Глава 19

Рики

В последнее время, до того, как Аги начала активно встречаться с моим братом, мы в основном ночевали у меня в квартире. Раньше мы часто тусили у неё или в доме моих родителей. В детстве мы в принципе постоянно оставались с ночевой друг у друга.

Это так странно. Как попасть в прошлое. Только мы уже не дети и не подростки, и вместо журналов, постеров и обсуждения новеньких мальчиков в школе, мы стараемся не сойти с ума в ожидании хоть каких-то новостей об Эмиле.

Мы с Аги ложимся на кровать лицом друг к другу и ещё долго говорим о её брате. Она, как и Яна, рассказывает мне смешные истории из их детства. Ещё мы обсуждаем совместные воспоминания. А где-то там Марс и Артур изо всех сил пытаются отыскать хотя бы небольшую ниточку, что приведёт к Эму.

Настя оставаться не стала. Решила поехать домой. Её никто не стал удерживать, потому что отрицательные эмоции для неё сейчас вредны, ведь она ждёт ребёнка. Наверное, со мной бы тоже так носились, если бы я рассказала про свою беременность.

Когда мы с Аги поднимались наверх, мои родители и Яна с Рустамом ещё сидели в гостиной. Возможно, сейчас они уже разошлись по комнатам.

Я смотрю, как Агата закрывает глаза, её дыхание замедляется, становится тихим и спокойным. А ко мне вот сон вообще не приходит. Мысли рвут черепную коробку на части. Тоска и тревога сдавливают грудь.

Если бы я могла хотя бы на миг прикоснуться к нему...

Если бы почувствовала, как он ложится на кровать позади меня и обнимает...

— Аги? — я сглатываю. — Ты спишь?

Она не отвечает.

Я снова с шумом сглатываю и осторожно поднимаюсь с постели, стараясь не разбудить подругу.

Сначала я не знаю, куда иду. Просто бесцельно выхожу в коридор. Может, спуститься вниз? Если остальные не спят, то посидеть с ними... Сон всё равно не идёт.

Как привидение я иду по коридору, пока ноги сами собой не останавливаются рядом с комнатой Эма. Здесь он прожил большую часть своей жизни, пока не съехал из родительского дома.

Я чувствую себя неправильно, словно кто-то мог бы осудить меня за то, что я толкаю дверь и вхожу в спальню. Вдыхаю. Закрываю глаза. Его запаха здесь совсем нет...

Не включая свет, я иду вглубь комнаты. Пространство освещает тусклое свечение из коридора. Спальня кажется такой пустой без него. И здесь так мало его вещей.

Пожалуй, я попрошу ключи от его квартиры и съезжу туда. Мне нужно больше соприкосновения с его образом...

Дохожу до кровати и медленно опускаюсь на неё, головой ложусь на подушку. Пахнет кондиционером для белья. Запаха Эмиля нет даже на постели.

Я проглатываю отчаяние, комом ставшее в горле.

— Вернись, пожалуйста. Вернись ко мне.

Опускаю веки и представляю, что он рядом. Что он просто спустился вниз, набрать для нас шашлыка, и через несколько минут он зайдёт в комнату и скажет что-нибудь вроде "Не вздумай засыпать, Рики-Тики-Тави. Я принёс нам вкусняшек".

Но проходит минута, затем следующая, а Эм так и не появляется.

Слёзы текут по моим щекам. Я их не сдерживаю. Со слезами на глазах и сжав одеяло до боли в пальцах, я погружаюсь в сон. В этом сне Эма тоже нет рядом.

Мы сидим в гостиной Багримовых. И почему-то все смеются. Яна с Рустамом разливают шампанское по бокалам. У Асти такой большой живот. Никто не тоскует и не плачет.

Почему они радуются?! Эма же нет! Он не вернулся. Никто не должен смеяться!

— Рикс, выпей с нами! — Агата протягивает мне бокал с шампанским.

Меня начинает тошнить.

— Я не буду. Убери это!

Мне нельзя. Я беременна.

— В чём дело? Это просто шампанское. Мы чтим память Эмиля. Он хотел бы, чтобы мы жили счастливо без него, — улыбается подруга.

Я обвожу взглядом остальных. Все счастливые и согласно кивают.

Не понимаю...

Меня тошнит ещё сильнее. Я вскакиваю с дивана, но тут же начинаю оседать на пол. Рвотные массы выплескиваются изо рта. Сознание мутнеет, перед глазами возникает чёрная пелена. Я падаю будто в какую-то пропасть, а в следующее мгновение, когда мои веки снова распахиваются, я лежу на диване. Вся семья склонилась надо мной. Рядом два человека в медицинских костюмах.

Теперь никто не смеётся. Все выглядят мрачно и встревоженно. Почему-то все в черной одежде. У Яны и Нимб чёрные повязки на голове.

— Милая, мы вызвали скорую. Сейчас тебе сделают укол и станет легче.

После этих слов Яны ко мне тянется женщина в медицинской маске и со шприцом.

Нет. Нет... Возможно, мне нельзя делать такой укол! Я должна сказать! Никто не знает правду.

— Не нужно укол... — я отталкиваю руку врача скорой помощи.

Родные переводят на меня недоуменные взгляды.

— Рики, что ты такое говоришь?! Тебе же плохо! — вспыхивает мама.

— Я знаю, почему мне плохо, — задерживаю дыхание и произношу, прикрыв глаза, — у меня ребёнок будет.

Шок всех присутствующих, особенно моих родителей, трудно описать.

А мой взгляд ложится на Агату. Только она знает, что отец ребёнка — её брат. Она должна понять. Она в курсе, что мы с Эмилем спали вместе.

Но взгляд Аги остаётся неестественно пустым, а потом вдруг становится печальным. Она отворачивает голову и смотрит куда-то. Я отслеживаю её взгляд и вижу фотографию, стоящую на камине. На фото Эм, а рамка перевязана чёрной лентой.

— Нет! Нет, он не умер! Не умер! — я толкаю врачей и вскакиваю с дивана, и неожиданно чувствую тепло льющееся по бёдрам.

Опускаю глаза — по моим ногам течёт алая кровь.

— Нет! Мой малыш! Мой ребёнок!

Яна хватает меня за плечи и трясёт.

— Рики! Рики, проснись! Рики!

С громким криком я вскакиваю на постели и упираюсь взглядом в Яну, сидящую рядом с обеспокоенным выражением лица.