ГЛАВА 15. Арин и Илва
Арин
Утро начинается с воды в лицо. Холодной, конечно же.
– Ты просыпаться не собиралась, – как ни в чём не бывало говорит Сильвен, ставя кувшин обратно на тумбочку. – Я тебя три раза звал. Что, к принцу уже не хочется?
– К какому? – я вытираю лицо ладонью, слизываю капли с губ. – А-а-а…
Сильвен усмехается – как-то нервно. Он бледнее обычного и выглядит так, точно выпил тоник перед сном – лицо осунувшееся, а глаза возбуждённо сверкают. И движения резкие – не удивлюсь, если кувшин он на меня случайно пролил. Хотя с Сильвена станется устроить мокрую побудку.
– Арин! Не засыпай!
Я зеваю и действительно пытаюсь устроиться на кровати, обняв подушку – ну и что, что мокрая. А может, ну его, этого принца, мне так спать хочется…
Второе пробуждение выходит куда веселее – Сильвен совершенствуется. Теперь он не просто выливает на меня кувшин – он бросает меня в бассейн купальни, хорошо хоть полный воды. Ледяной.
Я с визгом вылетаю оттуда через пару мгновений и, дрожа, начинаю стучать по камням, регулирующим воду.
– Сд-дурел? Щас я т-теб-бя так иск-купаю! – от холода у меня зуб на зуб не попадает.
Фэйри торопливо отходит к двери.
– Лучше скажи: тебе что-нибудь нужно? Чтобы быстро привести себя в порядок? Твой герцог уже три раза заходил и грозил уйти без нас.
– Вот и шёл бы, – я пробую воду пальчиком и блаженно опускаю всю руку. Тёплая… – Сильвен, я одна пойду. В смысле, ты останешься ждать здесь.
Фэйри таращится на меня – и вряд ли это из-за того, что я скидываю с себя мокрую сорочку и, голая, ныряю в бассейн.
– Арин, ты, может, ещё не проснулась? Или окончательно сошла с ума? Крыша поехала… поплыла?
– Сильвен, – я наощупь нахожу лосьон, – под водой нет крыш. Мы живём в гротах. И да, ты остаёшься.
– Арин…
Но я произношу его Истинное Имя и повторяю приказ быстрее, чем фэйри успевает возразить.
– Сумасшедшая! – привычно шипит Сильвен. – Ты доверяешь этому человеку? Он выдаст тебя туманной королеве и получит её звонкую благодарность! А ты сгниёшь в темнице…
Я снова ныряю, и возмущения фэйри искажает вода. Забавно, как я раньше не замечала – под водой всё кажется лучше… нормальней. Почему?
Когда я выныриваю, Сильвен всё ещё в купальне.
– Арин, отмени приказ! Прошу тебя.
– Выйди.
– Арин…
– Сильвен, может, у фэйри это нормально – глядеть, как нагие девушки купаются, но я…
– Ты русалка! Тебе плевать на одежду. И ты глупая…
– Утоплю.
Сильвен замолкает, с минуту смотрит на меня, потом, выдохнув: «Дура!», наконец-то выходит.
Одеваться он помогает мне молча. А когда я воюю с волосами, в комнату заглядывает Мартин.
– Ты ещё не готова? Арин! Духи моря, что на тебе надето?
Я развожу руками. А что? Вчерашний костюм. Мужской – да, мне не нравится, но вчера тот же герцог уверял меня, что так и должно быть.
– Раздевайся. И жди тут, – приказывает Мартин.
Возвращается он спустя полчаса с сорочкой – непривычно синей и очень открытой.
– Вот. Надевай, – и сам натягивает его на меня, ругаясь вполголоса, что времени нет и на фэйри никогда нельзя положиться.
Сорочка просто вызывающе синяя, условно – в пол, хотя на самом деле скользкая прохладная ткань заканчивается в районе коленей, а ниже – не то прозрачная шаль, не то частая рыбацкая сеть. И спина открыта. Совсем. Я уж молчу про вырез.
– Я в этом не пойду! Неудобно! И юбки где? А накидка? Накидка прилагается?
– Поворачивайся.
Утыкаюсь взглядом в зеркало и начинаю тихо поскуливать – когда Мартин особенно сильно дёргает меня за волосы.
– Может, я лучше голая? Всё одно…
– Помолчи.
Мартин пытается водрузить у меня на голове не то корабль, не то волосяную каракатицу, но получается плохо. Дело заканчивается тонкими косичками, сплетёнными в виде сети со вставками шпилек, напоминающих чешуйки.
– Всё. Теперь можем идти.
Идти?! В этом нижнем белье? Неужели в Никэле так одеваются?
Сильвен сердито смотрит нам вслед, но с места не трогается. Я спотыкаюсь в дверях, Мартин довольно грубо меня подхватывает.
– Идём-идём. Мы опаздываем. Безумие – заставлять королеву ждать.
Я бы согласилась, но больше стараюсь думать о ногах, мне не подчиняющихся. И постоянно путаюсь в подоле, как рыба в сети.
– Молодец, что не взяла фэйри, – Мартин практически несёт меня на себе, при этом пытаясь бежать. – Он бы мешал. К тому же, королева не терпит фэйри.
– Мартин, – задыхаясь, бормочу я. – Можно тебя попросить? Позаботься о Сильвене. Пожалуйста.
Герцог бросает на меня удивлённый взгляд.
– Зачем мне это?
– Пожалуйста, – повторяю я. – Прошу.
Мартин с минуту молчит, стиснув зубы. Потом отрывисто кивает.
– Хорошо.
Мы выходим (выбегаем?) на набережную Лэчина. Мимо проносятся запахи дорогих духов, смешки, коричнево-жёлтые одежды придворных. Я совершенно не успеваю их рассмотреть: всё сливается в сумасшедший калейдоскоп. Мартин, не замедляя шага, тащит меня дальше.
– Я оставлю тебя вон у тех колонн. Видишь?
Киваю. Поросшие мхом каменные столбы сторожат вход на пирс. За ним – мраморная овальная плита и свинцовая вода. Мёртвая. Я впервые ощущаю это и чувствую такой же страх и брезгливость, как если бы рядом был труп.
– Арин, слушай меня. Ты постоишь одна, а я приведу к тебе Рэяна. Он будет с королевой, но я постараюсь её задержать, – мы наконец-то останавливаемся. Стараюсь не смотреть на воду, а Мартин зачем-то теребит край моего рукава. – Арин, ты хоть знаешь куда бить?
– Что?
Мартин смотрит мне в глаза – впервые не помню уже за какое время.
– Сердце, – он быстро кладёт мою руку себе на грудь. – Будешь бить сюда, приложи усилие. Или шея. Здесь легче. А ещё вернее – глаз. У тебя как раз лезвие маленькое. Воткни в глаз и ни о чём не думай.
Я смотрю, открыв рот, как он торопливо уходит, а в голове бьётся: «В шею или в глаз. В глаз или…» Да глупости какие! Я не смогу… Нет, я просто поговорю. Просто попрошу, чтобы он забрал мою клятву. Или у королевы – чтобы отпустила принца. Или…
Смотря правде в глаза: я понятия не имею, что делать.
***
Илва
«Вот, госпожа», – передо мной на чертежи кладут четыре образца, на первый взгляд совершенно одинаковые. Я беру один и тут же роняю – ладонь ожигает холодом.
«Осторожней, госпожа, – главный мастер кладёт образец обратно в ряд. – Ваше Величество, серебро из жилы под Битэгом и алмазная пыль дают удивительно мощное сочетание».
Мощное – да. Я массирую руку, которую до сих пор атакуют ледяные мошки.
«Любого, у кого есть способности к магии, – продолжает мастер, стараясь одновременно смотреть и на меня, и на образцы, – этот металл лишит возможности колдовать».
Я ловлю взгляды своих придворных – возможность потерять магию в кой-то веки притянула их интерес к «скучным мастеровым».
«Н-надолго?»
«На несколько часов – зависит от качества серебра, алмазов и от умения мастера. Но мы уверены, что сможем продлить действие до нескольких дней».
Хорошо бы – лет. А ещё лучше – вообще отрезать от магии навсегда. Неспособные колдовать фэйри…
«Н-на фэйри эт-то раб-ботает?»
«Госпожа», – мастер прячет руки за спиной, чем немедленно приковывает к себе внимание моих гвардейцев. Ребята нынче внимательные – стоит только одного показательно казнить и остальные стараться начинают …
«Госпожа, мы пробовали на пяти лесных фэйри – на них работало. Но вы же понимаете, Ваше Величество, нужно больше испытательных образцов, чтобы с уверенностью утверждать…»
«У в-вас будет ст-только об-бразцов, ск-колько н-нужно».
Мастер кивает. Моё расположение к цеховщикам и торговцам уже стало притчей во языцех, так что нечто подобное он и ожидал.
