Глава 6.

В коридоре зазвучали тяжелые шаги, приблизились к двери его камеры, звякнула задвижка, открылась дверка «кормушки».

– Истомин, на выход. К адвокату, – пробасил выводящий.

Владимир поднялся со шконки, неторопливо собрал свои записи, копии дела, которые ему выдавали на руки, копию обвинительного заключения, которую он никак не смог прочитать до конца, так как каждый раз на него накатывала ярость. Все доказательства его вины ложные, допрошенные свидетели врали. Даже тот, кого он давно считал своим другом, дал показания против него, предал его в очередной раз. Сука. Он помнил следователя, который сидел, развалившись в своем кресле и смотрел ему в лицо, нагло ухмылялся: «Все равно тебя осудят. Все доказательства на тебя собраны. Ты можешь не признавать свою вину, отказываться от дачи показаний, все равно дело пойдет в суд, и полетишь ты белым лебедем лет на пятнадцать. А был бы умным, жил бы спокойно, тебе же предлагали решить по-хорошему». Так хотелось вдарить по этой лоснящейся роже со всей силы чтобы следак слетел со своего кресла вверх тормашками, зашелся визгом. Тогда Владимир с трудом сдержал свой порыв.

Видеться со своим адвокатом, которому ему дали по пятьдесят первой, не хотелось. Явно этот мальчишка был подкуплен его врагами, работать совершенно не хотел, только предлагал одно – «Владимир Михайлович, признайте свою вину, а я постараюсь, чтобы вам при наказании учли чистосердечное». Ага. С разбегу. Взял и признал. Он уже догадывался, кто мог его подставить. На это его навели слова следователя о спокойной жизни. Но доказать, сидя под стражей, возможности не было, обратиться не к кому.

Он стукнул по двери, вновь заскрежетал ключ в замке, приоткрылась дверь, фиксируемая цепочкой. Владимир протиснулся из камеры в коридор, повернулся лицом к стене, сложив руки за спиной, ожидая, пока выводящий закроет дверь.

– Вперед, к допросным, – пробасил мужчина.

Владимир шел, уже ни на что не надеясь. Вот уже коридор, где находятся комнаты для допросов. Не дожидаясь команды, он снова повернулся к стене лицом, ожидая, когда ему прикажут пройти в комнату.

– Входи, – сказал конвойный, открывая дверь кабинета.

Владимир сделал шаг из мрачного коридора в еле освещенную комнату и застыл на месте.

– Светка? – его голос сейчас напоминал голос умирающего в пустыне, который не пил двое суток. – Ты…что…здесь делаешь?

Он с трудом смог найти слова.

– Добрый день, Истомин, проходите, не стойте в дверях. У меня не так много времени, чтобы ждать, когда Вы соизволите сесть.

Он сделал шаг и практически упал на небольшую скамейку, прикрепленную к полу напротив стола, за которым сидела Светлана. Он смотрел на нее и не узнавал. От прежней девчонки-пацанки, которой когда-то признался в любви и предлагал пожениться, ничего не осталось. Теперь перед ним красивая молодая женщина в стильном брючном костюме. Даже ее прическа под «Зену» изменилась. Ее кучерявые волосы давно отросли и сейчас убраны в аккуратную прическу, которая неимоверно ей шла, придавая какой-то молодой дерзости и женской привлекательности. Он быстро посмотрел на ее правую руку. Кольца нет. Не замужем? Сердце забилось так, что у Истомина потемнело в глазах. Почему она здесь? Как узнала? И вдруг такой стыд накатил на него, что он невольно замычал. Если бы была машина времени, то он отдал бы все, что есть у него, чтобы вернуть тот день, когда он впервые встретился с Региной. Он бы бежал из этого зала, где проходили соревнования по бальным танцам так быстро, как мог. Неверный шаг – и вся его жизнь полетела под откос. И вот сейчас он здесь – в комнате для допросов СИЗО, в потасканном спортивном костюме, домашних тапочках, насквозь провонявший запахами немытых тел и чего-то гниющего, а перед ним красивая молодая женщина, которая никогда не простит его.

– Добрый день, разрешите представиться. Меня зовут Светлана Васильевна Рогозина. Я Ваш адвокат. Меня нанял Аркадий Павлович Лазаревский, я буду защищать Ваши интересы в суде.

