Глава 27

Рики

Синева его глаз обжигает. Я почти уверена, что на коже останутся ожоги. Лёгкие тоже горят от близости Эма, от его тепла и родного запаха. Мне становится тошно от того, как он смотрит на меня. Я даже не могу протянуть руки и обнять его по-настоящему, потому что боюсь, что он просто меня оттолкнет. За что? Что я сделала не так?

Я лишь мечтала о его возвращении. Хотела увидеть его улыбку снова. И эту глубокую синеву в глазах. Сейчас она похожа на океан во время сильнейшего шторма.

— Я в состоянии ходить и стоять, Рики, — наконец выдыхает Эм.

Он сглатывает. Я вижу, как нервно дергается кадык на его шее.

— Но врач сказал, что пока тебе не стоит этого делать. Ты ещё недостаточно окреп...

— Я как-то добрался до дома, верно? Так что, не переживай. Не упаду и сейчас.

Эмиль резко отворачивается и подходит к столу. Контейнер с моими приожными он не берёт. Вместо этого открывает бумажный пакет, где лежит вроде бы печенье, которое привезла Агата.

Мне так гадко. И больно.

Я ни в чем не виновата.

Это несправедливо — вот так со мной обращаться.

— Ты бы... хоть объяснил, в чем дело? — произношу почти шёпотом. — Я скучала. Переживала за тебя. И ждала.

Его руки застывают над пакетом. Мышцы спины напрягаются.

— Да. Вероятно, — бросает он, бросив на меня взгляд через плечо.

— Я всегда знала, что ты вернёшься, Эм, — продолжаю я, изо всех сил стараясь игнорировать его прохладный тон и отстраненное поведение.

— Неужели? И откуда же такая вера?

— Просто я знаю тебя.

Эмиль поворачивается.

— Знаешь меня?

— Да. Кто угодно мог бы не вернуться, но только не ты. Ты бы нашёл возможность прийти домой. Нашёл бы путь, откуда угодно. Я говорила об этом Яне и Аги. Ты не мог не вернуться. Не мог.

Он лишь коротко кивает. А в глазах нет доверия. Нет той нити, что сформировалась между нами, когда мы проводили бесконечные ночи в моей квартире. Эта нить хоть и была тонкая, и всё же она точно была. Сейчас я это понимаю, потому что никакой связи не вижу. Будто в этой синеве, что стала мне так дорога однажды, что-то порвалось навсегда.

— Неплохо, Рики. Очень неплохо. Я рад, что ты меня не забыла.

Я стискиваю кулаки.

— Не понимаю... Ты издеваешься? Почему ты так мне отвечаешь? Ты не веришь, что я говорю правду? Может, как-то объяснишь, что я сделала не так?

Его челюсти снова сжимаются, как это было несколькими минутами ранее. Он смотрит долго и испытующе. Внутри него словно бьются какие-то демоны или сомнения. Я не могу понять, что именно его гложит. Но вместо ответа Эмиль с шумом выталкивает воздух из лёгких, на миг прикрывает глаза и качает головой.

— Всё нормально, Рики. Не бери в голову. В конце концов, мы ничего друг другу не обещали.

— О чём ты? — недоуменно спрашиваю я.

Какого вообще чёрта?

В этот момент, дверь в палату открывается и на пороге появляется Рустам с Марселем.

Мы с Эмом одновременно смотрим в их сторону.

Они очень не вовремя появились, и мне до безумия хочется вытолкать их за дверь, чтобы мы могли договорить. Я не понимаю, что происходит с Эмом, и мне хочется это понять, как можно скорее, потому что его странное поведение мучает меня.

Но я понимаю, что ответы на определённые вопросы нужны не только мне, и есть проблемы гораздо серьёзнее, чем отношения между мной и Эмилем.

Марс бросает на меня строгий взгляд. В его руках какие-то бумаги.

— Рики, — он обращается ко мне, но смотрит в этот момент на Эма, — нам нужно поговорить с Эмилем наедине. Ты не могла бы выйти и побыть снаружи? В палату пусть никто не заходит, кроме Ара и Карима.

К недоумению в груди примешивается страх. Если меня выгоняют, значит, Марс выяснил что-то серьёзное и ужасное. И это не стоит знать женской половине нашей семьи...

— Х...хорошо... Конечно, — я бросаю на Эма короткий взгляд, после чего шагаю к двери.

Спина горит, будто Эмиль смотрит мне вслед всё то время, пока я иду, и пока не оказываюсь снаружи палаты, терзаемая догадками и страшными предположениями, что же такое могли выяснить Марс с Рустамом?