И начинается новый.
Я привязана к камню, и чей-то знакомый, очень знакомый голос ввинчивается в уши:
– Илва! Илва, не надо, умоляю, оставь Санну, пожалуйста, прекрати это безумие. Илва, прошу тебя. Я не смогу тебя полюбить, мы не будем вместе, ты сама это знаешь! Пожалуйста, хватит! Илва!
Туман окутывает меня, туман пробирается в меня. Мои мысли в тумане. Последнее, что я слышу – тихое, решительное:
– В-всё равно ты б-будешь мой.
Я падаю. Всё ниже и ниже, всё глубже и глубже в море, в воду, которой я не должна бояться. Потому что это нормально, когда вода во мне. Вода, а не туман.
– Просыпайся!
Я долго моргаю, привыкая к свету после зелёного сумрака глубины. И долго пытаюсь понять, что за старуха склоняется надо мной, заглядывая в глаза.
– Русалка? Ну же, давай, приходи в себя, – она похлопывает меня по щекам, и сонная одурь медленно отступает.
– Что вы со мной сделали? – я сама себя еле слышу, но Вийла отвечает:
– Распечатала твою жемчужину, как и обещала.
Я с трудом поднимаю левую руку, и паника пронзает меня иглой.
– Где она? Где мой браслет?!
Волшебница ковыляет к столу, берёт оттуда маленькое карманное зеркальце и протягивает мне.
– Он тебе больше не нужен. А твоя жемчужина с тобой. Смотри.
Я гляжу в зеркальце. Жемчужина – теперь без золотых цепочек – приколота к моим волосам. Крепко – я провожу рукой и чувствую лёгкое приятное тепло, а камень в зеркале слабо мерцает розовым.
– И что это значит?
– Это значит, девочка, – старуха забирает зеркало и даёт мне кружку чего-то, исходящего паром и вкусно-ароматного, – что ты теперь можешь обращаться к духам воды, и они тебя услышат.
– Угу, – я утыкаюсь в кружку и, даже не спрашивая, что это, пью.
– Между прочим, – Вийла снова усаживается в соседнее кресло, – когда увидишь дугэльскую королеву, скажи ей спасибо. Она тебя потрясающим букетом наградила. Не знаю, как тебе, а мне особенно понравилось заклинание покорности, – она улыбается так, будто сообщает мне, что у меня завтра день рождения, а я, дура, забыла. – То самое, что заставляло тебя, не рассуждая, делать всё, что хотят твои тюремщики.
– Тюремщики, – повторяю я, вспоминая кошмар с мамой в главной роли.
«Фэйри…» Но она же любила меня!
– В общем, поблагодари Её Величество. Девочка-то с выдумкой, – старушка ухмыляется и протягивает мне короткий кинжал. Я тупо смотрю на него: лезвие не стальное, а словно костяное, и рукоять напоминает тоже гладкоотшлифованную кость, заканчивающую наверху кольцом, сквозь которое продета серебряная цепочка.
– Зачем мне это? – я ставлю кружку на пол, а кинжал брать не спешу. От него веет холодом – как будто из тёплого течения я неожиданно заплыла в холодное.
– А этим, девочка, – старушка по-прежнему улыбается. – Этим ты должна убить одного милого юношу.
– Что? – я отшатываюсь от её улыбки, вжимаюсь в спинку.
– Помнишь, чьё это? – старушка, как фокусник, вынимает из воздуха мою янтарную заколку. Я смотрю и смутно вспоминаю, что забыла вынуть её из волос, когда ложилась вчера.
– Ты связана с этим юношей, – Вийла кладёт заколку вместе с кинжалом на подлокотник моего кресла. – Связана жизнью и связана смертью. Ради него ты рассталась с морем и обзавелась этим, – она кивает на мои ноги. – Он должен был стать твоей жизнью, как ею было море. Он должен был защищать тебя, как духи воды. Но он забыл тебя – полагаю, королева Дугэла и здесь постаралась. И теперь ты или умрёшь по истечении года с момента принесения твоей клятвы. Или убьёшь его и вернёшься в море. Твоя жизнь или его. Или вместе. Иначе никак.
– Но я не помню никакой клятвы, – начинаю я. – Может, вы ошибаетесь? – потом запинаюсь. Скрытый туманом осколок воспоминания всплывает в памяти. Расплывчатое лицо юноши. Мы держимся за руки. Море бьётся о берег, а я предчувствую боль, которой не будет. У меня ещё нет ног. У меня всё ещё…
– Девочка, не уплывай, – старуха щёлкает пальцами у меня перед глазами. – Гильдаэ прав, времени у вас в обрез. Забирай свои вещи и убирайся. Я тебя не видела.
Я заторможено, точно ещё сплю, вставляю заколку в волосы. Поколебавшись, беру кинжал.
– А откуда он у вас? – вырывается у меня. Лезвие явно костяное, и очень острое.
– Ты сделала, – старуха суёт мне кожаные ножны. – Аккуратней, сама не убейся. И запомни: или ты, или он. Или вместе. Поняла? И торопись. У тебя от силы два месяца, русалка.
А потом я, что, умру? «Да, – шепчет море у меня в голове. – Да, Санна. Возвращайся скорее ко мне!»
Трясу головой и пытаюсь встать. Ноги подкашиваются и болят безумно, но не впервой, мне не впервой… Сильвен подхватывает меня, стоит только выйти в коридор. Смотрит внимательно.
– Гильдаэ, – Вийла, тяжело опираясь на трость, стоит в дверях. – Уходите и немедленно. В нижних галереях сейчас смена караула. Не теряйте времени.
– А почему, – начинаю я, но Сильвен молча кивает и несёт меня к знакомой галерее. А уже когда дверь закрывается, я понимаю, что не поблагодарила Вийлу.