– Добрый, – прохрипел Владимир, продолжая жадно вглядываться в лицо Светланы. – Как ты?

– Сейчас разговор не обо мне. Прошу, расскажите мне все, что Вам известно.

– Светка, прекрати, мне и так плохо, не добивай меня.

– Что «прекрати»? – она вопросительно подняла бровь, скрестив руки на груди.

– Говорить со мной так, – он опустил голову, поймав ее ироничный взгляд. – Прости. Говори, как считаешь нужным. Еще раз…простите, Светлана Васильевна.

– Ладно, Владимир, давай без официоза. Как-никак, мы с тобой давние знакомые.

– Скажи, если бы не тренер, ты пришла бы?

– Не знаю, – через минуту раздумий ответила Светлана. – Но Аркадию Павловичу я не смогла отказать. Он почему-то уверен, что ты ни в чем не виноват, что тебя подставили. Знаешь, а мне как-то не верится.

Истомин резко встал, взял со стола свою папку, направился к дверям.

– Прошу простить. Вы правы, говорить нам не о чем. Думайте обо мне, как угодно.

– Стоять, – в голосе Светланы звякнула сталь. – Сядь и рассказывай все, что знаешь, и почему оказался в полной жопе. Давай сюда свои бумаги, а то помнешь, и я не смогу их прочитать.

Она протянула руку в требовательном жесте.

Истомин медленно развернулся. Теперь снова перед ним была другая женщина, которая пугала и притягивала своей силой. Взгляд изменился, стал как у хищника, преследующего свою жертву.

– Зачем тебе это? – Владимир продолжал стоять у двери.

– Меня не научили бросать своих. Садись, Истомин. У меня и вправду мало времени.

Он сделал шаг назад, опустился на скамью, положил на стол перед Светкой все свои бумаги.

– Рассказывай, только подробно, со всеми мелочами. Пусть тебе покажется, что это неважно, но это может иметь огромную роль в деле.

Истомин только кивнул головой, задумался, а потом стал говорить.

***

Владимир Истомин переехал в спорт.интернат, когда учился в восьмом классе. Он с четвертого класса занимался в своем родном городе плаванием, подавал надежды. На очередных юношеских соревнованиях его приметил кто-то их областного спорткомитета и предложил переехать в областной город, жить, учиться в школе олимпийского резерва. Вовка не долго думал, согласился сразу. Его отец тоже не упорствовал, тем более что собирался жениться в третий раз, и сын стал ему мешать. В свои небольшие годы Вовка выглядел вполне взрослым. Высокий красавчик с копной русых волос, лицом пошел в свою покойную мать. Когда Вовка улыбался, отец всегда отворачивался, чтобы не видеть эти ямочки, которые сыну достались «по наследству» от матери. Ее красивый нос, пухлые губы тоже сын забрал себе. От отца он взял только упрямый подбородок и ямочку на нем. Девки бегали за парнем, и отец просто «жимил», что его новая молодая жена просто положит взгляд на сына.

Вовка уехал и о нем все забыли. А в интернате он сразу же стал своим. Его результаты на воде впечатлили тренера, который занялся им на полном серьезе. Аркадий Павлович требовал от Вовки дисциплину, а его тянуло на подвиги, особенно по соблазнению девчонок, которых тут было много и которые не прочь были погулять с ним в обнимку. Скоро за ним закрепился титул первого красавчика интерната и будущей звезды плавания. Девчонки сами висли на нем и очень скоро он перестал ценить их. Просто брал то, что дают. Ему нравилось, как они дрались из-за него, иногда сам провоцировал очередную ссору между фанатками. Он думал, что так будет всегда, но однажды тренер вызвал его в свой кабинет и сказал: «Если ты не прекратишь свое блядство, то вылетишь из команды. И я постараюсь, чтобы тебя никуда не взяли. Ты понял меня?» «Понял», – буркнул Володя. «Последнее предупреждение», – рыкнул Аркадий Павлович.

Истомин тогда вышел от тренера и задумался. И правда, что будет с ним, если его выгонят из команды? Возвращаться домой к отцу и его новой малолетке? Да ну нафиг. Опять отец будет качать свои права и бить по морде. Других родственников, куда бы мог поехать, у него просто нет. А значит оставшийся год он будет вести себя спокойно.