Мы обсуждаем детали: сколько нужно фэйри и позволю ли я вести работы в подземельях под кругом камней Битэга – там много серебра, живого, волшебного. Мой двор снова откровенно скучает – мне тошно, что я должна каждый раз таскать с собой этих бездельников и видеть их скучные лица, слышать зевки и невнятное перешёптывание. А также и внятное: дескать, королева грязной работой занимается – потому что все эти лорды отправили бы к мастерам управляющих и сами бы ни о чём не думали.
Рэян стоит один у открытого окна. Его совершенно не интересует ни металл, ни окружающие его люди. Раньше он был центром притяжения всех моих лордов, а особенно леди. Раньше я обязательно бы нет-нет, но слышала его голос и смех. Теперь – туман.
Когда мы оставили мастерскую, он предложил мне руку – потому что так надо. И смотрел не на меня, а куда-то вдаль – в одну ему видимую точку в тумане.
Мне было почти жаль, что я вытащила его из дворца. Стоило оставить у окна в спальне – как брошенную куклу. Но сама мысль невыносима. Видеть его – даже таким – как чувствовать тепло земли после утомительного колдовства. Он нужен мне.
«Т-тебе б-было ск-кучно?»
Рэян продолжил смотреть на изрезанный горными склонами горизонт и не вздрогнул даже, когда я сжала руку на его локте.
«Рэян?»
«Что?»
«П-посмотри н-на м-меня!» – я протянула к его лицу свободную руку – заставить повернуться ко мне. Рэян уклонился.
«В чём дело, моя королева?»
Я опустила руку.
«Т-ты устал?»
«Конечно, нет», – ровным тоном отозвался он.
«Д-давай п-просто п-погуляем», – я вспоминаю, как так же мы шли бок о бок во сне. Там Рэян улыбался.
Наяву он отвечает: «Как пожелаешь» и ведёт меня к набережной Лэчина.
Мы молчали. Рэян по-прежнему смотрел на горизонт, я – под ноги. Двор и стража по моему знаку оставили нас одних. Мне не хотелось, чтобы они видели мои бесполезные попытки расшевелить мужа. Мне и так было достаточно плохо.
Изредка я поднимала взгляд на Рэяна. Мне очень хотелось, чтобы он меня поцеловал. Вот тут, у перил – я представляла это много раз раньше и краснела. Поцелуй у всех на виду – как неприлично! Зато лучшее доказательство, что Рэян мой. Плевать на приличия.
Но я смотрела на Рэяна, и у меня язык не поворачивался попросить. Я краснела вновь – но уже не от предвкушения, а от стыда. За себя, и за то, что безразлична единственному на свете человеку, который мне дорог.
И, наверное, я казнила бы себя ещё долго, если бы лорд-побережец из Никэла, о котором я уже забыла, не возник перед нами, как туманное видение.
«Ваше Величество, Ваше Высочество, – выдохнул он, склоняясь к моей руке. Очевидно, этот обычай что в Никэле, что в Инессе одинаков. И совершенно неприемлем в Дугэле, но я предпочла промолчать. Юный лорд так светился улыбкой – насквозь фальшивой, ну и что же? Никто не улыбается искренне при мне, кроме Рэяна… – Тысяча извинений! – продолжал герцог Мартин. – Мы с моей леди немного…э-э-э… заблудились. И ещё, знаете, эти трудности с гардеробом после кораблекрушения…».
Этот Мартин мне определённо нравился. Его болтливость и словно приклеенная мальчишеская улыбка даже вывели моего принца из оцепенения.
«Кораблекрушение?»
«О, это было ужасно, Рэй, но ты же знаешь море, – завёлся герцог, моментально перейдя на «ты», – морской народ пел перед бурей, но наш капитан решил, что он умнее всех и проведёт корабль мимо скал Кентума. Не провёл, – Мартин усмехнулся так, словно это было действительно смешно. – Моя бедняжка Рина так испугалась. Впервые в море…»
Интерес в глазах Рэяна тускнел, и я поспешно поинтересовалась:
«Где же ваша спутница, герцог?»
«А, она засмотрелась на каменную резьбу – позвольте, Ваше Величество, выразить моё восхищение вашими мастерами, нам бы в Никэле таких». Я усмехнулась, а юный побережец продолжал: «Я оставил Рину вон у тех столбов, – герцог указал на пирс, где действительно виднелась одинокая тонкая фигура, – я спешил к вам, а мою леди просто невозможно уговорить торопиться, когда рядом такая красота. Рина увлекается резьбой – правда, по дереву. Ей очень интересна дугэльская техника».
«Полагаю, если ваша спутница захочет, я могу устроить ей встречу с моими резчиками», – предложила я, желая казаться любезной. В конце концов, юноша так старался заполнить собой неудобную тишину.
«Это было бы великолепно, Ваше Величество», – улыбнулся Мартин.
«А в это время вы могли бы составить компанию мне, – продолжала я, бросая быстрый взгляд на Рэяна. – Вы очень любезны, Мартин, ваше общество мне приятно».
Герцог рассыпался в комплиментах пополам с благодарностью. А Рэян снова смотрел в никуда, не отреагировав даже на фривольное замечание никэльца: «Коричневое, Рэй, тебе очень идёт».
Бесполезно. Всё, чтобы я ни делала… Впрочем, отчего же всё? У меня ещё толпа инессцев в подземельях – на сколько дней их хватит, чтобы расшевелить супруга?
***
Арин
Вода странно неподвижна. Раньше мне нравилось смотреть на неё, но теперь это почти как бродить по разорённому кладбищу, где вскрыты могилы. Я даже чувствую сладковатый запах тлена – конечно, это воображение играет со мной злую шутку.
Ветер у воды сильнее – я представляю себя пушинкой, зацепившейся за лепнину на колонне. Держусь одной рукой за каменные цветы, одновременно чувствуя, как боль в ногах сходит на «нет». Как волна во время прилива – и я даже понимаю, откуда она идёт. Я могла бы показать направление с закрытыми глазами.
Оборачиваюсь – ну конечно же, никакой волны. Мёртвая вода Лэчина спокойна, как мертвец в могиле. Вместо воды я вижу туман – он стелется по мрамору набережной, и что-то (воспоминания?) мне говорит: его нужно бояться. Но вместо того, чтобы отступить – и предположительно упасть в воду, когда ноги подломятся – я наклоняюсь и ловлю туманный сгусток. Он прохладный и невесомый, выгибается под моей ладонью, как зверёк. А потом исчезает.
Я выпрямляюсь.
Вдали – но достаточно близко, чтобы можно было рассмотреть – к нам идут трое. Один из них Мартин – я узнаю эту его забавную шапочку с пером, над которой тихо хихикала, пока мы мчались сюда и пока Мартин не заговорил о смерти.
Второй – тоже мужчина, но его ещё скрывает туман. А между ними – девушка, и её мне хорошо видно. Она дугэлка, урождённая и не полукровка. Это можно понять легко – по мягким, но неправильным чертам и кудрявым чёрно-золотым волосам. Только в Дугэле можно встретить такой красивый оттенок. Мои вот – иссиня-чёрные, что не так благородно.
Троица приближается, и я не могу отвести взгляд от девушки. Туман вьётся вокруг неё, как ручной пёс. То и дело лижет руку, трётся о юбки, встав на дыбы, гладит щёку. Девушка, не обращая внимания, слушает Мартина и искоса тоскливо поглядывает на третьего, с кем идёт под руку. Она очень – нездорово даже – бледна, то и дело нервно поправляет верхнюю накидку, украшенную капельками янтаря. Волшебница, конечно – добавляю я к описанию. Урождённая дугэлка и не полукровка уж конечно ладит с магией. Я замечаю её взгляд, когда Мартин предлагает руку, а тот, третий, направляется ко мне. Девушка смотрит ему вслед с таким тоскливым отчаянием, что меня немедленно пронзает жалость. Она, волшебница, которой я всегда хотела быть, в богатой одежде, за которую убила бы любая школьница, отчего-то глубоко несчастна. Я чувствую это – и мне хочется сделать всё, чтобы она хотя бы улыбнулась.
А потом её скрывает туман, и третий юноша выходит на пирс.
Он изменился – тот инессец из Вечного сада. Настолько, что я даже не сразу его узнаю. Бледен, как и его спутница. Пустой взгляд, уголки губ скорбно опущены. Я недоумённо вглядываюсь в его лицо, мысленно спрашивая себя: неужели это тот принц, из-за которого я каждое мгновение страдаю от боли в ногах? Неужели из-за него меня чуть не убила королева тумана? Неужели это его я любила?
Сердце не ёкает, не пускается в пляс. Я понимаю, что раньше знала этого инессца. Но сейчас он для меня чужой.
И если бы моя жизнь не зависела от него, я бы отвернулась и ушла.
Юноша останавливается в десяти шагах от меня, щурится, словно силясь меня рассмотреть.
– Арин?
Я выдавливаю из себя улыбку и киваю. Пустые слова, как капли мёртвой воды, падают в туман:
– Прости, я не могла прийти. Я болела. И спасибо тебе за заколку, – рука машинально тянется к волосам. Но там только шпильки-чешуйки. – Э-э-эм, кажется, я потеряла её где-то… ну… в Мюреоле. Извини.