Вокруг – неестественная тишина. Сильвен сажает меня на коня, а сам ведёт его под уздцы. Копыта гулко стучат по мрамору.
– Что она тебе сказала? – тихо говорит Сильвен, когда мы сворачиваем в другую галерею, спиралью ведущую вниз. Сквозь чёрные силуэты деревьев за колоннами я вижу сверкающее под луной море.
– Что я русалка, – кинжал под одеждой холодит кожу, и я передёргиваю плечами. – И что я должна встретиться со вторым принцем Инесса. Иначе умру. Через два месяца.
-Только встретиться? – Сильвен пытливо смотрит на меня.
Я киваю. Мне не хочется говорить ему про кинжал. И про то, что я вспоминаю – тоже. Я молча покачиваюсь в седле, пытаясь не задремать. Вокруг так тихо…
– Значит, в Дугэл, – заключает Сильвен.
Я усмехаюсь.
– В Дугэл… У нас закрытое королевство, Сильвен, ты видел нашу стену? В него попасть ещё сложнее, чем из него выбраться. Если тогда нам повезло…
– Значит, и сейчас повезёт, – убеждённо говорит фэйри.
Я качаю головой.
– Объясни, наконец, почему мы встречаемся с королевской волшебницей Никэла ночью? Тайком. И почему она тебя знает?
Сильвен говорит раздражённо:
– Твоя память, похоже, ещё не вернулась. Поверила доброму любезному герцогу Лорентума?
Я не успеваю спросить, о чём он, когда Сильвен вдруг останавливается. А тишина вокруг наполняется шагами окружающих нас стражников.
– Санна, милая, куда это ты собралась посреди ночи? – говорит Мартин, выступая вперёд и высоко поднимая факел, освещая моё лицо.
– От тебя подальше, – отвечает за меня Сильвен. В его руке точно сам собой оказывается кинжал.
Я скатываюсь с седла и, пошатываясь, становлюсь между фэйри и человеком.
– Мартин?..
Договорить не успеваю. Меня грубо хватают за подбородок и светят факелом прямо в глаза.
– Отлично, герцог, – говорит кто-то мне незнакомый, чьё лицо скрывает тень. – Её магия точно запечатана?
– Да, Ваше Величество, – отвечает Мартин, не глядя на меня.
– Отлично, – повторяет незнакомец и выходит, наконец, из тени. Мужчина лет тридцати. Грузный, хмурый с пронзительным холодным взглядом. – В таком случае можешь забирать свою русалку. А фэйри…
Я ахнуть не успеваю, как меня хватают под руки. Сильвен рядом – его поставили на колени. И вокруг – стражники с обнажёнными мечами.
– Мартин, в чём дело? – выдыхаю я. – Что происходит?
Юноша улыбается, языки пламени странно искажают его лицо.
– Я же говорил, что ты будешь моей, Санна.
Я отшатываюсь, и мне больно выворачивают руки.
– А Никэл получит за тебя хороший выкуп, русалочка, – мужчина тоже улыбается. – Спасибо, что заглянула. Для меня честь принимать в своей стране морскую деву королевской крови, – усмехается он. Кивает стражникам. – Девчонку – увести. Фэйри убейте.
Меня толкают в сторону от Сильвена, не обращая внимания на слабые попытки вырваться. Краем глаза я замечаю, как блестит занесённый над фэйри клинок.
– Не смейте…
Ноги подгибаются, я повисаю на руках стражниках. Перед глазами плывёт.
– Не смейте! – собственный голос эхом отдаётся в голове… и наполняется сначала шёпотом, потом рокотом моря.
…Будет буря…
Мрамор отсвечивают розовым, когда я падаю – меня неожиданно отпускают. Вода сначала робко, потом всё смелее лижет ноги, и я медленно поднимаюсь. Сама. Сквозь рокот – пока ещё далёкий – моря слышатся голоса:
– Ваше Величество… В сторону! Опасно!
– Уведите короля!
– Ты же говорил, что она пустышка без магии!
Я встаю лицом к морю и вижу, как на нас идёт громадная волна. Мне почему-то совсем не страшно. Даже наоборот: как во сне, где я предвкушала бурю. И мне нечего её бояться.
Воды под ногами уже по щиколотку. Суетятся, кричат люди, но их голоса тонут в стремительно приближающемся грохоте.
Я улыбаюсь. Ветер рвёт мои волосы, бросает брызги в лицо. А потом я становлюсь морем, и всё вокруг исчезает.
Когда я прихожу в себя, старый кошмар возвращается. Вода давит, заливается в горло. Я силюсь вздохнуть – но бесполезно. А размытая плошка луны так высоко, что я никогда-никогда не смогу к ней выплыть. Вода забирает меня, утягивает на глубину… пока чьи-то руки не толкают меня наверх. Я дёргаюсь, выныриваю, и наконец-то дышу.
А руки, державшие меня, отпускают. Я успеваю только обернуться, увидеть Сильвена – под водой, с закрытыми глазами. И струйку алых пузырьков от его рта.
Не задумываясь, ныряю снова. Теперь, когда не паникую, плыть неожиданно легко – получается само-собой, будто я всегда это умела.
Я подхватываю Сильвена под руки и тороплюсь к поверхности. У меня тоже кончается дыхание, а Сильвен в моих руках как неживой.
Выныриваю. Судорожно дышу и аккуратно держу голову фэйри над водой. Я даже понять не могу, жив ли он! И вокруг море. Бескрайнее, спокойное море, идущее рябью в лунном свете.
Потом луну заслоняет чья-то громадная тень. Я замечаю блеск фонаря, смутно догадываюсь, что это, наверное, корабль, и торопливо плыву к нему.