Девчонки продолжали крутиться вокруг него, но он просто перестал обращать на них внимание. Иногда срывался по вечерам после тренировки в город, чтобы зайти в какой-нибудь клубешник, снять телку, повеселиться с ней и вернуться обратно на базу. И всем хорошо, а ему приятно.

В один из дней он возвращался в интернат, успел сесть на последний автобус. На конечной остановке впереди него на выход направилась фигура в куртке с логотипом их спортивного клуба, и поспешила в сторону спортивного городка, где находился их интернат. Он окликнул, как он тогда думал, парня, но оказалось, что это девчонка. Лицо смутно знакомое, раньше ее возле себя не видел. Ему даже стало интересно, кто она такая. Когда она назвала свое имя и чем занимается, ухмыльнулся. И впервые девчонка, которая услышала его имя, не завизжала от восторга, не стала вешаться на него, а просто улыбнулась как другу и ушла в свою общагу. Вовка вернулся в свою комнату, разделся, лег спать. Рогозина. Рогозина? Он пытался вспомнить, что ему известно о девчонке. А потом решил спросить у соседа.

– Слышь, Витька, ты Рогозину Светку знаешь?

– Рогозину? Зену что ли? Знаю. А чё? Прикольная девчонка, говорят, что возможно ее в сборную России возьмут, будут на Олимпиаду готовить.

– Зену? – удивился Истомин.

– Ну да, хохотнул сосед. – Она стрижется, как Зена. Да ты и сам можешь посмотреть.

Смутно в памяти Истомина всплыли картинки из школьных коридоров. Вроде он пару раз видел девчонку с прикольной прической. На следующий день он решил проверить эту информацию, отправился в зал, где тренировались легкоатлеты. И увидел ее сразу. Она стояла в секторе для прыжков, поднимала перекладину выше. С тренером Ириной Анатольевной он был знаком, поэтому легко перебросился с ней парой слов. Тренер вышла, дав небольшой отдых Светке. А она ему понравилась – такая дерзкая, плотная, словно комок нервов и мышц. А еще эта необычная стрижка под Зену. И было заметно, что она не из тех, кто будет бросаться на шею первой. Истомин пригласил ее прогуляться и ушел. По дороге вспомнил, что тренер просил зайти, согласовать какие-то моменты. Они заговорились, и Вовка не сразу вспомнил о девчонке. Но он не переживал. Любая девчонка была готова ждать его. Поэтому, когда он опоздал к назначенному собой же времени, она развернулась и ушла, а Истомин стоял и смотрел ей вслед. Она реально зацепила его.

На следующий день он снова пришел в зал. Он просто наблюдал за девчонкой, которая с каким-то восхищающим его упорством тренировалась. Он видел ее четкие выверенные движения, ее прыжки в этот песок и самому захотелось подойти к ней, отряхнуть с нее песок, чтобы почувствовать упругость ее тела. Но она не обращала на него внимание в то время, как все остальные девчонки не сводили с него взгляда. Вовку это разозлило, и он ушел. Но потом решил дождаться ее в общяге и поговорить. И снова она прошла мимо него, отказалась разговаривать.

И снова ночью он думал, как разговорить эту недотрогу. Он уже успел провентилировать тему со Светкой. Как ему говорили, она ни с кем не дружит, не гуляет, ее считают какой-то странной, даже кто-то побаивался ее. Девчонки были на нее почему-то обозлены.

На следующий день он снова пришел в зал, наблюдал за ее тренировкой. Крепкая, невысокая (по сравнению с девчонками из команды), больше похожая на пацана, чем на девчонку, но чем-то цепляла его. И вечером он решился зайти к ней прямо в комнату. Стоя у двери, он даже немного оробел, не решаясь постучать. Поэтому и услышал разговор между Светкой и ее соседкой. Он знал эту девчонку, которая тоже тренировалась с ним в группе. Но она никогда не была ему интересна, хотя очень старалась оказаться рядом с ним. Слишком она была навязчива, а такие девчонки ему не нравились. Когда Светка ответила, что Истомин бегает за ней, он сбросил с себя робость, сейчас он покажет ей, как он бегает. Вовка думал, что она начнет кричать, потребует убраться из комнаты, но неожиданно она согласилась. И ему еще понравилось лицо этой Инги, которая стояла, ничего не понимая.