Юноша, не сводя с меня глаз, слабо улыбается – точно солнечный лучик пробивает свинцовые облака.
– Я знал, что мы ещё увидимся. Арин, но мне говорили…
Я не слушаю. Я замечаю – духи знают, как, то ли запах, то ли взгляд – что в нём ещё стало другим. Раньше мои одноклассницы любили посудачить, будто брак меняет – волшебные путы и что-то в этом роде. Я не понимала – конечно, я же полукровка и не чувствую волшебство.
Сейчас чувствую. Они действительно похожи на путы, эти чары – на невидимую цепь, связавшую этого грустного юношу с той нервной девушкой за туманом. Он больше не свободен. И хуже того – это навсегда.
Костяной кинжал, холоднее льда, спрятанный в рукаве, сам ныряет в ладонь.
Юноша – принц? – ловит мой взгляд. А я слышу точно наяву: «Или он, или ты, или вместе».
Но вместе не будет. Он уже связан. Навсегда. Не со мной.
Значит, или он, или я.
Я не хочу умирать.
Кинжал нагревается и слабо мерцает алым. Принц замечает это, спрашивает – его губы шевелятся, но вопроса я не слышу – и подходит ближе.
Я не хочу умирать, не хочу, не хочу!
Не хочу…
– Арин, – слова пробиваются словно сквозь воду. – Что с тобой?
Я открываю глаза, смотрю на него – и на силуэт девушки за волнами тумана.
Роняю руку. Тихо смеюсь.
Неужели я действительно думала, что смогу убить? Я? Да правда же – легче умереть самой…
– Арин?
Я протягиваю ему кинжал. В то же мгновение туман рассеивается – девушка… королева Дугэла смотрит на меня в упор. Илва, вспоминаю я, – это она. Её голос я слышала за туманом. Именно её мой жених привёл однажды солнечным вечером познакомиться со мной. Это она меня заколдовала.
Наверное, мне должно быть страшно, но я чувствую только жалость к этой бледной нервной девушке. И, ручаюсь, она читает это в моих глазах.
Туманная королева переводит взгляд на инесского принца, бледнеет – в тон её туману – и пытается что-то сказать, но голос её подводит. Пытается вырваться – но Мартин крепко держит её за руку.
А инесский принц удивлённо смотрит на мерцающий кинжал в моих руках. Переводит взгляд на меня.
– Арин, что.., – и замирает на мгновение. А потом я оказываюсь прижатая к той красивой цветочной лепнине на тонкой колонне, а кинжал с тихим плеском ныряет в мёртвую воду Лэчина.
– Санна!
– Здравствуй, Рэян, – шепчу я, чувствуя себя так, точно за день сделала заплыв от Инесса до Никэла.
И словно из другого мира доносится ломающийся голос:
– С-ст-тража!
Рэян обнимает меня – так крепко, будто хочет задушить.
– Санна, любимая, прости меня, я не знал, не знал, прости меня, – и так пока его не отрывают меня гвардейцы.
Я падаю на чьи-то руки – мне уже совершенно всё равно, на чьи.
Тот же ломкий голос приказывает:
– В-в т-темницу её!
И как в одном из снов:
– Илва! Не смей! Не смей её трогать!
Меня куда-то несут, перед глазами туман, в голове тоже – и всё, о чём я успеваю подумать, прежде чем потерять сознание: получил ли Мартин то удовольствие, на которое рассчитывал – и позаботится ли он о Сильвене.
А потом туман становится чёрным, и я растворяюсь в нём без остатка.
***
Илва
В густом сумраке огонёк рубина светил тускло, почти не разгоняя темноту. Неровные ступеньки скользили под ногами – когда я споткнулась в третий раз, чуть не порвав подол, чаша терпения переполнилась.
Капитан тюремной стражи не сильно отличался от недавно почившего капитана моих гвардейцев. Та ещё крыса. Я смотрела в его заплывшие глаза – и на силуэты его подчинённых, пришедших полюбоваться, как начальника отсчитывают. Или похихикать про себя над моим заиканием.
«Весь мир надо мной смеётся – ну и пусть. Я заткну смехом их глотки», – так я думала в первый год правления, и эта мысль успокаивала. Сейчас сомневаюсь, что меня успокоили бы даже казни всех моих придворных.
Но чуть-чуть злость я выплеснула – дышать стало полегче. Хотя та вонь, из-за которой я орала на капитана, никуда, конечно не делась. Но я пообещала, что если она останется, я казню каждого второго тюремщика, и их капитан точно в это число попадёт. И пусть ступеньки помоют. И живность выведут. Крыс в моём дворце и так достаточно.
Потом капитан лично проводил меня к камере русалки. Даже под локоток поддерживал, чтобы не дай духи где не поскользнулась. Оставшись одна, я слышала, как он рычал на подчинённых, развивших бурную деятельность по мытью полов.
Почему, пока казнью не пригрозишь, работать никто не начнёт?
Русалка спала, спрятавшись за волосами. «Волосы – это хорошо, подумала я отстранённо. – Блохи любят волосатых. Девка наверняка сейчас мучается».
Впрочем, особенно измученной фэйри не выглядела. Спала как младенец, спрятав лицо в соломенном тюфяке, положив одну руку под голову – вторую вытянув и ладонь сложив куполом. Когда я подошла ближе, то поняла, почему: из-под ладони мне под ноги шмыгнула заспанная пригревшаяся крыса.
Даже крысы, и те к ней тянутся.
Жемчужина в волосах русалки тускло поблёскивала – вернула, значит, волшебство. Освободилась, пришла забрать моего принца.
Я мрачно порадовалась, что поспешила со свадьбой. Рэян теперь мой. А его девка – я думала она умнее. Раз сбежала в Гленну – возвращаться не будет. Но, видать, упрямая, как и я.
Рэян всё равно мой, мой и только мой. А эта фэйри… жаль, не сдохла в Гленне, но ничего. Это поправимо. Сдохнет в Дугэле.
Я повозилась с ключами, и, в конце концов, замок поддался. Русалка не пошевелилась, когда я вошла – и когда посветила рубином. Спала сладко милая красавица Санна.
Не стоило ей возвращаться.
Я думала, стоит ли сделать потом из неё чучело и поставить вместо портрета – себе в назидание, что играть с врагами не нужно. А нужно убивать их сразу. Ещё в Иннесе надо было. Сложностей было бы тогда куда меньше… Ну ничего, сейчас я избавлю себя от будущих проблем. Это легко, даже магия не нужна.
Кинжал лёг в руку, не издав ни звука, когда я вынимала его из ножен.
Правильно: соперниц надо убивать тихо и незаметно. Запомню на будущее – судя по поведению Рэяна, любовниц у него будет достаточно.
Убью всех.
Я замахнулась – и в этот момент русалка, повернувшись, открыла глаза и сонно посмотрела на меня.
Точно также, сквозь ресницы, смотрел на меня Рэян у воротных камней Охры, когда я собиралась его убить.
Я замерла.
Словно не замечая кинжал, русалка улыбнулась – и это тоже была улыбка Рэяна. Точь в точь.
Моя рука дёрнулась. А потом безвольно опустилась.
Освещая улыбкой камеру – ярче, чем колдовской рубин – русалка пропела, усаживаясь на тюфяке:
– Здравствуйте. Вы Илва, да?
***
Арин
Странно – туманную королеву боятся все: и жители Дугэла (в школе нам внушают, что королева как мать – всех нас любит, но если оступимся – накажет), и гленцы (послушать Сильвена, так туманная королева просто чудовище – хуже ночного кошмара).
Ни на чудовище, ни на мать королева Дугэла не похожа. А похожа на обычную девушку одного со мной возраста, нервную и напряжённую. Вблизи она ещё бледнее – хотя, может, это из-за неяркого света. И мешки под глазами – тоже, наверное, из-за этого. А поджатые губы и взгляд исподлобья невольно напоминают мне Сильвена, когда он на меня шипит. Да, и ещё кинжал, который королева сжимает так крепко, будто это я только что над ней клинок заносила, а не наоборот.
Несчастная. Мне жаль её до слёз. Ненавидеть бы, наверное, надо – но это почти так же просто, как убить еле-еле знакомого мне юношу только потому, что я в прошлом его любила и, очевидно, сдуру принесла какую-то клятву.
Какие же всё это глупости! Клятвы, принцы, любовь, которую не помнишь. Вот девушка передо мной – она настоящая, и голову даю на отсечение, ей нужна помощь. Очень нужна.
– З-зачем, – девушка запинается. Слова ей не даются, не слушаются – наверное, как меня – ноги. Я жду, когда она выдавит вопрос, и жалость становится острее. В школе над косноязычием смеялись. А там мальчик всего-то на «р» спотыкался. Сколько же насмешек вынесла эта бедняжка? – З-зачем т-ты, – королева ловит мой взгляд, вспыхивает и, похоже, не выдержав, выкрикивает: – Ты зря вернулась!
Крик звенит в ушах ещё какое-то время, пока я смотрю на девушку. Она тяжело дышит – так, будто захлёбывается воздухом. И, если прислушаться, можно разобрать характерный сип – у неё наверняка проблемы с дыханием и частый кашель. Вот уж не повезло, так не повезло.