– Помогите, – мой голос слабый и хриплый, я сама его еле слышу. Собираюсь с силами, подплываю к жуткой в темноте громадине. – Помогите! – вот теперь получается лучше. Голос волной разбивается о корабль, который словно оживает. Я вижу, как покачивается второй фонарь, третий. Вижу тени людей, свесившихся с кормы.
– Помогите…
С борта скидывают верёвочную лестницу, я хватаюсь за неё – и нас тянут наверх. Передаю Сильвена на руки морякам, сажусь на бортик, ловлю недоумённые, испуганные взгляды. И краем глаза замечаю плывущую от корабля доску. Уверена, ещё мгновение назад за неё кто-то держался.
Я соскальзываю с бортика, падаю в воду, еле успев задержать дыхание, и плыву наугад. Мне везёт. Я успеваю схватить человека за пояс, прежде чем дыхание кончается. Как и Сильвен он кажется мне мёртвым, но я всё равно тащу его к кораблю и с трудом поднимаю по лесенке на палубу. Сама падаю рядом с ним, опираясь на руки.
Лица моряков расплываются перед глазами. Рядом надсадно кашляет Сильвен, я поворачиваюсь к нему – и вижу выглядывающий из-под мокрого, задравшегося подола трепещущий рыбий хвост, играющий перламутром в лунном свете. Тупо смотрю на него пару мгновений, а потом кричу, пока не срываю голос.
Солнце встаёт над морем. Я падаю, закрываюсь, но всё равно словно растворяюсь в нём. Как морская пена.
Впрочем, это тоже только очередной кошмар, от которого я просыпаюсь с тяжёлой головой и безумной слабостью. Воздух полнится звуками: скрипом, отдалённым гулом голосов и плеском волны о борт. Мне очень хочется представить, что я плыву, раскинувшись на воде, и смотрю на синее чистое небо. А не лежу на чём-то твёрдом, пытаюсь открыть глаза – веки будто приклеились друг к другу.
Лицо спящего Сильвена расплывается надо мной. Разглядываю его какое-то время, пытаясь понять, почему оно так высоко. Потом до меня доходит, что я лежу на его коленях. Подскакиваю.
Опираюсь на покатую деревянную стену и вспоминаю… Ох! Голова отчаянно кружится, но я, не обращая внимания, судорожно задираю подол. Уф, ноги. Я их почти не чувствую, но это ноги, а не рыбий хвост. Какое счастье…
– Проснулась? – Силвьен смотрит на меня из-под ресниц.
– Ага, – сиплю я.
«Русалка, потерявшая голос, – приходит на ум. – Что может быть смешнее?» Только русалка, боящаяся плавать. Я усмехаюсь, и взгляд фэйри становится недоумённым.
– Как ты себя чувствуешь?
Пожимаю плечами.
– Ужасно. Голова кружится. Ты можешь что-нибудь с этим сделать?
Сильвен качает головой.
– А что ты хотела, после того, как решила смыть королевский дворец Никэла в море?
– Я не решала, – начинаю я. Холодею. – И что? Я это сделала?
– Понятия не имею, – по голосу фэйри ясно, что ему всё равно. – Но я бы советовал тебе в будущем воздержаться от такого… грандиозного и глупого проявления магии.
Глупого? Да тебя убить хотели!
Я обхватываю себя руками и выдавливаю:
– Я не специально.
– И это самое печальное, – Сильвен снова закрывает глаза, а мне вдруг вспоминается, что таким же больным я его уже видела, когда нас забрали вейлы.
И только сейчас отстранённо замечаю, что пол под ногами качается: раньше это казалось настолько нормальным, будто я всегда жила с качающимися полами.
– Сильвен? Тебе плохо?
Фэйри мотает головой, не открывая глаз.
– Пока ты рядом – терпимо, – пол под ногами в очередной раз «ныряет». Сильвен хватается за стену, и его передёргивает.
– Ты не любишь море? – вырывается у меня. Сильвена немедленно становится жалко. Хоть он и бурчит.
– Арин! Я лесной фэйри – конечно, я не люблю море.
– А…, – я замолкаю, сражённая этим аргументом. Вот я, вроде как русалка, а лес люблю.
– Между прочим, как тебя теперь называть? – Сильвен открывает глаза. – Санна?
– Арин. Санна – это как будто из другой жизни. Сильвен, а можно вопрос или ты на меня снова шипеть начнёшь?
Фэйри тихо усмехается, и я принимаю это как разрешение.
– Мы вообще где?
Смех становится громче и изрядно веселее.
– Арин, поздравляю, – отсмеявшись, сообщает фэйри. – Мы на корабле. И он плывёт в Дугэл.
– Серьёзно? – выдыхаю я. – А… Так это же замечательно!
– Угу, – фэйри снова жмурится. – Хотя я бы предпочёл добраться до Дугэла по суше, но твой вариант действительно удобней.
– Сильвен, это случайно…
– Знаю, – обрывает фэйри. – Будь так добра, помолчи.
– А.., – начинаю я. Сильвен шипит, и я быстро киваю. – Хорошо. Хорошо.
Следующие полчаса я оглядываю каморку, в которой мы сидим, привыкаю к виду позеленевшего фэйри и к бесконечным звукам вокруг. В каморке нет ничего интересного – и что хуже всего, нет воды. Так что, насмотревшись на Сильвена, который вроде бы спит, я решаюсь – и тихонько ползу к двери.
Снаружи солнечно – настолько, что режет глаза. Я долго привыкаю, держась за стену. Потом оглядываюсь: громадные, надутые ветром паруса впечатляют. Раньше я любила разглядывать их на картинках, но даже не представляла, что они настолько большие. Люди, сражающиеся с мотками верёвки, кажутся мне непривычно-маленькими по сравнению с ними.
