Глава 41

Рики

Краски слишком яркие, границы размыты. Я знаю, что это сон. Память, выхваченная подсознанием и подсвеченная нереальным, кислотным светом.

Я не помню, как уснула. Помню только, что проводила Яну, а дальше стала дожидаться Эмиля домой.

Сон постепенно затягивает меня в свой красочный мир. Это не просто царство Морфея. Это тот день, когда я впервые оказалась с Эмилем в одной постели. Он как ячейка отсоединяется в памяти и будто кинолента крутится в моей голове.

Я иду к двери, и мир плывет вокруг, как в густом тумане. Рука сама тянется к замку. Щелчок. И он там.

Эмиль. В своей кожаной куртке, пахнущий ветром и ночной дорогой. В ухе сверкает та самая серебряная серьга, игла, пронзившая тишину нашего молчания. Мы не говорим ни слова. Только смотрим. Его взгляд — черный, горячий, поглощающий.

Он наклоняется, и его руки подхватывают меня под колени и спину. Я повисаю в воздухе, и он проносит меня по квартире, не сводя глаз. Я чувствую каждое движение его мускулов под кожей, каждый жест, полный дикой, животной уверенности. Он опускает меня на постель, и его ладони, горячие и шершавые, скользят по моим бедрам, задирая халат.

Его губы обжигают шею. Дыхание сбивчивое, влажное. Пальцы тянутся к завязкам, к тонкой ткани, что отделяет меня от него.

И сквозь эту дымку, сквозь шелест хлопка и тяжесть его тела, я начинаю слышать другой голос. Тот же, но другой. Ближе. Реальнее.

— Рики...

Сон и явь сплетаются, запутывая меня. В настоящем, сквозь веки, я чувствую, как матрас прогибается под его весом. Осторожно, почти благоговейно, он развязывает пояс моего халата. Его губы касаются кожи моего живота — влажное, горячее пятно, заставляющее меня вздрогнуть.

А во сне его руки стягивают с меня последние преграды. Его рот покрывает жадными поцелуями мою грудь, и я выгибаюсь, теряя опору.

Он дома. Я не знаю, который час. Но меня вытягивают из прошлого куда более ощутимые и настойчивые ласки. Воспоминание-сон перерастает в реальный жар, который разливается по жилам, сжигая остатки сна.

Кажется, я миллион лет не чувствовала его прикосновений. После всех этих недель неизвестности, страха, после ледяного ужаса, когда его не могли найти, его кожа под моими пальцами кажется единственной реальностью.

Я жадно ловлю каждый его поцелуй, каждый вдох. Каждое касание его губ доводит до истомы, до дрожи в коленях. А он не останавливается. Его язык вырисовывает влажные круги на сосках, заставляя их затвердеть, а потом ведет дорожку поцелуев вниз, по животу, ниже, ниже пупка.

Я мечусь в этом сладком безумии. Мне хочется разорваться — нырнуть обратно в тот пьянящий сон, в нашу первую ночь, где все было проще, острее, без тени будущей боли. Но я хочу и этого, настоящего, где он жив, где он здесь, где его руки на моей коже — доказательство того, что кошмар закончился.

Он нависает надо мной, и я чувствую, как его тело находит свое место внутри моего. И я вспоминаю. Вспоминаю тот первый раз. Боль. Жжение. Неловкость и страх.

Сейчас внутри — только экстаз. Дикое, всепоглощающее возбуждение, от которого темнеет в глазах. Наслаждение накрывает с головой, как теплая волна.

Во сне, над ухом, его голос, хриплый от желания:

— Я хочу тебя.

В реальности, его губы прижимаются к моей щеке, и он дышит в кожу:

— Я люблю тебя.

Я обхватываю его бедра ногами, выгибаюсь навстречу его толчкам — жарким, властным, уверенным. Хватаюсь руками за его плечи, впиваюсь пальцами в напряженные мускулы и притягиваю его ближе, чтобы вжаться в его горячие губы.

— Я люблю тебя, — выдыхаю я, и это срывается с губ само, как единственно возможная правда.

И в этот миг сон и реальность схлопываются. Два времени, два Эмиля, два разных «я» сливаются в один жаркий, пульсирующий вихрь. Жар наших тел, стон, застрявший в горле, соленый вкус его кожи — все это становится единым порывом, одной страстью.

Я открываю глаза. Смотрю прямо в его черные, бездонные зрачки. Он не отводит взгляда, продолжая двигаться внутри меня — чувственно, страстно, безраздельно владея и моим телом, и моим взглядом.

Я с наслаждением откидываю голову назад на подушку, и последняя мысль проносится в сознании, прежде чем его ритм окончательно сносит крышу.

То, что было. Боль, страх, ожидание. Все это было не зря. Все это было ради этого момента. Ради того, чтобы обрести это чувство — всепоглощающее, жуткое и прекрасное, которое я не испытывала еще ни к кому и никогда.