Светка вышла к нему в фойе. Он схватил ее за руку и потащил к остановке. И он нисколько не пожалел, что сделал это. Девчонка оказалась отличным собеседником, веселой, прикольной. Она даже ответила ему о семье: «А что говорить? Мать выгнала меня, когда вышла замуж на дядю Гришу. С того дня живу с бабулей, она единственный родной человек, кто остался у меня». И у Вовки сжалось сердце. Он почти в такой же ситуации – не нужный своему отцу. Светка стала ему ближе. Ему нравилось проводить с ней время. Он видел, как с каждым днем она втягивает свои колючки, которые отрастила по всему своему телу, чтобы никого не подпускать к себе. Несколько раз их график соревнований совпадал, и они вместе в большой команде выезжали в другие города. Он приходил к ней на стадионы и в зал, она болела за него у бассейна на зрительских трибунах. Он всегда слышал ее звонкий голос, казалось, что только благодаря ей у него появляются силы, он ускорялся и побеждал. Он брал первые места и радовался, всегда говорил Светке: «Это все ты виновата, заставила меня побеждать». Она смеялась о ответ и всегда отвечала – ты мой чемпион.

Вовке казалось, что изменилась его жизнь, изменился он сам, стал каким-то слишком…правильным, даже подтянул учебу. И ему удалось довольно прилично написать ЕГЭ. Но оценки его не особо волновали, место в педе его уже ждало. Однако, когда он получил аттестат, внезапно подумал, что все время крутиться в спорте не получится. Рано или поздно придется уходить из сборной. Идти на тренерскую работу? Это не для него. А если не тренером, то кем? В школу физруком? Не, это не для него. И Истомин решил попробовать рискнуть поступить на экономический. Он выбрал один день, съездил в институт, нашел ректора, поговорил с ним. И к его удивлению, ректор согласился принять будущего олимпийского чемпиона практически без экзаменов. Когда он рассказал об этом Светке, она обрадовалась за него. И в ее глазах была искренняя радость, ни капли сомнения, притворства. Чистый и открытый ребенок. По сути, еще ребенок, доверчивый, но сильный, со стальным стержнем внутри. Он всего на год старше девчонки, но чувствовал себя таким взрослым.

Они уже давно были вместе, и Вовке это даже нравилось. Постепенно девчонки перестали бегать за ним, давая ему свободно дышать. Он всем дал понять, что сейчас он со Светкой, и скоро от них отстали. Они часто гуляли, много обнимались. Но впервые он поцеловал ее только через полгода на чемпионате, когда они оба заняли первые места. Никого не стесняясь, он подлетел к Светке, обнял, поцеловал.

После этого тренер вызвал его к себе.

– Вов, ты понимаешь, что творишь? – спросил Аркадий Павлович.

Истомин уважал и побаивался этого хмурого тренера. Для него он был непререкаемым авторитетом.

– А что случилось? – Вовка постарался скатиться с неприятной темы, но тренер смотрел на него, нахмурив свои кустистые брови.

– Я про Светку Рогозину. Зачем ты ей морочишь голову? Ты же в этом году закончил школу, поступил в свой институт. Вы же постоянно будете заняты и вряд ли сможешь найти время, чтобы просто встретиться с ней. Рано или поздно вы расстанетесь.

– Аркадий Павлович, разрешите, я не буду обсуждать свои отношения с Рогозиной с Вами. Это только наши отношения.

Тренер долго смотрел на него тяжелым взглядом, потом вздохнул.

– Знаешь, мне кажется, что не сможешь понять, как тебе повезло со Светкой. Ты же все равно обидишь ее.

– Это мне решать, – резко ответил Истомин. – Разрешите идти?

Впервые Владимир был резок с тренером.