– Вы так думаете? – я смотрю на юбки королевы (потому что ей самой очевидно неудобно под моим взглядом). Юбок много – как носят знатные дамы. Не меньше трёх, коричневые, затейливо расшитые золотыми нитками. И очень жаль, что такая сложная и красивая вышивка пачкается в грязи – пол тут и правда… Мыши, вон, не в меру любопытные. Одна подбирается к юбкам моей «гостьи».
– Я его т-тебе н-не от-тдам, – тяжело дыша, выпаливает королева, отвлекая меня.
– Кого? – я снова смотрю ей в глаза, и девушка сжимается от моего взгляда – как побитая, озлобившаяся собака.
– Рэяна, – выплёвывает королева, глядя на меня с вызовом.
Улыбаюсь.
– Не нужно, госпожа. Он мне не нужен.
Глаза девушки – красивые, но и без того довольно большие для её лица – удивлённо расширяются. Будто её Рэян – такое сокровище, от которого просто невозможно отказаться.
– Н-не лг-ги м-мне.
– Я не лгу, госпожа, – ловлю себя на том, что разговариваю с ней, как с испуганным зверьком. – Я ведь его даже не помню.
Королева хмурится, смотрит на мою жемчужину – и снова мне в лицо.
– Он-н люб-бит т-тебя, – обличающе говорит она, поджимая губы.
Я не выдерживаю – смеюсь.
– Правда? Меня столько человек любит, Ваше Величество – жаль, что я не могу ответить им всем взаимностью. Но на всех меня не хватит. Госпожа, пожалуйста, не надо расстраиваться, у меня нет никаких прав на вашего мужа. И я не хочу никаких прав. Пожалуйста, живите счастливо. Если вы меня отпустите, я уйду и не буду вам мешать.
– Т-ты см-меёшься надо м-мной, – в глазах девушки полыхает гнев, и я со вздохом качаю головой.
-Нет, госпожа. Я говорю правду. Если бы я знала, что вы уже обвенчались, я никогда бы не стала вмешиваться, – и это правда. Просто незачем бы было. До мысли, что убить я не способна, я могла бы дойти и без дополнительного подкрепления в виде грустного принца-тени.
– Д-да, я усп-пела раньше, – усмехается королева. Потом, прищурившись, говорит: – Т-ты в-всё рав-вно умрёшь.
– Умру, – соглашаюсь я. Понятия не имею, какая я фэйри, но что-то во мне твёрдо знает: на пирсе я сделала выбор. Хоть никакого выбора по сути не было.
Королева встаёт и кивает – как будто согласна с моими мыслями.
– Д-да. И я н-не б-буду т-тебя п-пока уб-бивать. Рад-ди т-тебя Рэян сд-делает всё. А т-ты в-всё равно ум-мрёшь. Мн-не не выг-годно уб-бивать т-тебя сейчас, – она говорит так, будто саму себя в этом убеждает. И я молчу – мне нечего ей сказать. Я даже не могу придумать, что сделать, чтобы она перестала смотреть на меня, как на врага.
Но кое-что спросить я должна:
– Ваше Величество, – королева замирает в дверях. Боится? – Почему вы меня прокляли?
Оборачивается. И снова этот ненавидящий взгляд.
– П-потом-му чт-то Рэян люб-бит т-тебя. А он д-должен б-быть м-мой – т-только м-мой, – как ребёнок, у которого забирают игрушку. Вот только у этого ребёнка игрушка всего одна.
– И только поэтому? – я всё ещё не могу поверить. Кого-то можно любить настолько сильно, чтобы причинять вред? Она же делает больно этому Рэяну. И явно собирается шантажировать с моей помощью.
– К-конечно. Р-разве м-мало?
Мне действительно нечего сказать – я её просто не понимаю. И королева резко отворачивается, возится с замком и потом идёт, спотыкаясь – прямо как я с моими больными ногами – по тёмным ступенькам наверх. Мимо стражников – как в тумане. Интересно, она их вообще замечает? Или видит только туман?
Бедная девушка.
***
Илва
Я оттягивала разговор с Рэяном как могла. То, что он узнал свою морскую девку, говорило только об одном: ещё одно заклятье спало. Он вспомнил.
Ну что ж, проклятья вечными не бывают, я это знала. И какая теперь разница, раз мы муж и жена. Он мой навсегда. Так или иначе, поймёт, что меня нужно любить. Что ему выгодно меня любить. Угрозы – сначала, как кнут. Пряник тоже будет, но позже.
Он полюбит меня, я его заставлю.
Ну а пока – с русалкой я разобралась, ладно уж, пусть живёт. Пока. Всё равно же помрёт – скоро, так что она мне не опасна.
Остались её помощники.
Герцог Никэла Мартин успел исчезнуть, пока стража разбиралась с морской девкой и устроившим скандал при слугах Рэяном – впервые видела, чтобы он так грубо нарушал приличия. Русалка точно сводит его с ума, и это нужно использовать.
Мартина искали. Надо сказать, предприимчивый герцог меня удивил – он почти успел ускользнуть. Почти – его вместе с фэйри сняли с корабля, уходящего в Никэл. И в отличие от фэйри, побережец отнёсся к своему пленению с юмором.
Зубоскалил он в моём кабинете, то и дело бросая странные взгляды на портрет русалки. Уверял, что морская девка его заставила, заколдовала, окрутила – и дальше по списку. Сейчас он тоже не в себе. Но моя красота его немедленно вылечит… Зря он про красоту. Грубую ложь терпеть не могу.
В темницу я его не отправила – пока. Пообещала послать королю Никэла сообщение, пусть он решает, что делать со своим подданным. А герцога пока – под домашний арест.
Вот так скоро все гостевые комнаты займу арестантами…
Герцога увели, я посмеялась, но осадок остался – я думала, этот никэлец умнее. Неужели и впрямь влюбился в морскую девку?
Вот фэйри развлёк меня куда лучше.
Для разнообразия я приняла его тоже в кабинете – спускаться в темницу, к ней, мне не хотелось. И думать об этом даже не хотелось – так что я нарушила давнюю традицию встречаться с фэйри исключительно в пыточной. Ну ладно, здесь же исключительный случай: фэйри, служившие друг другу, мне ещё не попадались.
Этот был интересным. Зверёк не прятал взгляд, смотрел угрюмо и выражал полное ко мне презрение, чем довёл меня до нового приступа смеха. Слыханное ли дело: домашняя зверушка презирает хозяина.
«Раск-кажи мне про рус-салку», – приказала я, обойдя его по кругу. Внешне – ничего особенного, разве что кровь чистая в десятом колене, видно по лицу. Острые черты, колючие.
«Что ты с ней сделала?» – встретившись со мной взглядом, устало спросил фэйри, вместо того, чтобы отвечать.
Забавный. Я подошла ближе – фэйри сжал кулаки, но больше не шелохнулся, пока я проверяла ошейник. Конечно, сломан. Раньше фэйри до такого додумывались, но уже на рудниках, и мы всех таких умников убивали. Впрочем, если гленцы засылают в Дугэл наёмников, то чему я удивляюсь?
«М-молодец», – хмыкнула я, отбрасывая бесполезный ошейник. Фэйри посмотрел на меня, намереваясь, очевидно, взглядом превратить в пыль у своих ног и растереть.
«К-как т-тебя зов-вут?»
«Сильвен», – взгляд фэйри всё-таки отвёл, уставился для разнообразия в окно. Что он там видел, кроме тумана?
«Сильв-вен, – повторила я. – Уб-бить т-тебя, Сильв-вен? Или предп-почитаешь руд-дники?»
«Что ты сделала с Арин?»
«Уб-била», – усмехнулась я, понятия не имея, кто такая эта Арин.
Фэйри снова глянул на меня, зло прищурившись. Фыркнул:
«Вряд ли, или ты бы убила её уже давно. Любишь играть с жертвами, туманная королева? Или здесь что-то ещё?» – он повернулся к портрету русалки, скривил тонкие губы. «Да. Что-то ещё».
«Н-не лезь н-не в своё дело, зв-верёк», – посоветовала я, поворачивая его за подбородок, заставляя смотреть на меня. Его взгляд мне кого-то напоминал, но я никак не могла вспомнить, кого. «Любишь свою хозяйку?»
Фэйри действительно смотрел на меня пару мгновений. И рассмеялся, отчего его сходство с забытым «кем-то» усилилось.
Я ударила его по щеке, чтобы замолчал. Пальцы задержались на татуировке – фэйри любят украшать себя своими ненаглядными листьями на ветвях, знаками успехов на охоте и прочей чепухой. Но на щеке обычно помещают символ рода. И этот орнамент я узнала – во время переговоров я смотрела на него, а не в зелёные глаза королевы лесных фэйри. Я хорошо его выучила.
У фэйри нет титулов, но есть иерархия родов. А так – забавно – этот зверёк был бы принцем.
«Зелёная к-королева – т-твоя м-мать?» – на всякий случай уточнила я.
Фэйри опустил взгляд.
