56 глава

Демьян

С тех пор, как погибли родители, и мы с сестрой остались одни, я постоянно испытывал чувство вины. За то, что недостаточно уделял ей внимания, постоянно пропадал где-то – то совмещал работу с учёбой, потом дрифт с работой… А Алина с малых лет по большей степени болталась одна.

Я, конечно, старался проводить с ней время по мере возможности… Но этого было мало. Чертовски мало для девчонки, так рано потерявшей мать и отца.

Поэтому, когда она плакала, я всегда ощущал себя подонком. Бесился из-за того, что мог, но не делал для сестры больше. Злился, что она при этом всё равно любила меня сильнее, чем себя.

Вот и сейчас мне пришлось сделать над собой усилие, прежде чем войти в комнату сестры и увидеть, как она лежит на кровати, свернувшись клубком, и вся трясётся от рыданий.

Я готов был покромсать на ленты всех её обидчиков, просто уничтожить, но... За одним лишь исключением. Её подругу тронуть я не мог. Хоть и сам был зол на неё до искр перед глазами.

Меня всё ещё бомбило от прозвучавшей сегодня информации, будто Марьяна спит с Шараевым. Я очень надеялся, что это действительно недоразумение, потому что иначе точно кого-нибудь убью.

Плотно прикрыв за собой дверь, я подошёл к кровати и присел рядом с сестрой. Протянул руку, осторожно погладил её по спине:

– Алин, ну что случилось?

– Ничего. Уходи, – буркнула она, всхлипнув.

– Я сейчас поеду к Шараеву и ушатаю его, – пообещал я на полном серьёзе.

Алина резко села на кровати и развернулась ко мне лицом, вся зарёванная и красная.

– Демьян, с ума сошёл, не вздумай этого делать! Совсем уже, что ли?!

– Иди сюда… – Я взял её за руку и потянул на себя.

Сестра сразу размякла, прижалась ко мне, как маленькая, и снова заныла. Я бережно обнял её и начал гладить по волосам.

– Всё-всё, тихо... Успокаивайся давай.

Но она плакала ещё долго, выворачивая мне душу наизнанку и обильно смачивая мою рубашку слезами, пока та не пропиталась ими насквозь.

– Скажи мне, что произошло? – спросил я, выдержав достаточную паузу, когда её всхлипы стали затихать.

– Неважно, всё нормально, – промычала сестра мне в плечо, шмыгнув носом.

Я тяжело вздохнул и, отстранившись, строго посмотрел ей в глаза.

– Ну зашибись, чё. Тогда я спокоен. Все же люди рыдают в три ручья, когда у них всё нормально. Что здесь такого, да?

– Ты всё равно не поймёшь.

– Так объясни, я вроде не тупой.

– Блин, Демьян… – запрокинув вверх голову, простонала она.

– Что тебя так сильно расстроило?

– Демьян, я уже успокоилась! Всё, иди, занимайся своими делами.

– Ну уж нет. Пока я не выясню всё, никуда отсюда не уйду. Мне Марьяна сказала одну интересную вещь...

– Даже знать не хочу, что там она тебе сказала, – едва ли не сквозь зубы процедила сестра.

– Она сказала, что ты якобы любишь его. До сих пор.

Алина округлила глаза и покачала головой.

– Чёрт, ну какая она балаболка! – стукнула кулаком по матрасу сестра. – Если бы я только знала, что она начнёт языком налево и направо об этом трепать, в жизни бы ей ничего не сказала!

– Так это правда? – слегка ошалев, переспросил я.

– А если и так, то что? Возненавидишь меня? Наорёшь? А потом снова не будешь разговаривать неделю? – прошипела сестра, враждебно уставившись на меня своими красными от слёз глазами.

Я не знал, что сказать. Не думал, что она так боится моей реакции. Да, бывало, я злился на неё, мог наорать и не разговаривать потом какое-то время. Но на то были причины. Как например, в тот вечер, когда ублюдок Шараев чуть не воспользовался ею пьяной, а Алина ещё и пыталась его защищать.

А теперь выяснилось, что она любит его? За что? Когда успела? Какой-то бред...

– Алинка, ты серьёзно? – спросил я настолько мягко, насколько был способен в эту минуту.

Она скуксилась, снова собираясь разреветься, закусила губу и отвернулась.

– Да. Я влюбилась в него ещё задолго до того злосчастного дня. И это я виновата в том, что тогда произошло. Хоть ты и категорически со мной не согласен.

– И за что ты любишь этого придурка?

– Он не придурок.

– Ладно, допустим. Но за что? – с непониманием смотрел я на свою сестру. – Что ты в нём нашла такого?

– А разве человека любят за что-то конкретное, Демьян? – резко развернулась она ко мне. – Просто люблю и всё. Потому что так чувствую. Вот здесь. – Сестра постучала раскрытой ладонью по своей груди. – Но тебе, конечно, этого не понять. Ты ведь никогда не испытывал ничего подобного к девушке.

Вообще-то, я понимал. Даже лучше, чем она могла себе представить.

– Ладно, я поговорю с ним, – устало морщась, сказал я, вставая с кровати.

Но сестре эта идея почему-то не понравилась.

– Что? О чём? – выпучила она глаза, подскочив на ноги вслед за мной.

– Я думаю, как минимум, вы должны обсудить то, что между вами произошло, – повторил я недавние слова Марьяны, которые сам сначала воспринял в штыки. Но теперь они казалась логичными и правильными.

– Да поговорили уже, – грустно усмехнулась сестра.

Я невольно напрягся.

– Когда успели?

Алина судорожно втянула носом воздух и нервно передёрнула плечами.

– Сегодня.

– И что он тебе сказал? Блять, я точно его ушатаю!

– Нет, Демьян! – стукнула меня ладонью по груди сестра. – Он не заслуживает такого отношения, как ты не понимаешь! Он хороший!

Я очень в этом сомневался. Особенно учитывая, в каком состоянии она вернулась сегодня домой, как я понял, сразу после встречи с этим ублюдком.

– Он хоть извинился?

– Да. Он извинился.

– Врёшь.

– Нет. Клянусь тебе. Для этого он и хотел встретиться со мной. Чтобы извиниться. Только для этого. – Её губы задрожали, а из глаз снова потекли слёзы.

Я просто не мог на это смотреть. Сжал зубы, чтобы не материться.

– Ладно. – Это всё, что я сумел ей сказать.

Развернулся и вышел из комнаты, злой как чёрт, шибанув дверью об косяк. Постоял с минуту рядом, упираясь кулаком в стену. И, выдохнув, направился прямиком в спальню Марьяны, не сомневаясь, что застану её там.

Собирался выяснить, что на самом деле было у неё с Шараевым. Хотел узнать всё: как она оказалась с ним в одной тачке, чем они занимались вчера до одиннадцати часов ночи.

Теперь, когда я понял, что Марьяна сказала правду о чувствах сестры к этому мудаку, её заявление о том, будто она хотела их помирить, уже не казалось полной чушью. И мне дьявольски не терпелось убедиться в том, что я не последний кретин и не ошибся в этой девочке настолько. Чтобы потом впиться в сладкие губы, стиснуть покрепче в объятиях, распластать на кровати и наказать как следует за то, что, заноза такая, всю душу из меня вынула.

Хотел эту занозу до одури. В груди вибрировало, пока шагал к её комнате. Ещё не успел дойти, а у меня уже встал...

Только Марьяны внутри не оказалось.