С того дня, каждый раз, когда он с трудом выкраивал пару минут, чтобы встретиться со Светкой, вспоминал слова тренера, хмурился. Прав был Аркадий Павлович. Теперь они находились на разных концах города, он только после учебы ехал в спортгородок, где тренер гонял его до седьмого пота. А потом он тащился обратно в свою общагу. Светка провожала его до остановки. И все чаще Истомин задумывался, а может Аркадий прав? Может, стоит оставить Светку в покое?

Один вечер поставил точку в его сомнениях, когда на них на остановке напали четверо ублюдков. Он ожидал все, что угодно, но то, что Светка встанет к нему спина к спине и будет наравне с ним отбиваться от этих пьяных уродов, для него было равно взрыву вселенной. Она дралась с парнями, которые были старше и сильнее ее, не побоялась.

Им повезло, спасли менты, которые проезжали мимо. Их со Светкой отвезли в больницу, где у него нашли перелом ребра, да и морду ему хорошенько поправили, потом долго ходил с синяками. Когда в больницу приехал тренер, Вовка был готов провалиться сквозь землю. Через неделю он должен был ехать на первенство России и на него возлагали большие надежды. Но Аркадий Павлович только поскрипел зубами, промолчал, отстранил от тренировок.

Ездить в спортгородок к Светке он просто не мог, соблюдая щадящий режим, чтобы быстрее зарастить свое ребро. Он чувствовал себя виноватым, что подставил команду. Светка тоже немного пострадала в драке. Он видел, как она морщится, гладит ладонью левое плечо. Только гораздо позднее он узнал, что оно было у нее выбито. И с этой травмой она поехала на свои соревнования, и победила. Он видел по видеозаписи ее выходы в сектора, замечал, как становится бледным ее лицо, как стекает пот по ее лбу. И только потом, когда она вернулась с первым местом, созналась ему, что никому о своей травме не рассказала. Истомин смотрел на эту девчонку, с виду неприметную, но такую сильную, что невольно проникался к ней уважением. И, возможно, даже любовью.

Еще год они были вместе. Истомину нравилось быть со Светкой. Он даже решил ее познакомить со своим новым другом Самойловым Гариком, с которым познакомился в институте и с которым делил одну комнату в общяге.

К своему неприятному удивлению Владимир заметил, что Гарик смотрит на Светку словно на клоуна в цирке.

– Ты чего? – спросил он у друга, когда проводил Светку до автобуса и вернулся в общягу.

– Слушай, Вовчик, ты вправду залип на этой? – сосед рассмеялся. – Она же выглядит, как настоящий клоун. Одна только прическа чего стоит. Ты оглянись – сколько красивых девчонок бегают за тобой, а ты уцепился за эту…клоунессу? Ой, не могу. Первый красавчик института, звезда спорта, олимпийская надежда и этот…клоун.

Вовке захотелось вмазать соседу, но остановился. В чем-то Гарик прав. Светка действительно выглядела…прикольно, даже отдаленно не напоминала девушку. Тем более, что с ее скромной единичкой ей даже не надо носить лифчика. Зерно сомнения упало в его душу, но он постарался откинуть от себя всяческие сомнения. Светка – самое лучшее, что было в его жизни. Кто еще из его знакомых девчонок встанет вот так спина к спине и будет драться наравне с ним?

Светке осталось доучиться совсем немного.

– Ты куда будешь поступать? – спросил он у девушки.

– Знаешь, хочу на юридический, – серьезно ответила она. – Давно хочу, есть планы.

Она рассказывала ему о планах, а он слушал ее и понимал, что лучше, чем Светка, он никого не найдет. И в один из дней он просто обнял ее и сказал – давай поженимся. Слова сорвались с его губ, и он нисколько не жалел об этом. А потом произошло то, что он сам не ожидал. В день, когда Светка получала свой аттестат, он пришел к ней в школу, смотрел на девушку в школьной форме, и гордился ею. А потом она взяла его за руку и увела в свою комнату. Он жадно пил ее вздохи, трепетал вместе с ней, умирал и возрождался. Она была неопытна, но старалась доставить ему наслаждение. Немного наивно, но ему понравилось.

Провожая ее на вокзале, бежал следом за вагоном и рисовал в воздухе сердечки. Она вернется со своих сборов, и они поженятся. Казалось, что он счастлив. Пока Гарик не позвал его на чемпионат по спортивным бальным танцам, который проходил в их городе.