Глава 28

Рики

Я стою возле двери и стараюсь прислушаться к тому, что говорят в палате, но ничего, разумеется, не слышу. Во-первых, мешает шум в коридоре, во-вторых, они будто специально говорят тихо. Хотя почему будто? Именно специально они и шепчутся, чтобы я, не дай бог, не услышала, о чем идёт речь.

— Ты что делаешь? — раздается голос Агаты позади.

Я вздрагиваю и резко поворачиваю голову. Аги с Яной в легком недоумении разглядывают, как я, согнувшись возле двери и приложив ухо к небольшой щели, подслушиваю, что происходит за стеной.

— Эээм... там пришли Марс и Рустам. Они что-то выяснили. И меня выгнали из палаты. Нам никому нельзя входить.

Нахмурившись, Яна протягивает мне кофе, который до этого сжимала в руках.

— Что значит, они тебя выгнали и нам нельзя входить? У них есть какие-то секреты от нас?! И это после всего того, что мы пережили?! Теперь мы еще и должны терпеть какие то секреты и тайны?!

Агата приобнимает мать за плечи.

— Мам, успокойся. Скорее всего, это связано с похищением, и вообще, всем тем, что случилось с Эмом. Не думаю, что они хотят включать нас в эти обсуждения.

— В смысле, они не хотят включать нас?! Мало ли, чего они там не хотят! Мы имеем право знать правду! Я ИМЕЮ ПРАВО ЗНАТЬ, что произошло с моим сыном, и кто в этом виноват! Мне нужны подробности!

— Мам, ну, потом, наверняка, папа тебе расскажет. Просто дай им время во всем разобраться. Зачем им нас преждевременно нервировать? Сейчас лучше подумать об Эмиле и его здоровье, — Аги переводит на меня внимательный взгляд. — Вы как, поговорили?

Я невольно краснею, чувствуя, как жар опускается от щек по шее к груди. Разговор вышел так себе, конечно. И я так и не разобралась, в чём дело.

— Ну, мы совсем недолго были наедине. Потом появились Рустам с Марсом, и толком поговорить не удалось.

— Понятно, — кивает Агата. — Не переживай. Ничего страшного. Еще будет время пообщаться. Сейчас он немного оправится и станет самим собой. Хотелось бы как-то убедить этого упрямца, чтобы он переехал после выписки к кому-нибудь из нас.

— Не к кому-нибудь! — вспыхивает Яна. — Мне бы хотелось, чтобы он переехал к нам. В конце концов, я его мать. И как болело сердце матери... — она сглатывает на этих словах, —... это не сравнится ни с чем. Вы, девочки, пока еще этого не понимаете, потому что у вас нет своих детей.

Я вздрагиваю. Рука машинально тянется к животу, и я вовремя успеваю одернуть её.

Нет своих детей... Но скоро будут...

И осталось понять, как сказать об этом Эмилю, с учётом того, как он себя ведёт. Сначала стоит разобраться в его странном изменившемся отношении ко мне. А может, не надо? Может, лучше огорошить его новостью и пусть сам разбирается с ощущениями по этому поводу?

Я ведь тоже была в шоке, когда узнала. И я была совсем одна. Кроме того, он исчез и я места себе не находила. И тут он появляется, ведёт себя как мудак, а я только и должна, что уважать его чувства и не оказывать давление.

Не слишком ли много современное общество требует от женщин по отношению к мужчинам?

Я отпиваю кофе и прикусываю нижнюю губу, на миг погрузившись в собственные мысли.

А может вообще лучше всем рассказать и...

— Рикс? — Аги касается пальцами моего плеча. — Что с тобой? Ты как будто не здесь...

Часто захлопав ресницами, я смотрю на подругу, встревоженно вглядывающуюся в моё лицо.

— Всё хорошо. Задумалась. Не обращай внимания.

— Аревик, — Яна подходит ближе и чуть приобнимает меня за талию.

Я наслаждаюсь теплом её руки и заботой. Знала бы она, как близко сейчас стоит от своего внука или внучки. Наверное, она бы сознание потеряла.

— Серьёзно, Ян. Со мной всё нормально.

— Детка, с Эмом всё обязательно наладится. Пусть ты и не говоришь, какие отношения вас связывали, но я же вижу, как ты на него смотришь... Ты должна знать, что я буду самая счастливая на планете, если вы будете вместе.

Сглотнув, я обнимаю Яну в ответ. У меня нет уверенности, что мы с Эмилем будем вместе, поэтому я не спешу делиться своими чувствами и мыслями. Мне не хочется расстраивать Яну и себя в том числе.

Но одно я понимаю точно — я не буду с Эмилем только из-за ребёнка.

Знаю, что мне придётся рассказать ему про малыша, но если я не буду нужна ему сама по себе, то отношения между нами будут невозможны. Я похороню внутри надежду на то, что Эм влюбится в меня так же, как и я влюбилась в него.

Дверь в палату открывается. В проеме появляется Марсель. Он окидывает нас всех мрачным синим взглядом.

— Ну что? Что вы выяснили? — спрашивает Яна у сына, сложив руки на груди.

— Мы сами решим этот вопрос. Вам лучше не вдаваться в подробности.

— Так дело не пойдёт! Ты прекрасно знаешь , что я хочу знать...

— Мам, — перебивает её Марс, — поверь, так будет лучше.

— Ты так говоришь, будто вы узнали что-то страшное.

Не знаю, заметил ли кто-то ещё, но Марсель сильно мрачнеет из-за этих слов. В уголках глаз собираются морщинки, а мышца на скуле дёргается.

— Ничего, с чем бы мы не смогли справиться. Но совместными обсуждениями было принято решение, что Эмиль уже сегодня переедет домой. Так будет безопаснее. Врач и медсестра будут приходить на дом.