Глава 7.

И вот сейчас, сидя в прокуренной комнате для допросов, Истомин мучительно умирал, вспоминая тот день, когда они с Гариком, выпив для солидности коньяку, отправились на этот проклятый Чемпионат по бальным танцам. И почему он тогда поддался уговорам бывшего друга, Владимир не мог сказать. И никогда не простит себя за то, что случилось.

***

– Хватит дурить, – сказал ему тогда друг, выливая в чашку последние капли коньяка. – Пойдем, я покажу, как должны выглядеть настоящие девчонки, а не твоя эта.

– Идем, но даю слово, что никто не сравнится со Светкой.

Затуманенный алкоголем мозг уже проигрывал целую череду картинок, как он безучастно смотрит на этих девчонок, которые извиваются на паркете в сексуальных платьишках, а Гарик злится.

Они добрались до зала, где проходил чемпионат. Зрителей было довольно много, в зале стояла духота, не спасали кондиционеры, которые гудели где-то под крышей. Истомин уже плохо помнит, в каком порядке выходили пары, но когда в струящемся золотистом платье вышла девушка, на запястье которой красовался номер семнадцать, он замер. Лучи прожекторов скрестились на ней и ее партнере, который был таким невзрачным, что Владимир его даже не замечал. Она словно сама по себе кружилась по паркету, откидывалась назад, от чего его золотые волосы, убранные в высокую «гульку», касались самого пола, или садилась на шпагат, и тогда ее платье оголяло длинную стройную ножку, обутую в золотой босоножек. Иногда ему казалось, что этот золотой ангел смотрит прямо на него, от чего сердце срывалось с места и начинало биться, как раненый зверь.

Быстро спросив у соседа, сколько еще продлятся эти соревнования, Владимир сорвался с места, выбежал на улицу, нашел ближайший цветочный магазин, купил самый большой букет алых роз и вернулся в зал. Гарик оставался на месте и спал, свернувшись на двух сиденьях. Соседи отошли от него, теперь на заднем ряду оставался только один спящий Гарик. Пара под номером семнадцать не заняла никакого места, но Истомину было все равно. Перед ним находился настоящий ангел. Он спустился на паркет, подошел к девушке, встал перед ней на колено и протянул цветы. Она с интересом посмотрела на Владимира, чуть наклонила голову и улыбнулась. Ее партнер совершенно равнодушно отреагировал на это, даже отошел на шаг от них. Девушка фыркнула в его сторону.

– Иди домой. Меня проводит вот этот молодой человек.

Ее партнер словно обрадовался данному факту и поспешил уйти. Девушка протянула Истомину свою руку, которую он схватил и стал целовать. Он так и не понял, что нашло на него в тот день, словно его ударили чем-то тяжелым по голове, и отключились все его мозги.

– Ну что, идем, кавалер? – улыбнулась девушка. – Я бы хотела услышать твое имя, и кто ты.

– Владимир Истомин, будущий олимпийский чемпион. А сейчас учусь на экономическом.

Девушка довольно усмехнулась, словно была рада тому, что услышала.

– Если ты подождешь меня у выхода, я обещаю, что ты сможешь пригласить меня погулять.

– А как зовут тебя, ангел? – спросил Владимир.

– Регина. Регина Окуневская, – голос ангела окутывал его, вводил в транс, мутил сознание.

Она подарила ему улыбку, от которой Истомин забыл, как дышать. Он даже забыл о своем друге, который так и остался спать на зрительских местах.

Регина была огорчена, что у Владимира нет своей машины, но он заверил ее, что сделает все, чтобы как можно скорее купить ее. Купит самую красивую, чтобы катать своего ангела. Девушка смеялась, позволяла ухаживать за собой, даже разрешила проводить ее до дома. Дом, в котором находилась квартира Регины, находилась в крутом жилом комплексе. Увидев глаза Владимира, который он смотрел на дом, внутренний двор, пропускной пункт, рассмеялась.

– Мой отец бизнесмен. Ты может слышал о нем – Евгений Андреевич Окуневский.

– Нет, не слышал, – честно признался Истомин.

Владимир возвращался домой словно в тумане. И этот чертов Гарик прав – вот эта девушка, настоящая красавица, утонченная, возвышенная. А Светка? А Светка – свой парень, отличный друг. Он не будет ее обманывать, сразу признается, что встретил свою любовь. Они обязательно должны остаться друзьями, ведь им придется встречаться на всех этих соревнованиях. Но когда вечером ему позвонила Светлана, он почему-то не ответил ей, трусливо спрятал телефон под подушку. И на следующий день не ответил. И потом. Было стыдно и страшно признаться ей, что больше не хочет называть ее своей будущей женой и предлагать пожениться. У него есть свой ангел, которого он боготворит.

