Глава 42

Рики

Эмиль плавно останавливает машину у входа в парк, выходит и обходит капот, чтобы открыть мою дверь. Я уже тянусь к ручке, но он опережает.

— Не нужно со мной обращаться как с больной, — ворчу я, принимая его руку и вылезая наружу. Осенний воздух, прохладный и влажный, щекочет ноздри. — Я беременная, но я в адекватном состоянии.

Эмиль хмыкает, прикрывая дверь.

— Видел я, в каком ты адекватном состоянии была, когда упала в обморок передо мной.

Я лишь фыркаю в ответ, позволяя ему помочь мне выйти на сырую плитку аллеи. Парк замер в золотом и багряном увядании. Клены роняют листья, покрывая землю шуршащим, разноцветным ковром. Воздух пахнет прелыми листьями, сырой землей и обещанием дождя. Над голыми ветвями берез клубится холодный туман.

— И что мы здесь делаем? — спрашиваю я, кутаясь в куртку.

— Ты же хотела прогуляться в парке, — напоминает он, его рука ложится мне на поясницу, ведя вперед. — И я там еще кое-что интересное на холодильнике в записке прочитал.

Щеки тут же предательски наливаются жаром.

— Ну… Секс уже исполнился.

— При свечах еще не было, — парирует он, и в его глазах вспыхивает знакомый озорной огонек. Он притягивает меня ближе, и его губы касаются моей щеки. — Хотя, я бы, прежде чем взяться за выполнение этих пунктов, сначала съездил бы с тобой к врачу, потому что неизвестно, можно ли тебе сейчас все это. Зря ты отпираешься.

Я кошусь на него, притворно возмущенная.

— Ах, значит, теперь ты за меня переживаешь? Внезапно стал так обеспокоен моим состоянием? А до того, как ты узнал, что будет ребенок, ты себе многое позволял и не особо задумывался.

Его взгляд мгновенно становится виноватым, тень заботы сменяется искренним раскаянием. Он отводит глаза.

— Не режь по сердцу. Каждый раз мучаюсь, как вспоминаю, как плохо я с тобой разговаривал. А ты в это время уже под сердцем ребенка носила…

Он смотрит на мой живот, и его лицо смягчается. Но в его словах проскальзывает что-то, что задевает меня за живое.

— А если бы я не была беременна, Эм? Мы бы так и ссорились? Ты бы... не перестал вести себя как мудак? Мы бы вообще были вместе? — слышу я собственный колкий вопрос.

Эмиль вздыхает, его пальцы слегка сжимают мой бок.

— Не придирайся к словам. Дело не в этом. Ты ведь понимаешь, я же все тебе объяснил…

Он берет меня под руку, и мы идем по аллее, наш шаг неспешный. Я перешагиваю через лужи, разглядывая свое отражение в мутной воде, и память отбрасывает меня назад. В те дни, когда его не было. Я шла здесь совершенно одна, перепрыгивала через эти же лужи, считала их, чтобы отвлечься от одной-единственной, разрывающей душу мысли: жив ли он? И самой безумной, самой несбыточной мечтой тогда было просто вот так, вот именно так, пройтись с ним по парку. Перешагивать лужи вместе. Дышать одним воздухом. Как мало, оказывается, нужно для счастья. Просто быть рядом.

Мы идем вперед, и я, набравшись смелости, нарушаю тишину.

— Расскажи мне о том, что было тогда, когда ты был в плену.

Эмиль сразу хмурится, его плечи напрягаются. Я заглядываю ему в глаза, пытаясь поймать его взгляд. Смотрю на него и думаю о том, как он изменился. Он уже не тот изможденный, бледный призрак, что вернулся к нам тогда. Щеки заполнились, взгляд снова стал острым, живым. Но тень все еще лежит на нем. Да, появились новые зацепки по тому человеку, что охотится на него, но информации все равно недостаточно. А главное — сам Эмиль упорно молчит о том, что пережил. Я звонила брату, пыталась выведать что-то у Агаты — все без толку. Остается только одно: поймать этого маньяка, и тогда, наконец, можно будет жить спокойно.

— И зачем тебе эта информация? — наконец говорит он, его голос низкий и ровный. — Ну, о том, что было, когда я был в плену. Я даже не хочу, чтобы ты думала об этом лишний раз.

— Я хочу все знать, — настаиваю я. — Когда тебя не было, я поняла, что я так мало знаю о тебе… Как будто бы вообще ничего. Мы разговаривали с Агатой, и она рассказывала некоторые детали твоего детства, тех времен, когда ты был юным, и у меня сложилось ощущение, что я, как будто бы, только в тот момент и начала наконец узнавать тебя.

— Мы много потеряли, — тихо соглашается он, его взгляд блуждает по оголенным ветвям. — Слишком много внимания уделяли совсем не тем вещам, которым следовало бы.

— Ну, — я кладу руку на живот, чувствуя под пальцами легкое, едва заметное напряжение, — благодаря тому, что мы уделяли внимание другим вещам, у нас теперь ребенок будет.

Эмиль смотрит на мою руку, и в его глазах появляется что-то неуловимое — смесь трепета и неверия.

— До сих пор поверить не могу... Мы справимся, Рики?

В этот момент его голос звучит так неуверенно и будто с оттенком страха.

— Я не знаю, — честно признаюсь я. — Мне кажется, нам с тобой предстоит очень много наверстать вместе. Если ты, конечно, готов к этому.

— Я готов, — он отвечает, не задумываясь, и его рука крепче сжимает мою, после чего он притягивает меня ближе к себе. — Ты ведь прекрасно знаешь, чего я хочу, разве нет? — его дыхание горячим шепотом касается моего уха. — Я хочу, чтобы у нас с тобой была семья. И мое мнение не изменится.