Глава 24

Рики

Вокруг слишком шумно. Звуки искажены и я не разбираю слов, лишь вижу, как коридор возле палаты Эмиля заполняется сотрудниками полиции, ещё какими-то людьми, возможно, журналистами. Агата пытается дать мне воды, но я не в состоянии взять стакан. Я вообще не в состоянии сделать хоть что-то.

— Детка?

Я фокусирую взгляд на маме. Она присаживается на корточки передо мной и сжимает мои руки. Её кажутся такими тёплыми, а мои такими холодными.

— Я... Я просто...

— Ты можешь ничего не объяснять, Рики, милая. Нам всем нужно прийти в себя. Всё будет хорошо.

Мама крепко меня обнимает, а я чувствую огромную благодарность к ей за то, что мне не приходится вытягивать из себя какое-нибудь очередное враньё относительно того, почему я выбежала из палаты Эма.

Где-то в стороне я слышу голоса Ара и Марса. Они что-то объясняют Рустаму, а может и моему отцу тоже. Речь идёт о том, что Эмиль появился на пороге квартиры Марселя. Он еле стоял на ногах, поэтому тот принял решение отвезти его в больницу. Ещё я слышу разговоры врачей. Слова как гвозди вбиваются в мою черепную коробку.

Истощение...

Обезвоживание...

Гематомы...

Трещины в рёбрах...

Меня тошнит от мысли, что пережил Эм. Тошнит от того, в каком он сейчас состоянии. И страшно, что в его глазах была такая пугающая пустота. Как будто Эм вернулся, а тот, кем он был внутри, нет. Вдруг он уже не будет прежним? Вдруг его чувства ко мне умерли навсегда?

А были ли эти чувства?

Возможно, только я ждала его возвращения, а он обо мне даже не вспоминал всё это время.

Хватит.

Надо взять себя в руки. Ради малыша.

Главное, что Эм здесь, и он жив. Остальное можно исправить.

В конце концов, ему требуется время на восстановление после всего того, что с ним случилось.

Я не должна быть эгоисткой. Это неправильно.

— Детка, давай мы с папой отвезём тебя домой, хорошо? — спрашивает мама, обеспокоенно проведя пальцами по моей щеке. — Нам всем следует сейчас успокоиться. Мы не поможем Эму, если будем тут трястись над ним и лить слёзы.

Я качаю головой, прикрыв глаза.

— Не хочу уезжать, мам.

Не хочу... Но я не уверена, что моё присутствие ему нужно.

— Твоя мама права, Рикс, — Агата присаживается рядом. — Эму надо отдохнуть. Ему сейчас всё равно будут колоть системы, от которых его организм будет засыпать. Ты слышала, что сказал врач? Нужно создать все необходимые условия, чтобы его тело как можно скорее восстановилось.

Слышала? Я ничего не слышала... Я даже не уверена, что сейчас правильно слышу то, что мне говорят.

— Ар и Марс тут останутся. Они будут общаться с полицией и разбираться с произошедшим. С Эмом всё будет в порядке, и те, кто сделал это с моим братом, они будут наказаны...

— А Яна? — мой голос звучит так слабо, словно из него выкачали жизнь.

— Рустам, Яна и Асти поедут домой. Яна, конечно, сопротивлялась, но Марс её убедил. Нам просто всем нужно поверить, что он никуда не исчезнет больше. Завтра мы снова сможем приехать.

Мама крепче сжимает мои пальцы.

— Пойду, принесу тебе чай, детка. У тебя руки ледяные. Надо согреться.

Когда мама уходит, мы с Аги остаемся вдвоём, если можно так сказать, учитывая количество людей в коридоре. Рядом с палатой Эма стоит Яна и о чём-то эмоционально говорит Рустаму. Сотрудники полиции общаются с Марсом.

— Рики? Хочешь, ко мне поедем? Тебе необязательно оставаться одной.

— Он не смотрел на меня, Аги, понимаешь? Он даже не посмотрел на меня...

— Детка, он только вернулся, и его организм, мягко говоря, в хреновом состоянии. Я бы сейчас не спешила оценивать его реакции. Ему нужно прийти в себя.

Сглотнув, я закрываю глаза ладонями. Во лбу пульсирует от объёма эмоций и мыслей, с которыми мой мозг не в состоянии справиться.

— Ты права, просто... Он на всех смотрел, а на меня нет... И я... боюсь...

— Рики, — Агата приобнимает меня за плечи, — я могу представить, что ты чувствуешь, но прошу, не делай выводы раньше времени. Дай моему брату восстановиться. Главное, что он жив.

— Это верно. Да.. Я не знаю, почему я так... Не знаю...

Мама приносит чай. Он совсем меня не согревает, будто холод, который я испытываю, гораздо глубже, и просто так с ним не справиться.

Мне обидно, что я не могу зайти в палату к Эмилю. Все заходят, а я больше не могу. Боюсь. Боюсь, что он больше не посмотрит на меня. Или вообще прогонит... А что, если я увижу в его взгляде неприязнь или безразличие? Это, наверное, меня уничтожит.

Ноги, кажутся ватными, когда я поднимаюсь, потому что родители уже собираются уезжать. Сколько прошло времени? Сколько мы находимся в больнице? Кажется, что мгновение...

Каждый шаг в сторону лифтов даётся с трудом. Я будто отлепляю свои ноги от пола, но они снова и снова приклеиваются.

Когда мы проходим мимо двери в палату Эма, я останавливаюсь. Руки машинально сжимаются в кулаки. Как же мне хочется снова его увидеть... Обнять... Поцеловать...

Но я не могу... Не могу...

Сглотнув, я снова начинаю двигаться вперёд, а по коридору взявшимся из ниоткуда потоком воздуха вдруг разносится хриплый шёпот:

— Рики...

Я вздрагиваю. Ногти болезненно впиваются в ладони.

Это Эм. Эм меня зовёт.

Развернувшись, я быстро шагаю к палате и встаю в дверях. Эмиль спит. Он никак не мог меня позвать.