За кормой блестит море. Я делаю осторожный шаг – подойти к нему поближе. И сразу же падаю – ходить по качающемуся полу, оказывается, очень тяжело. Трясу головой, пытаясь успокоить меняющиеся перед глазами небо и палубу. И слышу рядом осторожный голос, похоже, обращающийся ко мне.
Поднимаю взгляд: двое – мужчина и юноша – замерли рядом. Мужчина чем-то напоминает мне отца Марка… а точнее, самого Марка, только давно не брившегося и зачем-то решившего надеть вместо элегантного костюма потрёпанные штаны и не менее потрёпанную сорочку. Юноша кажется опрятнее и похож на мужчину, так что сомнений не остаётся: родственник, скорее всего, сын. Бороды у него, впрочем, нет, и смотрит он на меня с не меньшим любопытством, как и я на него. Вот мужчина взгляд отводит. И обращается ко мне ещё раз. Я не понимаю ни слова, в чём честно признаюсь.
Мужчина удивляется. «Госпожа знает дугэльский?» – говорит он с сильным инесским акцентом. Я заявляю, что конечно, знаю, я там жила. И, пользуясь случаем, благодарю их за то, что везут нас в Дугэл. Нас же везут в Дугэл, правда? По дороге не выкинут? Нам очень-очень нужно в Дугэл. А насчёт оплаты – я работать могу. Честно.
На этом месте мужчина, до этого смотревший на меня, как на чудо, начинает, путая инесский и дугэльский, объяснять, что никакой оплаты он с меня не возьмёт. Как он смеет требовать оплату с русалки?
Во-о-от, русалок тут уважают. Я улыбаюсь, а мужчина торопливо отворачивается. И спрашивает у кормы, не нужно ли госпоже чего. Потому что если нужно, одно только слово…
Госпожа рискует спросить про воду. А то очень пить хочется. Где тут держат пресную воду?
Мужчина кивает и обещает отвести меня к ней прямо сейчас. И действительно отворачивается и торопливо отходит. За ним, бросив на меня весёлый взгляд, отворачивается и юноша. Но я успеваю взгляд поймать и умоляюще смотрю в ответ. Юноша оборачивается, я тяну руку. Иллюзий по поводу своей способности ходить тут самостоятельно я больше не испытываю.
Юноша расплывается в улыбке, а я замечаю, что его взгляд меняется с весёлого на восхищённый. Вот это мне совсем не нравится, но юноша помогает мне встать и бережно ведёт под руку за отцом.
– Госпожа, – мужчина останавливается. – Я был бы благодарен, если бы вы оставили Эрика в покое. Он мой единственный сын.
– Но я же ничего не делаю, – выпаливаю я.
– Она ничего не сделает, – из-за спины, словно из воздуха, появляется Сильвен, хватает меня за руку и тянет к себе. И снова на меня шипит: – Арин, имей совесть!
– А что я…
Сильвен подхватывает меня на руки и несёт к люку. А я слышу за спиной голос мужчины: «Не смотри ей в глаза!» Как будто я чудовище какое-то.
Каморка побольше, куда заводит меня Сильвен, уставлена мешками – с сухофруктами, как я убеждаюсь, сунув любопытный нос. Сильвен оставляет меня в ней и исчезает за дверью, которую я в полумраке и не заметила. А возвращается оттуда с деревянной исходящей паром миской. И кружкой.
– А ты? – я ставлю миску на колени и оглядываюсь в поисках ложки или хотя бы палочек.
– Даже не говори мне про еду, – морщится фэйри. Ловит мой недоумённый взгляд и отвечает: – Руками. Ложек я не нашёл.
Я вздыхаю, но расставаться с супом из-за такой мелочи не хочу. Потом ещё и тщательно облизываю руки – суп с рыбой, оказывается, такая вкуснятина!
– Сильвен, а почему они с нас плату не требуют? Это подозрительно.
Фэйри усмехается.
– Ты предлагала капитану плату? Арин, ты.., – он запинается, но быстро продолжает. – Ни один моряк не потребует плату с русалки, вдруг решившей проехаться на его корабле. Кому нужны проблемы с морем?
– Но я же не буду… Ну, я же никогда не буду насылать на него ту волну… Да и не умею я.
– Тебе и не надо уметь, – устало отвечает Сильвен. – Тебе стоит только обратиться к духам. А то, что не будешь – они же этого не знают, – и улыбается.
Я сглатываю.
– Ну… Слушай, Сильвен, это как-то неправильно! Они нам помогают…
– А ты получай от этого удовольствие, – совершенно серьёзно отвечает фэйри. – И подумай, что если бы не боялся, этот инессец вышвырнул бы тебя за борт. Ты бы и пикнуть не успела.
Я задумчиво допиваю воду.
– Сильвен? А там ещё человек был, – вспоминаю вдруг. – Тогда, ну, я ещё кого-то из воды вытащила. Я помню, вытащила. Он жив?
– Человек? – Сильвен расплывается в неприятной усмешке. – Жив. Пойдём, посмотришь на своего человека.
Мне всё легче ходить по качающейся палубе, но я всё равно крепко держусь за руку Сильвена. Мы идём к носу корабля – там ещё один люк. На нас косятся абсолютно все матросы. Провожают взглядом – от этого я чувствую себя странно. С одной стороны мне лестно, с другой – неуютно. И эти два разных чувства как-то сейчас во мне уживаются. Взгляды восхищённо-испуганные, и, честно говоря, я не понимаю ни того, ни другого. Чем восхищаться: моя одежда потеряла вид из-за купания в солёной воде, мои волосы свалялись, я сама – бледная немощь с мешками под глазами. Всё это я отлично могу сказать и без зеркала – много ума не надо. А бояться – ну не такая уж я и страшная! Наверное.