Несколько раз Регина приезжала к нему в бассейн, сидела на зрительских местах и махала ему рукой. А тренер хмурился все больше и больше. После очередной тренировки Аркадий Павлович позвал его к себе в тренерскую.

– Ты что творишь? – зарычал на него тренер. – Что за девку ты привел сюда? А как же Светка?

– А что Светка? Она мой друг. А Регина – моя невеста. Я женюсь на ней. Я уже просил руки у ее отца.

Пока это не произошло, но Владимир надеялся, что отец Регины не откажет ему. Кому не захочется иметь в своих зятьях олимпийского чемпиона?

– И это не Ваше дело, с кем я хожу.

Владимир вылетел из тренерской, поспешил к Регине, которая ожидала его в холле. Он обнял ее за талию, наклонился к ее золотым волосам, вдыхая их запах, и они направились на выход. Только услышав какой-то непонятный звук, больше похожий на сдавленный всхлип, очнулся и увидел перед собой Светлану. Она стояла в своем обычном виде пацана – футболка, джины, кеды, смотрела на него больными глазами. Он подошел к ней, что-то говорил, боясь, что сорвется. Потом просто повернулся и ушел к Регине, которая быстро поцеловала его в щеку и дала себя обнять. И больше Светку он не видел. Только позднее он узнал от парней, что она поступила на юридический и бросила спорт. Ну что же, это ее выбор. Они не созванивались, и Владимир больше ничего не слышал о Светке.

***

И вот сейчас он смотрит в ее холодные глаза, не в силах приять тот болезненный факт, что был подонком и глупцом, когда променял настоящее сокровище на фантик. И снова она встала рядом с ним, чтобы помочь, несмотря на то что предал ее.

– Владимир, соберись и подробно все мне расскажи, абсолютно все, – снова, как сквозь тяжелый густой сон до него дошел голос. – Я возьму эти бумаги, почитаю их в более спокойной обстановке. Ничего обещать тебе не буду, я никогда не даю обещаний, если не уверена, что не смогу их выполнить.

И снова укол в сердце. Ее слова, словно намек на его обещание дождаться ее со сборов и отвести в ЗАГС. Он закусил губу, стараясь сделать себе еще больнее. Он начал говорить, ничего не скрывая, с того самого дня, когда узнал о предательстве жены и того, кого считал своим другом, с которым вместе открыли свою фирму, чтобы заработать деньги.

***

Регине нравилось, когда он припадал к ее ногам и целовал подол ее платья.

– Ты мой рыцарь, – смеясь, говорила она, поднимала его легким движением своих рук и позволяла целовать себя. – Я поговорила со своим отцом про тебя. Он хочет с тобой познакомится. На завтра ты приглашен к нам на обед.

– Я приду к тебе, буду твоим рабом, – шептал Владимир, целуя ее пальчики.

Он – тот, за кем бегали все девчонки интерната и института, стоял перед Региной и вымаливал ее поцелуи. Истомин не узнавал себя, словно тряпка, он был готов следовать за ней повсюду.

Чтобы быть ее достойным и обеспечить свою любимую всем, что она заслуживает, они с Гариком замутили одну тему по продаже спортивных товаров. Сначала это были просто обычные сделки купи-продай. Но потом они оформили фирму, через которую стали гонять полулегальные товары. Владимир понимал, что они ходят по краю, но не мог остановиться, он должен заработать много денег, чтобы купить для любимой дом, машину и все то, что она попросит.

С ее отцом произошел довольно странный разговор. Отец долго выспрашивал его о планах на будущее, даже высказал уверенность, что Владимир обязательно станет олимпийский чемпионом. Отец не скрывал, что наводил о нем справки, и не возражает, если его дочь будет встречаться с ним. Но не было сказано ни слова о том, что отец готов помочь Владимиру с бизнесом – деньгами или связями, не важно. Он только бросил фразу, что будущий муж его дочери должен сам зарабатывать, а не просить подаяний. Эти слова задели Истомина, после этого они с Гариком и занялись полулегальной торговлей.

На предложение пожениться Регина не спешила отвечать согласием. Она позволяла ухаживать за ней, делать подарки, восхищаться ею, смотреть за ее выступлениями на соревнованиях. Даже несколько раз вместе с ним ездила на соревнования, поддерживала Владимира. И ради нее он ставил все новые и новые рекорды.