«У меня нет матери».
Изгнали – ну конечно, как ещё высокородный фэйри мог оказать на дугэльских игрищах?
А русалка-то какова! Простушка простушкой, а из всех фэйри именно этого выбрала. Привязала к себе – зачем?
Зачем она вернулась? Конечно, я ни на грош не верила в её «Рэян мне не нужен». Не знаю, может, уже и правда не нужен – но умирать она, конечно, не хочет, а без бывшего жениха умрёт. Ему же она клятву давала – я видела.
Избавиться от клятвы можно только двумя способами: или провести обряд венчания, что уже невозможно. Или убить того, кому клялась.
А Рэян наверняка решит навестить свою русалочку в темнице.
Дверь стукнулась, чуть не пришибив стоящих на карауле гвардейцев. Срывающимся голосом, безнадёжно заикаясь, я приказывала найти моего мужа и привести в мои покои – пусть даже и насильно. А туман тем временем полз по дворцу, нигде Рэяна не находя…
Фэйри смеялся, когда я упала в кресло у окна.
«Зря волнуешься, королева, Арин не тронет твоего супруга. Она ещё не пожелала тебе счастья?»
«И чт-то он-на хочет, т-твоя Арин?» – туман всё-таки нашёл Рэяна. Его вели гвардейцы – из тюрьмы. Рэян был в бешенстве. Но живой…
«Ты не поверишь, туманная королева: чтобы ты была счастлива», – с усмешкой ответил фэйри. И глядя на меня, рассмеялся.
Тронулся, решила я. С фэйри это тоже бывает – реже, чем с людьми, но всё же. Русалка колдовала над ним? Впрочем, неважно. Никаких рудников, конечно – отреклась от сына Зелёная колдунья или нет, а кровь остаётся неизменной. И уж конечно, глупо разбрасываться таким уникальным материалом.
Фэйри отправили камеру – в новом ошейнике, но сколько потребуется времени, чтобы его сломать? Я не знала и решила, что это и будет моим заданием забавному зверьку.
А пока мне предстоял совсем не забавный разговор с Рэяном.
***
Арин
Дворцовая тюрьма Её Величества живёт своей, не совсем понятной мне жизнью. Мама, помнится, пару раз вскользь упоминала, что темницы дворца – заведение элитное, только для высокопоставленных преступников предназначенное. Для простых же имеется городская тюрьма. Никогда не интересовалась условиями жизни там, но дворцовая тюрьма мне нравится: во-первых, мне дали выспаться (милость, которой меня никогда не одаривал Сильвен), во-вторых (очевидно, для удобства узников) в камерах разрешены домашние животные. Правда, мелкие: мыши и крысы. И те, и другие с радостью идут «к руке» и очень не против разделить со мной тюремный обед (не рыба, конечно, но тоже вполне съедобнен; а за вилки я и вовсе возносила бы королеве благодарность вечно).
А ещё меня развлекла компания каких-то мелких насекомых, дружной толпой поваливавших из моей камеры часа два спустя после обеда. Почти одновременно с этим камни у порога засветились. А ещё какое-то время спустя меня проведала пара тюремщиков – оба, как на подбор, молодые и симпатичные. Вот уже час болтаем с ними о жизни. Точнее, я, в основном, молчу и улыбаюсь, а эти двое травят байки о весёлой и ох какой нелёгкой жизни королевских стражников. Действительно, жизнь нелёгкая: я и не знала, что туман Её Величества по вечерам превращается в ужасное чудовище и пытается съесть заключённых – только доблестные тюремщики не щадя живота, головы и иных частей тела всех спасают. «Работа такая», – улыбается один из стражников, ловя мой взгляд.
Я киваю. Потом, спохватившись, прошу доблестных стражей не оставить меня, когда придёт вечер: я же очень не хочу быть съеденной ужасным чудовищем. «Доблестные стражи» приосаниваются.
Потом мне рассказывают пару смешных историй про инесских узников – оказывается, они тоже где-то здесь, в других камерах. Я слушаю и поддакиваю: ну конечно, инессцы же все с приветом, что от них ждать? Что они будут, как я, сидеть себе спокойно в камере и не требовать каждые пять минут встречи с королевой?
Любезные тюремщики готовы развлекать меня до конца смены, а то и дольше («Ты только скажи, красавица, может, надо тебе чего? Рыбы? Королевская повариха знатную рыбу делает, инессцев кормим, не жалуются. Хочешь?»), но им не дают. На лестнице раздаются чьи-то шаги, стражники торопливо становятся по стойке «смирно» и, повинуясь чьему-то тихому приказу, уходят, бросая на меня тоскливые взгляды. Я с улыбкой киваю – «ну что ж поделаешь?».
– Санна?
Эх, а я-то надеялась, что это королева – впрочем, с чего бы ей проявлять ко мне такое внимание?
Второй принц Инесса Рэян приникает к решетчатой двери и смотрит на меня… ну как Мартин, когда влюблённого из себя разыгрывал. С этакой бездонной, неизличимой тоской.
Машинально улыбаюсь, раздумывая, попросить его уйти или всё-таки выдержать череду глупостей (видно же, человеку плохо; очень плохо – даже глаза сверкают, не иначе как от слёз). Кто бы знал, как мне надоели эти любовные страдания!
– Санна, ты простишь меня?
Ох! Что-то такое мне Мартин пел. Может, и этот Рэян тоже притворяется?
А как он был приятней, когда шутил над моей взъерошенной причёской в Вечном саду…
– Санна, пожалуйста!..
Да простила я тебя, простила! Только закончи этот спектакль и оставь меня в покое!
Вслух я, конечно, говорю иное:
– Рэян, за что? Всё хорошо, пожалуйста, успокойся, – интересно, я могу называть моего бывшего жениха по имени и забыть про титул – на том основании, что этот самый жених некогда обещал меня любить, беречь и защищать, а потом женился на другой?
Принц медленно опускается на каменные плиты – его сырой пол, похоже, волнует ещё меньше, чем королеву и тюремщиков. Протягивает мне руку – я, поколебавшись, подаю свою, и Рэян цепляется за неё, как утопающий.
– Она вынудила меня, Санна…
– Кто? – я стараюсь не вздыхать слишком уж явно. Ну правда же у человека горе: его вынудили. Очевидно, на венчальный обряд на верёвке тащили, а он упирался, как рыба бычун.
– Санна, поверь, пожалуйста, – начинает принц. И развлекает меня рассказом о том, как злая королева Дугэла стёрла ему память. Он не знал! Не помнил! А его женили! Ужас какой.
Право слово, байки тюремщиков были веселее и приятнее.
Заканчивает Рэян бодрым обещанием: он поговорит с королевой и следующим же кораблём уплывёт в Инесс. Вместе со мной.
– Никуда я с тобой не поеду! – не выдерживаю я. Высвобождаю руку, прячу за спину. На всякий случай.
– Санна, поверь, я найду способ избавиться от этого брака, – умоляет принц. Он жалок, бледный, усталый и оправдывающийся. Не могу поверить, что я его любила – настолько, что согласилась оставить ради него магию. Ведь ею же русалки жертвуют в обмен на ноги, если я правильно помню?
– Мы снова будем вместе, – уверяет Рэян, но я опять, не выдержав, перебиваю:
– Не хочу я быть с тобой вместе!
Рэян замолкает на полуслове, а мне немедленно становится стыдно. Обидела. Ну зачем? Можно же и помягче.
– Рэян, пожалуйста, – я запинаюсь, с трудом подбираю слова, но он слушает меня, как если бы с ним говорил сам небесный дух. – Пожалуйста, пойми. Да, мы любили друг друга. Когда-то. Но так случилось, что мы друг о друге забыли. С тех пор у каждого из нас своя жизнь, и отыграть всё назад не получится. Даже если ты считаешь, что ничего не изменилось, я не хочу… не хочу назад. Я жила в Дугэле почти год, это место стало мне домом. Мне нравится море, да, но не настолько, чтобы там жить! И я совершенно не горю желанием возвращаться в Инесс, который и помню-то с трудом: там всё будет для меня чужим. Но самое главное, Рэян – прости, что напоминаю, но ты женат. Разве это никаких обязательств на тебя не накладывает?
– Меня заколдовали, – начинает принц. И сам себя обрывает. Смотрит на меня с отчаянием, кусает губы. – Санна…
– Тебе её не жаль? – я отворачиваюсь: его убитый вид мешает сосредоточиться. Мне жаль его – но королеву Дугэла жаль больше. – Свою жену? Она же любит тебя. Ты готов так просто её бросить?
– Любит? – Рэян, наоборот, не сводит с меня глаз. – Я ей нужен как вещь, как заморская диковина – просто потому, что она привыкла получать то, что ей нравится. Жалеть её? Ты бы видела, что она творит, Санна! Да как ты можешь? Посмотри, что она с тобой сделала!
– А что она со мной сделала? – через паузу интересуюсь я.
– Бросила тебя в тюрьму, заставила жить так, будто ты не из высокого рода морских фэйри, а обычная местная плебейка, лишила воспоминаний, обманула и наверняка пыталась убить – зачем же ещё ты сбежала в Гленну, если не от её гнева.