Сильвен помогает мне спуститься по лесенке в трюм, проводит через узкое длинное помещение, напоминающее склад, и останавливается перед дверкой в конце. Косится на меня, ухмыляется и отодвигает засов.
Слишком темно и сначала я ничего не вижу, когда вхожу. А потом глаза привыкают к сумраку, и я замираю в дверях.
Мартин, связанный, лежит в углу, закрыв глаза. Я теперь вижу, что его рубашка порвана – рукав почти оторвался, на руке громадные синяки, а в уголке губ запеклась кровь. Но он дышит – это я замечаю, когда прихожу в себя. И не спит – наблюдает за мной из-под опущенных ресниц. Это я тоже замечаю, но уже когда становлюсь рядом на колени.
– Сильвен. Что это значит? Почему он связан?
– Я сказал капитану, что он твой враг, – безмятежно сообщает фэйри. – Они его быстро скрутили, ещё когда в себя не пришёл. А вообще – живучая тварь, даже завидно. Ближе всех к тебе стоял и всё равно…
– Сильвен… как ты… мог! – выдыхаю я. – Развяжи его! Немедленно.
Некоторое время за спиной тихо, потом Сильвен ровным тоном интересуется:
– Ты уверена, что хочешь этого, моя госпожа? Может быть, мне стоит напомнить тебе про одного твоего друга, который очень хотел, чтобы у тебя был от него ребёнок? И тогда ты тоже…
– Довольно, – я оборачиваюсь. – Развяжи его. Сильвен, ну пожалуйста! Не заставляй меня приказывать!
Фэйри молча склоняется над Мартином и также молча перерезает верёвки. Потом выпрямляется и поворачивается ко мне:
– Может, мне оставить вас одних? – спрашивает ехидно.
– Хорошая мысль, – киваю я.
Сильвен поражённо смотрит на меня, потом на неподвижного Мартина. Бурчит:
– Зови, если что, – и уходит. Уверена – недалеко.
Мартин не двигается и только когда я начинаю растирать его руки, хрипит:
– Не трогай меня!
– Прекрати, – я разминаю руки, потом перехожу к ногам. – И прости за Сильвена. Для него все враги.
Мартин смотрит на меня поражённо и пытается сесть. Я помогаю, вижу, как он облизывает пересохшие губы, и вспоминаю, наконец, про воду.
– Я сейчас. Погоди.
Сильвен действительно сидит у двери. Вскакивает при виде меня, хватается за кинжал.
– Сильвен, слушай, а ты можешь принести ещё того вкусного супа? Его же не кормили, да? – я киваю на каморку.
– Арин, зачем? Ты окончательно сошла…
– Пожалуйста! – перебиваю я и делаю голос насколько возможно настойчивым. Сильвен страдальчески косится на дверь в каморку, вздыхает и торопливо уходит. А я набираю кружку воды из бочки в углу и несу Мартину.
Он торопливо пьёт, захлёбываясь. Кашляет, пьёт снова, потом опускает пустую кружку и смотрит на меня.
– Ещё?
Мартин кивает и протягивает мне кружку.
Я приношу ему ещё воды.
– Куда мы плывём? – голос к герцогу вернулся, хотя и по-прежнему хриплый.
– В Дугэл.
Мартин тяжело приваливается к стене.
– Только этого не хватало.
– Извини, – тихо говорю я. – Но мне выбирать не приходилось. И потом, нам с Сильвеном надо в Дугэл. Но ты не волнуйся, я попрошу капитана, чтобы он отвёз тебя в Никэл. На обратном пути.
Мартин переводит взгляд на меня и тихо смеётся.
– Если этот обратный путь будет. Дугэл – проклят.
– Неправда. Я там жила и…
– Когда ты успела вернуть магию? – перебивает Мартин.
– Сильвен.., – начинаю я, но Мартин снова меня обрывает.
– Ясно. Так и знал, что надо было сразу убить этого фэйри.
– Мартин, но за что?
– Ты что, ещё не поняла? – герцог качает головой, не сводя с меня глаз. – Я сразу вёз тебя в Никэл, чтобы убить двух зайцев: подарить королю договор с морским народом и получить тебя. Что, Санна, память к тебе ещё не вернулась?
Я качаю головой.
– Как бы то ни было, ты нас спас в Гленне. За это я тебе благодарна.
– Ах да, вечная благодарность фэйри людям, – смеётся Мартин. – Может, ты меня с собой в море потащила, чтобы от права сайе отделаться?
Я усмехаюсь.
– Мартин. Скажи, пожалуйста, ты хочешь убить меня? Или Сильвена?
– Нанести в море вред русалке или её имуществу? – фыркает Мартин. – Я похож на дурака?
Натянуто улыбаюсь.
– Я скажу капитану, что ты мой друг, а Сильвен ошибся. Ещё раз – прошу за него прощения.
Как раз в эту минуту дверь отворяется. Мрачный Сильвен ставит миску рядом с Мартином, кидает на меня предупреждающий взгляд. Я протягиваю руку. Мартин не произносит ни слова, когда мы уходим, но я чувствую его взгляд спиной – всё время, пока не поднимаемся на палубу.
– Глупо, – говорит Сильвен. Я, опираясь о поручни, гляжу на море. Закат ласкает его золотом, и мне вдруг становится интересно, сколько я проспала: день? Или, может быть, сутки?
– А ты хотел, чтобы он умер там от голода?
– Велика печаль, – фыркает фэйри, устраиваясь у меня в ногах.
Я сажусь на поручни, стараясь не замечать заинтересованно-восхищённых взглядов, бросаемых моряками. Мне очень хочется просто сидеть так и смотреть, как ало-золотое солнце собирается искупаться в сероватой ребристой воде.
– Он помог нам в Гленне.
– Только потому, что ему это было выгодно.
Я пожимаю плечами.
– Так или иначе, он нам помог. Не трогай его, Сильвен.