Когда он перешел на четвертый курс, его включили в сборную страны, которую готовили к Олимпиаде, встал вопрос о переводе его в столицу. Регина внезапно согласилась стать его женой. Пришлось срочно устраивать свадьбу, решать кучу организационных вопросов, в том числе и по фирме, где оставался один Гарик. Но друг заверял, что он будет вести дела, как они делали до этого, все будет «зашибись», и свою долю с доходов Истомин будет иметь стабильно. Регина, став женой, вдруг заявила, что не поедет с ним в столицу, не собирается мыкаться по съёмным квартирам, останется ждать мужа в доме у отца. Владимир не понимал девушку, но принял все ее закидоны.

Последний курс в столичном институте, куда он перевелся, совпал с интенсивными тренировками. Аркадия Павловича тоже взяли тренером в сборную, чему Истомин был откровенно рад. Подготовка к Олимпиаде шла полным ходом. Но при любом удобном случае Владимир летел домой, где его ждала Регина. Однажды она сообщила ему, что ждет ребенка. И Истомин был самым счастливым на свете.

Их дочь родилась за два дня до отборочных соревнований. Он выиграл на всех дистанциях, стоял на пьедестале и улыбался, как шальной. Он первый номер в сборной, на него все надежды на победу. А дома его ждет подарок – дочь.

Но его не отпустили домой, ввели жесткий режим. Все участники сборной находились под постоянным контролем тренеров и врачей. Приходилось общаться с Региной по видеосвязи. Она показывала ему малышку, Владимир смотрел на крохотное красное личико дочери и…ничего не чувствовал. Он не сразу понял, что с ним происходит. Вроде, был рад известию, что Регина родила доченьку. Но вот увидел ее и…сердце молчит. Истомин не стал сейчас разбираться в происходящем. Оставалось всего ничего до отправки на Олимпиаду.

В тот день он и сам не понял, что произошло в душевой. Он был один, все парни уже ушли. Он стоял под струями воды, уперевшись руками в стену. И какое-то тяжелое чувство надвигающейся беды накатило на него, даже стало физически плохо, закружилась голова в глазах начато темнеть. Он решил, что это результат перенапряжения, выключил воду, развернулся, чтобы уйти из душевой, но вдруг упал на пол, со всей силы ударился левым плечом, выбил сустав. Кое-как поднялся на ноги, словно шальной доплелся до раздевалки, где технический работник вытирал пол. Тот сразу побежал за врачом и тренером. Владимир помнит глаза Аркадия Павловича, когда тот смотрел на него и тяжело молчал. Врач осмотрел Владимира и отрицательно покачал головой. Истомина вычеркнули из списка команды.

В день, когда сборная уезжала на Олимпиаду, он уезжал к себе домой. Когда Владимир переступил порог съемной квартиры, его встретила тишина. Владимир знал, что после родов Регина с дочкой живут у ее отца, но почему она даже не озаботилась купить хоть что-то для ребенка в эту квартиру? Истомин бросил сумку с вещами у входа, не разуваясь, прошел по квартире. Все как-то слишком…мрачно. Ничего его не радовало. Позвонить Регине и сказать, что вернулся домой? Но как он объяснит, что не поехал по какой-то нелепой случайности на Олимпиаду. За все эти дни он так и не смог написать ей о том, что его сняли с соревнований, отвечал ей только коротким – у меня все нормально. Ведь его девочка так хотела увидеть его на пьедестале, гордиться им. А сейчас? Что она скажет ему? Поддержит?

Владимир прошел в большую комнату, скинул ботинки, просто пнув их в разные углы, потом завалился на диван, застонал, потревожив плечо в фиксаторе. Потом резко поднялся, в кухне взял бутылку коньяка, вернулся на диван, снова завалился и просто пил прямо из горлышка. Он подвел свою любимую, которая так хотела, чтобы ее муж был чемпионом, победителем Олимпиады.

Утром нещадно болела голова, во рту сухость, горло дерет, тело ноет от неудобной позы, в которой он провел всю ночь, плечо ноет. С трудом Владимир заставил себя подняться, дошел до ванной, умылся, потом кое-как привел себя в порядок, и, наконец-то, переоделся в домашнее. Надо звонить Регине. Он перенес свою сумку в комнату, потом достал из кармана куртки свой телефон. Там было целое море пропущенных сообщений от Регины, которая слала ему всякие эмодзи. Он набрал ее номер. Она ответила почти сразу же и затараторила:

– Привет, мой чемпион. Вы уже прилетели на место? Я так рада за тебя, я так горжусь тобой.

– Регина, послушай. Я не поехал никуда. Я дома.

– Что? – она словно задохнулась своим вопросом. – Что значит не поехал? Я всем своим подругам рассказала, что мой муж чемпион, обязательно победит всех, а ты…дома? Да как ты мог так со мной поступить?