– Мы, кажется, говорим о двух разных королевах, – усмехаюсь я, – та, что видела я – одинокая несчастная девушка, которая, по-моему, не заслуживает, чтобы её без году муж сбежал на родину, прихватив с собой любовницу.
Рэян отшатывается от двери.
– Санна, что ты говоришь? Не заслуживает? Она казнит без суда, она издевается над фэйри, она здесь полновластная хозяйка, и делает что хочет. Для неё все вокруг – игрушки. Несчастная? Одинокая? – он смеётся. Противный звук. – Ты всегда была доброй, Санна. Но не настолько же!
Я улыбаюсь.
– Знаешь, Рэян, вот интересно: ты же выходил за дворцовые ворота. Ты не увидел ничего странного? Нищих, бездомных – в Дугэле их нет. А в Инессе?
– Не удивлюсь, если все нищие и бездомные Дугэла сидят в тюрьмах, – ворчит Рэян. – Санна, да её же весь дворец боится, как темноту в Гленне!
– А за воротами дворца любят. Странно, да? – я улыбаюсь. – Не знаю, Рэян, но из того, что я помню об Инессе да и других Прибрежных королевствах – в Дугэле жить лучше. А фэйри – знаешь, они продают в рабство друг друга. Грустная традиция – но если так делают по всей Гленне, то почему королеву Дугэла ты зовёшь злобной ведьмой? Назови тогда и Зелёную королеву – или что, отец не позволит? Неприлично, да, Рэян? А дугэлку можно – дугэльцы, они же все ненормальные. Правда?
Принц смотрит на меня и медленно качает головой.
– Она заколдовала тебя. Это не ты, Санна. Это она говорит…
– Заколдовала? – повторяю я. У меня больше нет сил это терпеть. Пусть он уйдёт! – Да нет, милый. Это тебя заколдовали. Мне странно думать, что человек, которого я любила, способен сначала добровольно дать согласие на обряд венчания, потом сказать, что ему, видите ли, задурили голову – и давайте сделаем вид, что ничего не было! Или ты тоже изменился, Рэй, или… Или я тебя просто не знала.
У него снова этот отчаянный взгляд – но теперь во мне почти нет жалости. Только не к нему.
– Хорошо, – Рэян встаёт, потирает лоб. – Я узнаю, что она с тобой сделала, и ты станешь прежней. Потерпи, Санна. Ещё немного.
– Ты правда считаешь, что есть такое заклятье, которое заставит человека вести себя противно его существу? – усмехаюсь я.
Рэян замирает.
– О да. Я его на себе испытал.
– Бедный! – я не сдерживаю смех. – Наверное, когда женился, да?
Рэян хмурится, но отворачивается и молча идёт к лестнице.
– Рэй! – зову я, вспомнив. – Рэян, постой. У меня есть вопрос. Ты помнишь Мартина из Никэла?
Принц кивает, не оборачиваясь.
– Ты специально сделал так, чтобы он в меня влюбился?
Рэян грустно усмехается.
– Нет. Он сам напросился посмотреть на мою невесту и всю дорогу развлекал меня страшными историями о том, как русалки на самом деле уродливы, а ты просто окрутила меня чарами. Я не мог отказать нашему гостю и развеял его предубеждения.
– Я действительно тебя плохо знала, – вздыхаю я, обнимая колени.
– Нет, Санна, просто ты изменилась, – тихо отвечает Рэян. – Но я сделаю так, чтобы она тебя расколдовала. Я люблю тебя.
– А я тебя – нет, – шепчу я, глядя ему в спину.
А ведь я умру из-за него. Какая… несправедливость. Из-за вот этого ноющего, строящего из себя мученика, избалованного принца?
Больше никогда, никогда не хочу его видеть.
Я сворачиваюсь в клубок на соломенном тюфяке и ругаю себя, что не спросила про Сильвена. Надо было – а не глупостями заниматься вроде «как ты мог, разве тебе не жаль». Это же люди. Они с таким трудом меняются. Не то, что мы, морские фэйри…
На грани сна и яви подобные мысли уже не вызывают у меня отторжения. И в ушах шумит море. Убаюкивающе.
Вот только ноги ломит. Снова.
***
Илва
«Что ты с ней сделала?!»
Туман вился вокруг Рэяна, но принц его не замечал. Всё его внимание наконец-то сосредоточилось на мне. Но вместо радости мне хотелось забиться в тень и пересидеть грозу там.
Мать тоже, помнится, очень любила кричать мне в лицо – в те редкие минуты, когда меня замечала. Обычно я просто пережидала, свернувшись калачиком, вспышку «материнской любви» – пока она не закончилась Битэгом. Тогда я просила о пощаде – невнятно, так что вряд ли мать меня поняла.
«Ты всегда была ничтожеством, Илва», – сказал она на прощание, и её советник поддакнул. А я думала тогда: неужели мои слёзы совсем её не трогают? Или она их просто не замечает?
Не трогают и не замечает – поняла я в Битэге. И ничто из того, что я могла бы возразить Рэяну сейчас, его бы тоже не тронуло. Да и что я могла? «Я люблю тебя»? Ему не нужна моя любовь. Ему нужна его морская девка – как маме были нужны её бесконечные ухажёры.
Никто никогда меня не любил и любить не будет. Я одна, и мне одной хорошо – сколько я так себя обманывала? Пять лет в Битэге и потом – пока не встретила Рэяна. Из всех только он мне нужен, так неужели же я его не получу? Свадьбы было мало – значит, привяжу его крепче.
Мать я убила, но Рэян будет жить – для меня. Пусть любит, пусть любит, пусть любит… Только меня.
«Илва! Смотри на меня! Что ты с ней сделала?!»
«Н-не к-кричи, – я безнадёжно пыталась взять себя в руки. И безнадёжно заикалась. – И т-ты п-прекрасно п-помнишь, чт-то я с н-ней сд-делала».
Рэян, зло щурясь, смотрел на меня, облокотившись на письменный стол.
«Тебе мало издеваться надо мной, ты взялась за мою невесту!
«Он-на н-не т-твоя н-невеста! – выдохнула я. – Эт-то я т-твоя жен-на! Т-ты сог-гласился! Всп-поминай об эт-том хоть ин-ногда!
«Как будто ты не знаешь, почему я согласился, – саркастично усмехнулся принц. – Ты же не понимаешь отказа, Илва. Что бы ты сделала? Убила мою свиту? Что для тебя какие-то люди?»
«Н-ничто п-по срав-внению с т-тобой», – признала я.
Рэян скривил губы.
«Что мне сделать, чтобы ты её расколдовала и отпустила, Илва?»
«На т-воей морск-кой д-девке уже н-нет н-никаких м-моих зак-клинаний, – раздражённо ответила я. – А от-тпускать её т-ты сам н-не захочешь. Т-ты же её люб-бишь. Вд-друг с н-ней п-по дороге в Ин-несс чт-то-ниб-будь случится?»
Рэян побледнел и подался ко мне – я вжалась в спинку кресла.
«Нет заклинаний, милая Илва? Тогда почему Санна не хочет меня видеть? Почему не желает плыть в со мной в Инесс? Потому что ты ей это внушила!»
Я смотрела на него в молчании пару мгновений, потом выдохнула:
«А он-на н-не хочет? – с моей точки зрения, русалка вела себя совершенно нелогично. Если только она не припасла для меня удар в спину. Будет, между прочим, очень мило: убить бывшего жениха – женился-то он на другой, значит, предатель. Убить, заставить «другую» страдать – одной стрелой двух зайцев.
«Ты прекрасно знаешь…»
«Б-ольше т-ты её н-не ув-видишь, – перебила я. – Св-вою морск-кую д-девку. Никогда».
Рэян опешил.
«Что? Да как ты… Как ты смеешь!»
«См-мею, – выдохнула я. – Т-тебя, люб-бимый, н-не удив-вляет, чт-то твоя «н-невеста» в-вернулась? Н-нет?»
Рэян, хмурясь, отозвался:
«Конечно, нет. Мы любим друг друга…»
Любят! О духи…
«Глуп-пости. Он-на п-прин-несла т-тебе клят-тву. А т-ты женился н-на д-другой. Т-теперь или т-ты умрёшь, или он-на – через пару месяцев. И п-пусть лучше он-на, чем т-ты».
Рэян молчал целую минуту, пытаясь осмыслить мои слова – он и раньше-то особым умом не отличавшийся, сейчас наверняка пытался взять в толк, как кто-то может умереть из-за него. И я знала: сейчас найдёт виноватую. Меня. Не то чтобы моей вины здесь совсем не было…
«Расколдуй её! Илва, я не хочу, чтобы она умирала!»
Впору было смеяться. Такая наивность… Не будь это Рэян, я бы сама дала ему мой кинжал и предложила заколоться – умереть вместо русалки. Сто к одному, что не смог бы.
И потеряла бы превосходное представление: умолять у Рэяна всегда получалось лучше, чем угрожать.