– Он сам тебя во сне прирежет. Или, скорее, меня, – бурчит Сильвен и, свернувшись клубочком у поручней, затихает.
Я смотрю на море, слушаю плеск волн о корму. Нет музыки краше.
Следующий день проходит спокойно. Я облюбовываю место на носу корабля – рядом с деревянной русалкой. Она вовсе не так красива, как я – пусть даже я и помятая – но резчик старался.
Сильвен большую часть времени сидит у моих ног с закрытыми глазами. Ещё он приносит мне еду – и я заставляю его поесть тоже. А потом держу за плечи, когда его тошнит.
Ночью на этот раз не ухожу вместе с Сильвеном в нашу каморку. Остаюсь на носу наблюдать за звёздами. Их много – без счёта, и у меня слезятся глаза, не то от напряжённого всматривания, не то от воспоминания. Мне чудится, что я любила когда-то лежать на волнах, глядя на звёзды.
– Тебе всегда нравилось небо, – Мартин тихо подходит и облокачивается о поручень в виде русалкиного хвоста.
Я грустно улыбаюсь и смотрю на него.
– Мартин. Знаешь, это странно: я смутно помню Рэяна. Я помню, как меня заколдовали. Я даже помню дугэльскую королеву – особенно её голос. Она заикается. Я сегодня вспоминала море. Тебя я не помню совсем, хотя знаю, что мы были знакомы. Почему?
Мартин искоса поглядывает на меня и тоже улыбается. Горько.
– Из тебя получился странный человек, Санна. Намного лучше, чем русалка, я бы сказал. Раньше все здесь, на корабле, уже давно передрались бы за твою улыбку. А сейчас ты сама от них глаза прячешь.
– Я тебя не понимаю.
Улыбка герцога превращается в гримасу.
– Знаешь, Санна… Я впервые побывал на Инессе, когда мне только-только исполнилось четырнадцать. Моя мать была с острова, дальняя родственница короля. Поэтому приняли меня хорошо, – Мартин усмехается. – Я даже подружился со вторым принцем, Рэяном. И мне льстила эта дружба. Он из королевского рода, его все любят, он удачлив. Первый на охоте, первый в ратоборстве, первый в танцах. Его брат вечно сидел вместе с отцом на советах да чах над документами. А Рэян развлекался. С ним было весело – и только одно меня удивляло: принц всегда куда-то незаметно исчезал, когда мы отправлялись в бордели или театр. В его свите судачили, что девицы из знатных семейств готовы лезть к нему в постель по две-три за раз, но Рэян упёрт и неприступен, как скала. Я набрался смелости и спросил его однажды, почему? «Ты когда-нибудь видел русалок?» – спросил принц. Морской народ редкий гость в Никэле, но не на Инессе. Конечно, к тому времени я на вас насмотрелся. Рэян рассмеялся вместе со мной и сказал, что такую я точно не видел никогда. И привёл меня в укромную бухту неподалёку от королевского дворца. Ты действительно отличалась от всех ваших, Санна – как леди от простушек. Я помню, как ты посмотрела мне впервые в глаза и улыбнулась. Я знал, что вам нельзя смотреть в глаза, конечно, знал. Но я просто не мог отвернуться. А ты сделала со мной то же, что все ваши делают с моряками. Походя, ты даже не заметила. С тех пор я упрашивал Рэяна взять меня с собой каждый раз, когда вы встречались. Я не мог без тебя, я грезил о тебе всё время, каждую минуту, каждое мгновение. Перед отъездом в Никэл я был твёрдо уверен, что не смогу жить без тебя. Я выкрал у Рэяна жемчужину, которую ты ему дала, чтобы он звал тебя. Ты появилась, ты улыбалась мне. И с улыбкой же сообщила, что любишь Рэяна и только его одного. Что мне лучше возвращаться домой, и что ты сожалеешь и совсем не хотела очаровывать меня. Я помню, как крепко сжимал твои холодные руки, а ты улыбалась грустно – вот как сейчас. Ты поцеловала меня напоследок. Твои губы были горько-солёными, как морская вода – а я думал, что нет ничего слаще. Тем же вечером я вызвал Рэяна на дуэль. Мне было плевать на политику, на своё будущее, – на всё плевать. Рэян спокойно слушал, как я кричал, что заберу тебя у него, а потом гонял меня по плацу, пока я не мог больше поднять меч от усталости. Забрал жемчужину, тоже грустно улыбнулся и сказал: «Уезжай». И ещё добавил, будто забыл, что мы, побережники, слабы к чарам русалок. Прямо на плацу меня взяли под стражу, посадили под домашний арест, а на следующий день отконвоировали на корабль. Я сбился со счёта, сколько раз я пытался прыгнуть в море, к тебе, пока мы плыли. А в Никэле мной занялась Вийла – но после её лечения легче не стало. Ты продолжала мне сниться, долго – год я сходил с ума. Потом стало легче. Я уже мог смотреть на других девушек. Я выздоровел. А потом я снова встретил тебя в Гленне и, конечно, не мог не узнать. Да, Санна, я хотел, чтобы ты была моей. Не потому что люблю – я не любил тебя никогда, это же только чары. Я хотел, чтобы ты страдала так же, как я. Ты это заслужила.
Я смотрю на Мартина: он глядит вдаль, его волосы ерошит ветер, черты теряются в сумраке. Хотя луна нынче яркая… Красивый юноша. Неужели второй инесский принц Рэян настолько лучше? Я пытаюсь вспомнить его лицо – его или хотя бы юноши из парка. Но в памяти – туман.
– Мне жаль.
– Да, тогда ты тоже это сказала, – усмехается Мартин. Он по-прежнему смотрит на море, не поднимая на меня взгляд.