У нее началась истерика. И впервые Владимир понял, что терпеть не может все ее слезы и крики. Он положил телефон микрофоном к себе на грудь, ожидал, пока Регина прекратить кричать. Потом он поднял телефон, приложил к уху.

– Регина, у меня травма, поэтому я не поехал.

– Да как ты так мог поступить с нами…

Он не стал слушать дальше, просто отключил звонок. А через час дверь квартиры открылась и вошли разъяренная Регина, Евгений Андреевич, какая-то женщина лет сорока, которая несла сверток – дочку.

– Ну, рассказывай, – потребовал отец Регины, проходя в комнату и садясь в кресло у окна. – Почему ты не поехал.

Он словно не замечал, что плечо Владимира в фиксаторе.

– Не поехал потому, что получил травму.

– И разве с этой пустяковой травмой ты не смог бы выступать? – голос Регины прозвучал, как звук электропилы, от чего поморщился даже ее отец. – Ты же мужчина, мог бы и потерпеть.

– Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? – Владимир смотрел на свою жену, которая стояла рядом с отцом с недовольно поджатыми губами. Казалось, еще немного и она бросится на мужа с кулаками. – Травма плеча. Как я смог бы грести левой рукой?

Она пренебрежительно фыркнула и отвернулась. Евгений Андреевич тяжело вздохнул, но промолчал. Через минуту он снова вздохнул.

– Что собираешься делать дальше? – спросил тесть.

– Дальше тренироваться. Поеду на следующую Олимпиаду. И буду работать. Деньги для семьи надо зарабатывать.

– Это хорошо, – кивнул головой тесть, поднимаясь. – Ну ладно, я поехал, у меня еще целая куча дел. Вы тут сами разбирайтесь.

И Евгений Андреевич вышел, не слушая крики дочери, что он должен что-то сделать. Почти сразу же в маленькой комнате раздался плач ребенка, но Регина даже не отреагировала, так и стояла возле кресла с каким-то презрением и обидой глядя на Владимира.

Владимир поднялся с дивана и прошел в комнату, где незнакомая ему женщина разворачивала плетенки на ребенке.

– Добрый день. Я няня, меня зовут Полина, – сказала она тихим голосом. Я сейчас поменяю ей подгузники. Ее бы еще покормить, надо сказать Регине, что Карина хочет кушать. И поговорили бы Вы с Региной, чтобы она кормила дочку грудью, а не этими смесями.

Владимир только кивнул головой и подошел поближе к их кровати, на которой сейчас распелёнывали девочку. Он смотрел на этот крохотный кричащий комочек и никак не мог понять, почему у него в груди ничего не отзывается. Полина довольно ловко сняла с малышки испачканный подгузник, обтерла ее салфеткой.

– Где тут можно помыть ребеночка? – спросила она.

– Да-да, – очнулся Владимир. – Идемте, я покажу ванную.

Пока няня занималась Кариной, Регина вышла из большой комнаты, подошла к Владимиру.

– Хорошо, Истомин. Я подожду следующей Олимпиады. Но дай мне слово, что ты обязательно попадешь на нее.

– Я постараюсь, – ответил он. – Меня рано списывать со счетов. Это просто случайность, упал.

– Поговори с Гариком, у него были какие-то вопросы по фирме, – без всяких переходов сказала Регина. – Он мне вчера звонил.

– А почему тебе? – удивился Владимир.

– Потому что я твоя жена, – резко ответила она. – Кто-то должен заниматься бизнесом, пока ты там занят.

Истомин промолчал. В это время вернулась няня с девочкой, быстро надела на нее подгузник, какие-то ползунки, распашонки, повязала чепчик. Снова Владимир всматривался в ее лицо, желая рассмотреть, на кого похожа дочка. Регина вела себя так, словно девочки здесь не было совершенно.

– Надо подумать, где будет спать ребенок, – сухо проговорила она. – Надо купить кроватку, поставим ее в большой комнате. Там же будет спать Полина.

Няня ничего не ответила, продолжала молча заниматься ребенком.

– Ты бы покормила дочку, – сказал Владимир.

– Вот еще, – вспыхнула Регина и снова на ее щеках заалели пятна злости. – Я не собираюсь портить свою красивую грудь. Скажи спасибо, что я родила ее. Целых девять месяцев я ходила, как толстый бегемот и не знаю, когда смогу вернуться в норму. Я не собираюсь ею заниматься. Из-за нее я больше не смогу заниматься танцами, меня никто не возьмет в команду. Меня и так слишком часто задвигали, не давали выступать. А я хотела стать чемпионом! Чтобы обо мне говорили! А что получилось? Я залетела. Думала, что хоть мой муж станет чемпионом и тогда все завистники заткнутся. А ты…

Она резко отвернулась от него, снова обхватила себя руками, а он стоял и не знал, что делать, к женским истерикам, тем более таким, он не привык.