«Илва! Пожалуйста! Сделай что-нибудь! Что ты хочешь от меня? Я дам тебе всё, всё, пусть только Санна живёт. Я стану для тебя прекрасным супругом, ты будешь счастлива, пусть только Санна живёт. Пожалуйста!»
«Зам-мачниво, – перебила я – иначе это грозило затянуться. – Но н-невозможно. П-поверь, Рэян, если б-бы в-всё б-было т-так п-просто, твоя р-русалка уже п-плыла бы в Ин-несс. Или куда он-на т-там хочет. Н-но н-невозможно. Эт-то м-магия, кот-торая мн-не н-не подвластна».
«Я тебе не верю, – сказал Рэян после минуты молчания, встав с колен и глядя с прежней неприязнью. – Ты просто не хочешь, чтобы мы были вместе. И ты убьёшь мою любимую у меня на глазах, да?»
Я пожала плечами:
«Н-ну, если з-захочешь, я, конечно, д-дам т-тебе п-посмотреть, к-как она ум-мирает».
Рэян закрыл глаза. Какое-то время стоял так, успокаиваясь – я даже посмела надеяться, что теперь мы будем говорить как нормальные, здравомыслящие люди. Но не тут-то было.
«Отлично. Я сейчас же возвращаюсь домой – забираю мою свиту, моего брата и мою невесту. Наверняка наш с тобой неудачный брак можно расторгнуть – на Инессе отличные маги, а если они не помогут – фэйри Гленны разбираются в обрядах ещё лучше людей», – и словно действительно собирался выполнить этот в вышей степени блестящий план, Рэян повернулся и пошёл к двери.
«М-милый, а т-ты н-не забыл, что н-находишься в м-моём д-дворце и т-тут п-повсду м-моя ст-тража?»
«И они не посмеют меня остановить, раз я теперь супруг их повелительницы», – усмехнулся, Рэян, берясь за ручку двери.
До меня стало доходить, что он это, похоже, всерьёз.
«А я т-тоже н-не посмею?»
«Попробуй», – пожал плечами принц и скрылся за дверью.
Ещё не до конца веря реальность происходящего, я бросилась за ним, ударяясь о косяки и путаясь в юбках.
«Рэян! Рэян! П-подожди. Ст-той. Рэян!» – никуда он, конечно, не уйдёт. Да с чего он взял, что я дам ему уйти!
Рэян обернулся только у выхода из моих покоев.
«Илва, пойми, пожалуйста, одно: я никогда не буду тебя любить. Найди себе другого… другую игрушку».
«Мн-не н-не н-нужен д-другой, – отчаянно заикаясь, выпалила я. – Я т-тебя люблю!»
«А я тебя нет, – тихо отозвался принц. – И хватит об этом».
Дверь за ним окутал стремительно темнеющий туман.
«Т-ты н-никуда н-не уйдёшь, – прошептала я. – Т-ты ост-танешься со м-мной. Н-навсегда».
Понятия не имею, на что он рассчитывал – но он меня разозлил. И да, где-то в глубине я испугалась, что он действительно уйдёт. При здравом размышлении я должна была запереть его в спальне… и наслаждаться, как он дальше строит из себя узника страшной злобной королевы?
Одно знаю наверняка: в тот момент я уже не была способна рассуждать здраво. И то, что я сделала потом – я никогда бы не сделала в ясном уме. Заклинаниям подобного типа нужна либо тщательная подготовка – либо всплеск эмоций, которых у меня тогда было достаточно.
Кажется, я кричала: «Т-ты н-не уйдёшь!» и «Т-ты б-будешь м-мой!», пока не охрипла. И туман застил глаза или слёзы – мне было всё равно.
Всё-таки туман. Когда он рассеялся, Рэян лежал у порога, бледный, без движения и словно бы мёртвый. Во всяком случае, именно это я подумала, когда рухнула на колени рядом.
Но нет – он просто спал. И так крепко, что не слышал меня. Я билась над ним, пытаясь разбудить, но у меня ничего не выходило. Я понятия не имела, как у меня это получилось, и главное, что это такое.
Так меня и застал Брэндон – невесть почему свободно разгуливающий по дворцу, несмотря на все мои приказы и заклинания.
Впрочем, в тот момент его свобода меня волновала мало. Как какая-нибудь дурочка, я вцепилась в склонившегося над братом инесского наследника, умоляя его бежать за моими магами – наверняка же хоть кто-нибудь знает, что это такое. Хоть кто-нибудь подскажет, как его расколдовать!
«То есть ты не можешь? – спокойно уточнил инессец, и когда я истово замотала головой, усмехнулся. – Ясно. Попробуй это».
Я схватилась за брусок металла, показавшийся мне сначала серебряным – и только почувствовав знакомые иголочки сначала по руке, потом по всему телу, вспомнила, что это такое.
Стражу позвать я уже не успела. Да и не пришла бы она, наверное.
В глазах потемнело и боль от подсвечника – или чем ещё инесский наследник снова меня приложил, я уже не почувствовала.
Всё-таки никому нельзя верить.
***
Арин
Нигде мне не дают выспаться. Даже в элитной тюрьме.
– Санна. Санна, просыпайся.
Сначала мне кажется, что это Сильвен, но потом в глазах проясняется. Я сажусь, щурюсь, потираю виски, пытаясь понять, кто этот человек – знакомый, я его точно раньше видела – и часто. Хорошо его знаю…
– Брэндон?
Юноша, устало улыбаясь, наклоняется ко мне.
– Идём, Санна, нам надо спешить.
Я гляжу на его руку, пытаясь понять – кому это «нам» и почему «надо».
Брэндон ставит меня на ноги, которые немедленно отзываются такой жуткой болью, что я тут же падаю.
– Куда спешить? – выпаливаю я, лишь бы что-то сказать и не думать о боли.
Брэндон снова помогает встать.
– В Инесс, Санна. Мы отплываем – сейчас же.
Я вырываюсь.
– Никуда я с вами не поплыву. И объясни своему брату, что я больше не хочу его видеть. Пусть оставит меня в покое!
Брэндон вздыхает, ловит меня и прижимает что-то сладко пахнущее к носу.
– Честное слово, Санна, я не хотел, – всё, что я слышу, прежде чем провалиться в сон.
…Из которого меня снова наглым образом вырывают. Да дадут мне поспать ну хоть когда-нибудь!
Я слышу море, и сначала его рокот перекрывает голос смутно знакомого мужчины с пронзительным взглядом.
– Санна, – он издаёт странный свист, на который тут же отзываются воспоминания. Эта тональность, с поправкой на «произношение», означает «племянница». – Бальзам на сердце – видеть тебя живой и невредимой.
«Какой ещё бальзам?» – немедленно задаюсь вопросом я. Потом, оглядевшись и поняв, почему меня так качает, осознаю: мы на корабле.
– Куда мы плывём? – спрашиваю, машинально переходя на свист, но мужчина меня понимает.
– В Инесс, дорогая. Домой.
А я вспоминаю, наконец, кто он.
Килиан, Его Величество король Инесса. Мой троюродный дядя.
***
Илва
Король Инесса – ну конечно, кто же ещё – глядел на меня с нескрываемой неприязнью.
«Она сошла с ума?» – поинтересовался он у стоящей за его плечом ведьмы. Та с улыбкой что-то объяснила королю, но я не могла расслышать их сквозь собственный истерический смех.
Ну смешно же! Они весь дворец купили вскладчину, эти инессцы? А я ещё думала, почему их наследник – совсем не дурак, а приехал за братом, как какой-нибудь ратоборец из песен – за украденной невестой.
«Ск-колько? – сдерживая смех, кое-как выдавила я. – За ск-колько в-вы меня к-купили?»
«Дешевле, чем ты – моего сына», – отозвался Килиан.
Ну да. Всего-то с Зелёной королевой договориться. Ей и предлагать ничего не надо – сама будет рада сравнять Дугэл с землёй и забыть про нас. А мой народ пойдёт в рабство. Как фэйри – у нас.
Я попыталась хотя бы сесть, но ничего не получилось. На руках блестели браслеты. Мои мастера – на совесть делали, хороший сплав. Сколько он там действует? Уже день-два, наверное? Ничего, мне хватит – мы всё равно будем в море. А морской народ меня очень любит…
Килиан, глянув на меня, удовлетворённо кивнул. Радовался старик, наверняка – изящно, одним хорошим ходом избавился от невестки и международные дела поправил. Без Дугэла же всем будет лучше, правда? А металлургов моих можно будет потом у гленцев по сходной цене купить. Фэйри союзникам скидку сделают.
«Ты будешь жить, пока не найдёшь способ расколдовать моего сына», – спокойно обозначил Килиан мою судьбу.
И, когда он ушёл, мной занялась его колдунья. Ничего путного она не узнала – в основном потому, что меня тошнило каждые пять минут.
А вот я узнала. Понятия не имею, что я смогла сделать с Рэяном – но сделала я это на совесть. Брэндон даже не смог забрать брата из Дугэла, как меня. И вынести из дворца не смог – туман не дал. Меня духи в тот момент наверняка не видели, а Рэяна отпускать не захотели. Хорошее заклинание, полезное.