И я действительно вспоминаю, как говорила это ему. Мне не было его жаль, совсем нет. Он был горячим, он был человеком – вкусным. Я помню это ощущение, этот соблазн – сейчас, когда я сама человек, меня передёргивает от отвращения. А тогда мне хотелось попробовать что-нибудь новенькое – тёплый принц Инесса не воспринимался мной как человек. Скорее, как троюродный младший брат.
А ещё я вспомнила, что думала, когда давала ему клятву и отказывалась от магии. Я думала, что когда стану человеком, все эти горячие красивые юноши будут моими. Я смогу лакомиться ими, когда захочу, и они будут любить меня несмотря ни на что. От этой мысли сладко ёкало сердце – а не от предстоящей свадьбы с человеческим принцем. Он был просто проводником в мир людей, не больше.
Я вспомнила и содрогнулась. Совершенно не хочу снова становиться такой.
– Ты поэтому делал вид, что влюблён в меня всю дорогу до Никэла? Потому что я тщеславная русалка, которая не понимает другого отношения к себе, кроме как любовь?
Мартин кивает.
– Сначала я не верил, что ты потеряла память. А потом – да, ты всегда понимала только любовь. Я был уверен, что веди я себя иначе, ты бы со мной никуда не поехала. Я не брал в расчёт твоего фэйри.
Я отворачиваюсь, и перед глазами проплывают все восхищённые взгляды мальчишек из школы, случайных знакомых, фэйри… Получается, я просто их всех очаровывала? Но как?
Мартин искоса смотрит на меня и выпрямляется, явно собираясь уходить.
– Подожди, – я хватаю его за руку и держу крепко. Его рука тёплая. – Мне правда жаль. И… прости меня.
– Не смотри на меня, – выдыхает Мартин, не делая попытки освободиться. А когда я улыбаюсь, его взгляд становится жалким, как у побитого котёнка. Мартин торопливо опускает глаза и смотрит на мою шею. Протягивает свободную руку, пробегает пальцами по серебряной цепочке и вытаскивает кинжал.
– Что это?
Я снимаю кинжал и протягиваю ему. Мартин долго рассматривает лезвие.
– Это кости морского дракона. Кого ты собралась убить, Санна? Королеву Дугэла?
– Никого, – я забираю кинжал. Вздрагиваю – он кажется ледяным – но всё равно вешаю обратно на шею. – Мартин, если, как ты говоришь, ты знаком с инесским вторым принцем – ты сможешь провести меня к нему, когда мы прибудем в Дугэл?
– Рэяна, – Мартин безумно улыбается. – Ты собралась убить Рэяна! Ну, конечно – или ты, или он, да? Кинжал из костей морского дракона всегда забирает чью-то жизнь… Ну есть же справедливость! – он смеётся, весело глядя на меня. – Ну конечно, я тебе помогу, Санна. Я же твой верный влюблённый раб, я для тебя всё сделаю. И уж тем более посмотрю, как ты будешь убивать своего возлюбленного.
– Я никого…
– Будешь. Или умрёшь ты, – улыбается Мартин. – Спасибо, Санна. Ты умеешь подарить удовольствие, – и, смеясь, уходит, растворяется в темноте.
Я прижимаю кинжал к груди. Я не смогу никого убить. Кто угодно, только не я. Но в чём-то Мартин прав. Умирать я тоже совсем не хочу.
Но есть же ещё «вместе».
На следующий день наблюдаю забавный спор между Сильвеном и Мартином. В целом эти двое не разговаривают. Но тут, после того, как Мартин поинтересовался у капитана, сколько нам ещё плыть, а Сильвен довольно ехидно заметил, что инесские корабли в любом случае плавают быстрее никэльских, разворачивается жаркий спор, грозящий закончиться потасовкой.
Вмешиваюсь в особенно «горячий» момент: спорщики успели перейти на личности – причём на свистящем гленском наречии. Интересуюсь:
– А что, корабли разные бывают?
На меня смотрят так, будто я только что сообщила, что скоро небо и земля поменяются местами. Потом всё-таки объясняют, тоже перебивая друг друга: инесские корабли парусные, а на никэльских используют гребцов. И что-то про посадку судна – но я обрываю.
– Гребцов?
– Когда штиль или нет нужного ветра, – отвечает, явно забывшись, Мартин. – И они быстрее, потому что…
Спор продолжается, пока я не перебиваю:
– А почему так? Ну, парусные – инесские.
– Потому что эти островитяне не хотят делиться чертежами, – ворчит Мартин.
– А вы не в состоянии их сами сделать, – ехидно замечает Сильвен.
Спор продолжается с новой силой, а я вдруг вспоминаю, как выглядит этот никэльский корабль – и как мне было страшно попасть под вёсла. Он действительно меньше, ниже, чем парусник. И ещё…
Чей-то голос прерывает мои мысли. Нежный, звонкий голос, в котором слышится море.
На корабле воцаряется тишина. Потом воздух, наполненный песней, как чудесным ароматом, прорезает команда капитана: и все до единого матросы закрывают уши, сначала руками, потом – затычками.
Сильвен трясёт головой, Мартин бросается к поручням. Хорошо, близко ко мне – я еле успеваю схватить его в охапку. Мартин, похоже, решил искупаться.
Песня звучит и звучит. Я ловлю себя на том, что мне очень хочется вплести в неё свой голос. Мартин вырывается.
– Сильвен!
Фэйри хватает герцога, а песня прерывается звонким смехом. Я перегибаюсь через поручни.
Они сидят на выпирающих из воды каменных клыках. Четыре морские девы – одна другой краше. Я замечаю вплетённые в их волосы жемчужины – меньше, чем моя. Вижу, что их кожа тоже мерцает жемчугом, а рыбьи хвосты – перламутром. Их волосы похожи на мои, и глаза такие же большие и той же формы. Но, в целом, лица – проще. Я понимаю, что имел в виду Мартин, когда говорил про Санну: как леди и простушки. Русалки смеются, их острые зубки алмазно поблёскивают. Меня передёргивает.