Владимиру показалось, что жена шутит, но она стояла, обхватив себя руками и с какой-то неприязнью смотрела на дочку, на щеках горел румянец злости. Владимир решил, что она до сих пор не отошла от родов. Где-то он слышал, что женщины сильно переживают их, могут вести себя неадекватно. Оставалось только ждать, когда Регина придет в себя.

– Хочешь, я схожу к твоему тренеру и поговорю с ним? Тебя возьмут в команду.

– А сходи, – она снова резко повернулась к нему с каким-то лихорадочным блеском в глазах. – Сходи, поговори. Я посмотрю, хватит ли у тебя возможностей дать мне то, что я хочу.

***

Для Владимира наступили непонятно тяжелые дни. Сначала Гарик вывалил на него целую кучу проблем, которые необходимо было срочно решать.

– Я обращался к твоему тестю за помощью, но он отказал. Сказал, что мы сами должны добиваться всего, – каким-то почти истеричным голосом вещал Гарик. – Ты бы поговорил с ним.

– Я уже говорил с ним. От него мы можем не ждать никакой помощи.

– Вот же гадство, – выругался друг. – Ладно, будем решать сами. На вот, подпиши эти бумаги. Это надо срочно.

Они крутились и выкручивались, с трудом, но им удалось выйти по нулям, не потерять деньги.

Это была первая ласточка, которая изо всех сил кричала, что в его семье не все так хорошо, как ему хотелось бы. Второй ласточкой был разговор с тренером Регины. Пока он ехал к тренеру вдруг понял, что за все время, пока они знакомы с Региной, она больше нигде не выступала, хотя регулярно отправлялась на тренировки.

– Ты просишь меня, чтобы я взял ее обратно? Да ни за что в жизни! – он вскрикнул почти в ужасе и даже замахал руками, словно отгоняя его от себя. – Я молился всем богам, когда она залетела. Она же никакая, деревянная, без чувства музыки, к тому же глупа и амбициозна до безобразия. С ней не уживался ни один партнер. Даже Вадик, самый спокойный парень и тот отказался вставать с ней в пару.

– Но разве так бывает, что она совершенно ни на что не способна? – Владимиру было обидно за жену после этих слов, но не верить человеку с именем не мог.

– Представь себе – бывает, – отрезал тренер. – Она занималась у нас шесть лет. Шесть! Шесть лет моей нескончаемой каторги. И за это время она ни разу не заняла призового места, всегда последние места. Как ты думаешь, твой тренер стал бы терпеть такого спортсмена? Так вот, я тоже больше не собираюсь ее терпеть. Я воспитываю тех, у кого есть хоть какой-то талант, а она – ДЕРЕВЯННАЯ. Если она хочет танцевать, пусть ее дорогой папаша, который мне надоел до икоты со своими вечными угрозами, построит ей зал и пусть она там танцует в свое удовольствие.

После этого разговора Истомин вернулся домой и пытался поговорить с женой. Но она смотрела на него, поджав губы:

– Ну и какой из тебя мужик, раз ты не можешь ничего сделать для жены, даже такую малость?

И снова Владимир не знал, что ответить жене. Он все больше не понимал, что происходит в их семье, почему Регина изменилась до неузнаваемости, почему из милой девочки, которую он носил на руках и млел, когда она позволяла целовать себя, превратилась в настоящую стерву, которая при любом удобном случае устраивала ему истерики и постоянно что-то требовала. Каждый раз он списывал это на после родовую депрессию, но эта депрессия затянулась слишком надолго.

***

Плечо зажило, но командный врач, к которому обратился Владимир в своем спортгородке, категорически запретил сейчас какие-либо серьезные нагрузки. «Если хочешь попасть на следующую Олимпиаду – подожди месяц, потом займешься тренировками. Тем более, что вернется Палыч. С ним и разработаете план тренировок с учетом моих рекомендаций, а пока подожди. Вон, можешь бегать, прыгать, но руку пока побереги.

После Олимпиады тренер вернулся обратно в клуб. Начались тренировки. После того, как Владимир закончил учебу, теперь тренер гонял его весь день. Все его время было занято спортом и фирмой. Домой он возвращался поздно. Регина уже спала, а няня занималась Кариной. Женщина ничего не говорила Владимиру, только смотрела каким-то грустным взглядом, и он никак не мог понять – жалеет она его, что ли?