Глава 40

Рики

Повторный звонок отдается в тишине квартиры, настойчивый и громкий. Я замираю на секунду, но тревоги нет. Это всего лишь Яна. И явно её не преследует никакой психопат с оружием, иначе она бы так не горячилась в высказываниях. Беспокоиться не о чем. Разве только смущаться...

Я поворачиваю ручку и открываю дверь.

Яна стоит на пороге, и ее глаза округляются, когда вместо Эмиля она видит меня. Взгляд быстрый, сканирующий, проскальзывает за мою спину, вглубь прихожей, будто она надеется, что сейчас появится и Эм тоже. Но, разумеется, кроме меня тут никого нет.

— Рики, ты здесь, — на ее губах расплывается тёплая, немного неловкая улыбка, и в глазах все еще читается недоумение.

Явно она не ожидала меня здесь увидеть.

Это понятно, с учётом того, как вел себя Эм. Он же отказывался даже просто поговорить.

Я чувствую, как по щекам разливается краска.

— Привет, Ян.

— Ой, а я и не ожидала, что ты здесь, — суетится она, переминаясь с ноги на ногу. — Наверное, я не вовремя?

— Нет, нет, — машу рукой, отступая в сторону. — Ты чего, проходи. Эм все равно уехал.

Яна переступает порог и тут же начинает причитать, снимая пальто.

— Вот скажи мне, по-твоему это нормальное поведение сына? — ее голос дрожит от накопленных переживаний. — Я чуть жизнь не потеряла, пока его не было, а он берет, в наглую уезжает и даже не удосуживается сообщить матери, где он, что с ним и как он! Если бы я знала, что он с тобой, я бы, конечно, так не нервничала.

Она проходит в гостиную, и смущение накрывает меня с новой силой. Ее взгляд сразу цепляется за цветы. Они повсюду — на столе, на подоконнике, на полке. Целый сад, подаренный Эмилем за одно утро.

Яна хмыкает, окидывая комнату оценивающим взглядом.

— Эм подарил?

Я машинально кладу руку на живот, как будто могу прикрыть тайну, которая тихо зреет внутри. Конечно, Яна не в курсе, что Эм подарил мне эти цветы, так как узнал про беременность. Надеюсь, она воспримет это просто как красивый жест, как символ наших новых, официально никому не объявленных отношений. Все ведь и так догадывались о наших чувствах...

— Это не то, что ты подумала, — бормочу я, и слова звучат глупо и неестественно даже для моих ушей. Мне чертовски неловко.

Яна поворачивается ко мне, и ее взгляд становится мягким, понимающим.

— Тебе не нужно мне ничего объяснять, Рики. Я же его мать. Да и тебя я знаю с самого рождения. Некоторые вещи давно стали для меня очевидны, хотя сначала я думала, что это просто мои фантазии. — Она делает паузу и чуть сглатывает. — Да и, Рики, если ты против, что я здесь, то...

— Нет, нет! — перебиваю я, возможно, слишком резко. — Я совсем не против! Я как раз собиралась готовить ужин.

— Хочешь, я тебе помогу? — предлагает она, и в ее глазах загорается знакомый огонек хозяйки, готовой взять все в свои руки.

— Да, конечно, буду только рада, — искренне отвечаю я. — Правда, у твоего сына ничего толком в холодильнике нет. Я нашла только куриные крылышки. Хочу сделать их и запеканку.

Мы проходим на кухню, и происходит привычное волшебство. Яна сбрасывает пиджак, закатывает рукава и мгновенно превращает кухню в свою вотчину. Она открывает холодильник, шкафчики, ее движения точные и выверенные. Я тут же превращаюсь в помощника, который только и делает, что «подай-принеси». Ни маму, ни Яну мне в готовке никогда не победить. Может, только лет через двадцать. Когда я вот так же буду приходить только уже к своему сыну или дочке и делать что-нибудь вкусненькое...

Мне снова становится неловко. Эта тайна давит на меня изнутри. Мне так хочется выпалить все прямо сейчас, увидеть, как ее лицо озарится счастьем. Эмиль же сказал, что счастлив. Я уверена, что это для всех станет радостной новостью. Но нельзя. Пока не найдут того человека... Да и мама бы точно не простила, если бы Яна узнала о беременности первой. Мы должны будем собрать всех вместе и...

— Рики, ты слышишь? — Яна смотрит на меня слегка вопросительно.

Я осознаю, что стою посреди кухни с отсутствующим взглядом, полностью погруженная в собственные мысли.

— Достанешь противень с крылышками?

— Да, конечно... Прости... Задумалась.

Мы заканчиваем готовку. Яна разливает по кружкам ароматный апельсиновый чай, сервирует стол и садится напротив меня. И вот тогда я ловлю на себе ее взгляд — пристальный, внимательный, изучающий. Мне становится еще более не по себе.

— Ты знаешь, — начинает она тихо, оборачивая в ладонях теплую кружку, — я буду безумно счастлива, если вы будете вместе. Если ты любишь моего сына, то лучшего в жизни подарка, чем видеть тебя его женой, я и представить не могу.

Она замолкает, в ее глаза блестят.

— Как удивительно получилось, что все наши дети между собой влюбились друг в друга. Больше всего на свете я переживала, что я состарюсь, так и не увидев их счастливыми. Я надеюсь, я еще погуляю и на вашей свадьбе, и на свадьбе Аги с Артуром.

Голос у нее дрожит. Она смотрит куда-то вдаль, за окно, в свое будущее.

— Наверное, большего я уже просить у Бога и не могу. Разве что только сберечь жизни всех вас. Я бы не пережила, если бы Эм погиб, понимаешь?

У нее из глаз начинают течь слезы. Они катятся по щекам, и у меня сжимается горло. Я протягиваю руку через стол и хватаю ее ладонь.

— Ян… Ты чего. Не плачь… — шепчу я, и мое сердце разрывается между желанием ее утешить и железной необходимостью молчать.

Я понимаю, что если бы сейчас рассказала про ребёнка, то сделала бы её самой счастливой женщиной на планете. Но я должна ждать. Просто нельзя иначе.

Я сжимаю ее пальцы и говорю то, что является чистой правдой, пусть и не всей:

— Знаешь, я считаю, что о лучшей свекрови я бы и мечтать не могла. Если мы с Эмилем будем вместе, я буду счастлива, что у меня есть такая вторая мама, как ты.

— Честно? — она шмыгает носом.

— Абсолютно честно, Ян.

— И знаешь, что Рики?

— Да?

— Эм вовсе не дерьмовый сын. Это я так сказала... — она начинает смеяться, и я вместе с ней.

Мне хочется сказать ей, что у неё не просто замечательный сын, а он ещё собирается стать самым замечательным отцом на свете.