Колдунья оставила меня спустя час, предложив подумать о судьбе и «если сейчас умрёшь, тебе же будет лучше, девочка». Я поверила, но помочь ничем не могла.
Да и умирать мне совершенно не хотелось. Я понимала, что меня загнали в ловушку, что без магии я ничто, но только когда увидела перед собой морскую девку Рэяна, осознала это в полной мере.
Она-то меня убьёт, думала я. Конечно, зачем же ещё она здесь?
***
Арин
– Ваше Величество! – шёпотом умоляю я уже в пятый раз. – Пожалуйста, ну идёмте же! Я не смогу вас нести, я сама еле иду. Ваше Величество, ну прошу вас!
Королева Дугэла забилась в угол между бочкой и стеной каморки и выходить оттуда не собирается.
А, между прочим, пробраться к ней было тем ещё приключением. Для начала король Инесса близко к сердцу воспринял моё нежелание выйти замуж за его сына и жить в Инессе. Обозвал меня глупой девчонкой, запер, добавив «посиди-подумай». Я думала недолго и почти сразу начала стучать и умильно просить выпустить меня. Открывшему дверь стражнику я старательно улыбалась и очень просила проводить меня к корме – искупаться хочу, а то жарко что-то. Стражник глядел на меня влюблённо, но вести к корме предлагал сразу после того, как сменит товарища, стоящего у каюты, в которой заперта королева Дугэла, отстоит караул, а уж потом – все сокровища мира к ногам прекрасной фэйри. Вот это дисциплина…
К королеве мы шли, конечно, вместе – и вот я уже битый час убеждаю эту несчастную обиженную жизнью девушку мне довериться.
Конечно, дело кончается тем, что я выволакиваю её из закутка и тащу за собой. Частично – волоком, и меня периодически заносит. Мало того, что качает, так мои ноги ещё и ломает, будто режет заживо.
Для полного счастья королева вырывается, когда видит корму. «Н-не в м-море, – хрипит она. – Я не хочу т-так умирать!». Объяснение «да мы только поплаваем» на неё не действует.
А потом дорогу нам заступают стражники и старательно не смотрят в моё лицо.
Досада.
***
Илва
«Ваше Величество! – всплеснула руками русалка, уронив меня на руки страже. – Я вам уже пять раз сказала, что я не по-е-ду в Инесс! И не выйду за вашего сына, будь он хоть сотню раз свободен. Всё о чём я прошу: оставьте меня в покое!»
Килиан держал руки перед собой открытыми ладонями вперёд и говорил спокойно. И даже улыбался. Потрясающая выдержка – при том, что русалка собрала на бесплатное представление чуть не всех моряков, и работа на корабле встала. Я бы на месте короля запихнула её в каморку вместе со мной, заперла и выкинула ключ. Впрочем, с ключом я погорячилась.
«Санна, милая, но дугэлка-то тебе зачем?»
Русалка задумчиво глянула на меня. Потом схватила за руки и притянула к себе.
«Видите ли, Ваше Величество. С некоторых пор я вполне чувствую себя подданной Дугэла, и когда мою королеву держат в неволе…»
«Санна, что ты несёшь!» – перебил её кто-то из лордов королевской свиты. И я мысленно была с ним совершенно согласна.
Русалка глянула на него, нахмурилась и фыркнула:
«А вас, господин, я вообще не помню».
«Как?.. – опешил лорд. – Мы же…»
«Санна, – перебил король, – пожалуйста, верни эту… королеву на место. И одумайся!»
В мешанине лиц я поймала взгляд Брэндона – инесский наследник улыбался. Неудивительно, не будь я участником, меня бы всё это тоже позабавило.
«Сами одумывайтесь, – русалка покосилась на стражу. – Пустите меня в море, я утопиться желаю! Не мешайте!»
Кто-то из королевской свиты несмело хихикнул.
«Санна, это политика, – тоном «девочка, не лезь не в своё дело» увещевал король, – твои высокородные родители будут недовольны…»
«А я их тоже не помню», – нагло отозвалась русалка, странно поглядывая на стражу, будто решая, что лучше: обойти её, перепрыгнуть или идти на таран.
По какой-то непонятной мне причине тащить нас в каморку стража не спешила.
«Санна, не веди себя, как ребёнок! – не выдержал король. – Немедленно вернись в каюту!»
«Не-а, – фыркнула русалка. – Кстати, Ваше Величество, я тут как-то нечаянно чуть не смыла дворец никэльского короля. Понятия не имею, как это получилось, но тот король тоже очень настойчиво меня куда-то приглашал. Так что давайте вы просто поплывёте в Инесс, а мы с королевой – в Дугэл. Разойдёмся, так сказать, миром».
«Хорошо, – Килиан тяжело вздохнул и медленно пошёл к нам. – Ведьму только верни».
Русалка вцепилась в меня, как в любимую игрушку. И заорала. Её голос странно вплёлся в воду (сцепился с водой?), поднял волну, заставил людей зажать уши (хотя ничего оглушительного не было), качнул корабль… Потом русалка закашлялась и прохрипела: «Ой. А я думала, получится», и, расталкивая обалдевшую стражу, потащила меня к корме:
Килиан всё-таки отдал приказ схватить нас – но русалка успела перекинуть меня через поручень и подтолкнуть.
Море радостно распахнуло бездонную пасть и клацнуло зубами.
***
Арин
На дно королева идёт камнем – что, наверное, нормально для королевы гор и тумана. Я еле успеваю её подхватить, выскользнув из рук стражи. Кажется, уже в эту минуту у меня вместо ног появляется хвост.
А потом пытаюсь выиграть безнадёжный заплыв наперегонки с кораблём. Корабль неповоротлив, но у меня дугэлка на руках, и я не могу нырять.
Вода натягивается тугой струёй, и я мысленно прошу помощи. Пожалуйста. В последний раз!
Громадной волной корабль подхватывает, как щепку и кружит, относя от меня всё дальше и дальше. Скоро я перестаю его видеть даже как точку на горизонте.
И остаюсь одна посреди безбрежного моря с бессознательной, и, кажется, отдающей концы королевой Дугэла.
Солнце прощально слепит меня и падает за горизонт. Я плыву, куда глаза глядят, и у меня одна мысль: скорее в Дугэл, потому что ещё чуть-чуть и невесть почему я буду держать в руках не умирающую королеву, а её же труп.
«Чуть-чуть» затягивается на всю ночь, и только ближе к рассвету я вижу воротные камни Дугэла. Руны на них раскаляются, и я по наитию рву зубами кожу на синеватом запястье королевы. Вода окрашивается кровью, камни затухают, а я без сил «плыву по течению», не замечая даже, что обычно стоячая волна Лэчина начинает волноваться, как вставший из могилы покойник.
На набережную Дугэла, окутанную туманом, мы прибываем в прямом смысле на гребне волны – и, судя по собравшейся толпе, отнюдь не первой. Высокие лорды и леди Дугэла, одетые на скорую руку, брезгливо и с некоторым страхом стоят на балконах и у поручней, но отшатываются, когда волна облизывает мрамор у их ног. Я хватаюсь за перильца, держусь, и, когда вода уходит, осторожно кладу бесчувственную королеву на плиты набережной.
– Лекаря!
Никто не трогается с места.
– Лекаря! – громче хриплю я, но с тем же эффектом.
Первый солнечный луч вырывается из-за горизонта, сверкает на моей чешуйчатой коже, дрожит в капельках, повисших на ресницах королевы.
– Да помогите же ей кто-нибудь! – прочистив горло, отчаянно прошу я.
Королева открывает глаза, заходится в судорожном кашле и, задыхаясь, обводит взглядом молчащий, неподвижный двор.
– Помогите! – кричу я, и мой голос эхом отдаётся от камней, заставляя их недовольно звенеть.
Какой-то господин отделяется от толпы, идёт к нам, и я вижу в его руках блещущий на солнце клинок.
Всё, что я могу – закрыть собой бьющуюся в конвульсиях королеву.
Господин падает, так и не успев замахнуться.
Я поднимаю голову, замечаю склонившегося над ним Сильвена. Фэйри спешит ко мне, и я отчаянно прошу его: «Помоги ей. Пожалуйста!»
На лице у Сильвена то же брезгливое выражение, что и у придворных. Но он смотрит мне в глаза и, качая головой, кладёт дрожащие руки на грудь королевы.
Я шепчу: «Спасибо», падаю рядом и смотрю на встающее солнце, пока по телу проходят волны боли, превращая меня из русалки в человека. От боли я плохо вижу, но, наверное, оно и к лучшему. Достаточно я насмотрелась на свои перепончатые пальцы…
Потом туман оживает и закутывает нас словно в пушистое уютное одеяло, и дрожащий голос королевы выкрикивает приказы.
Сильвен обнимает меня и куда-то несёт. А я машинально думаю, что всегда хотела побывать при настоящем королевском дворе (кто ж не хочет?). Но желательно не в неглиже, а в красивой накидке.
А ещё интересно: меня вернут в темницу?
Может быть, всё-таки там высплюсь.