А потом девы бросают взгляд на меня и застывают. Корабль проплывает мимо, они скрываются за кормой, но я всё равно чувствую их взгляд: удивлённо-напряжённый.
Мартин оседает на пол рядом с поручнями и тихо ругается.
– Что с ним?
– Морских дев спроси, – ворчит Сильвен, тоже перегибаясь через поручни и глядя туда, где скрылись русалки.
– Ты это имел в виду, когда говорил, что я пела на игрищах? – я сажусь рядом с ним.
Сильвен кивает.
– Но разве это не магия? Я же не могла обращаться к духам…
– Меня тоже отрезали от магии, но я могу исцелять – не так, как раньше, но могу, – со вздохом объясняет фэйри. – Это моя суть. Твоя суть: красота, привлекательность для мужчин и волшебный голос.
– Вся я в одной фразе, – улыбаюсь. Значит, вот, что имел в виду капитан, когда просил оставить сына в покое. И Мартин, когда рассказывал. Неужели я могу свести с ума настолько? Могу – без магии я кружила мальчишкам головы, действительно, не задумываясь.
Но зачем мне это?
Сильвен усмехается – оказывается, я поинтересовалась вслух.
– Русалка бы не задалась таким вопросом.
– Я не хочу быть русалкой.
Фэйри смеётся, а Мартин изумлённо глядит на меня. Моряки вынимают ушные затычки по знаку капитана, и воздух снова наполняется гулом голосов и прерывающими его командами.
Я обхватываю колени руками, смотрю на море. Мне грустно.
Через два дня, ранним утром, мы входим в устье Лэчина.
Сначала ощутимо холодает. Потом на воду оседает туман – и моряки переговариваются, обсуждая его: раньше, уверены они, тумана не было. А я вдыхаю привычный горький запах и странно – чувствую себя дома. Но мне не хватает живого моря – вода под нами застывает, и я перестаю её чувствовать, как только мы проплываем мимо охранных камней.
Сильвен, стоящий рядом и сжимавший всё время рукоять кинжала, выдыхает.
– Я боялся, что они, – он кивает на камни, – тебя почувствуют.
Я удивлённо смотрю на него – с трудом различаю его лицо в тумане.
– Когда-то морские фэйри нападали на Дугэл – в союзе с Гленной. На камнях должны были остаться руны против морского народа. Но, видимо, ты ещё не настолько русалка, или след проклятья королевы заставляет их молчать.
Мартин сходит на берег вместе с капитаном. Просит меня подождать. Я жду – целый день. Всё это время Сильвен уговаривает меня сбежать. Он уверен, что Мартин приведёт с собой королевских слуг – купит королевское расположение с моей помощью.
Я верю Мартину – он был искренен, когда рассказывал про свою одержимость Санной. И да, я понимаю – он думает, что я приехала убивать принца, которого он явно не любит. В таких обстоятельствах месть перевешивает любое королевское расположение, мне кажется.
Мартин появляется на закате. С ним нет слуг королевы – но Сильвен не расслабляется. И, когда Мартин предлагает надеть на него ошейник, посылает герцога далеко… и очень надолго. Мне приходится шепнуть ему приказ вместе с Истинным Именем на ухо. Ошейник Сильвен ломает – говорит, что делал так же, когда мы сбегали из Дугэла. Остаётся видимость – просто ошейник, без магии. Если не проверять, сойдёт.
Потом настаёт мой черёд упираться. Мартин привёз мне мужскую одежду – для маскировки.
– Тебя не ищут, по крайней мере, я ничего не слышал, – говорит он. – Но русалку сложно не узнать.
Ну, это он зря – я здесь почти год жила, и никто не узнавал. Но, в принципе, я понимаю причину маскировки.
Вот только надеть не могу.
– Арин! Это же всего лишь тряпки! – шипит Сильвен.
– Это мужские тряпки, – упрямо бурчу я.
Мартин не понимает, в чём проблема. В Никэле, говорит он, девушки очень любят мужской костюм. Он удобен и практичен.
– А мы в Дугэле носим юбки в пол, – ворчу я.
Конечно, я надеваю злополучный костюм. А что делать? Мартин, усмехаясь, говорит, что на юношу я всё равно не похожа. Зато на никэлку – очень даже. Он уже рассказал в посольской палате о том, что с ним прибыла спутница.
Довольно долго добираемся в королевскую резиденцию.
– Двор, говорят, переехал сюда из столицы. В преддверии свадьбы, – объясняет Мартин, когда Сильвен довольно невежливо интересуется, куда он нас тащит.
Не успеваю рассмотреть дворец – так же, как никэльский. Обидно, мне всегда хотелось побывать в резиденции нашей королевы. Ходят сказки про разные чудеса, которые в ней, якобы, можно найти.
Нас размещают в комнатах гостевого крыла, небольших, но очень удобных. Сильвен морщится: ему не нравятся камень и туман за окном. А я с удовольствием отмокаю в купальне. Есть же в жизни счастье!
– Я отведу тебя к Рэяну завтра, – говорит Мартин во время ужина. – Королева любезно пригласила меня на прогулку. Рэян, по слухам, везде с ней. И ещё, говорят, он сам на себя не похож. Но уж ты-то его узнаешь, да, Санна?
Я киваю. Мне совсем не хочется думать о завтрашней встрече. Мне хочется спать – и когда Сильвен пред сном пытается выпытать, зачем я должна встретиться с Рэяном, я бурчу что-то про «пусть освободит меня от клятвы» и засыпаю моментально.
Нигде так хорошо не спится, как дома.