82

Утром Стас ушел на работу, и я не представляю как он будет занимать делами, потому что всю ночь мы не смыкали глаз. Болтали, любили друг друга, потом снова болтали. Оказывается, я безумно бесполезно провела прошлый месяц в ссорах с ним, а могла бы каждую ночь вот так кайфовать. Господи, какая же я глупая. И влюбленная…

Никогда раньше не испытывала ничего подобного. И дело не только в ощущении, что тебя по настоящему любят. Тут немного другое. Когда я думаю о Стасе, у меня физически замирает сердце. И одновременно с этим становится страшно, что хрупкое счастье что-то может разрушить. Не хочется никому рассказывать о своих чувствах, хочется закрыться со Стасом дома и провести неделю, месяц, год в постели с ним.

Зарылась в пушистое одеяло и блаженно улыбнулась. Такой вихрь чувств меня никогда еще не захватывал. Хочется петь, целоваться, кружиться по комнате и сделать Стасу что-то приятное к возвращению с работы. Решила начать с первого.

Он как-то говорил, что любит мясо по-французски, поэтому я засуетилась на кухне и даже не заметила, что время подошло к обеду. Вынула блюдо из духовки и поставила на стол, торопливо отдергивая обожженные пальцы. Безотчетно коснулась мочки и вспомнив, что забыла согреть чайник подлетела к плите, хватая спички. Он вскипел, мясо чуть остыло, но Стаса по-прежнему не было.

Примерно через пятнадцать минут бесцельного ожидания я поняла, что он не придет и ощутила что-то вроде укола разочарования. Противень с мясом стоял на столе под вафельным полотенцем, но аппетита совершенно не было поэтому я решила немного прогуляться и вышла на прогретое крыльцо.

Последние дни мая погода совсем разошлась и напоминала летнюю. Термометр показывал двадцать девять градусов и теплый бриз играл ветками уже зеленых деревьев и моими волосами, нежно перебирая пряди. Подошла к вольеру и открыла щеколду, выпуская довольного Стешку на волю. Тот торопливо выскочил и рванул к палке, которую обычно ему кидал Саныч, не обращая на меня никакого внимания.

Вернулась к дому и села на ступеньку, глядя как пес резвится по ограде. Обида пробиралась в душу, но я гнала ее, пытаясь оставаться адекватной. Стас работает и не может каждый раз вовремя приходить домой. Тем более что пока мы были в ссорах он вообще не ходил на обеды, и я проводила все это время одна. Но тогда меня это устраивало, а сейчас я ощущала себя брошенной. Но ведь это мои тараканы, не его. Он не обещал, что придет на обед, так что с чего ему менять распорядок дня?

Дурные мысли все никак не удавалось унять, и я решила, что мне просто надо отвлечься. Заняться чем-нибудь только бы не думать. Только вот проблема в том, что я переделала все дела: дом и ограда сияли чистотой, обед остывал на столе, а по телевизору ничего не показывали. А может, пройтись?

Сунула ноги в сандалии и вышла за ограду, щурясь от полуденного солнышка. Улица была пуста, лишь где-то вдалеке маячили силуэты детей, и я зашагала вдоль домов совершенно не думая о направлении. Плечи поджигало солнышком и я скинула лямки топика, чтобы загар ложился ровнее.

В конце улицы резвились незнакомые мне дети, пара девчонок и трое мальчишек. Они играли в догонялки, и вода бежал за одной из девочек, но как только приблизился к ней и забашил, она оступилась и упала, содрав колено. Игра мигом прекратилась, а мальчику подбежала вторая девочка и принялась ударять его ладошками по плечам и кричать, что обидел ее сестру. Жертва же сидела на земле, зареванными глазами рассматривая рану. Странное дежавю накрыло, и я как будто со стороны увидела нас с Мариной игравших во дворе с соседскими детьми.

Она постоянно заступалась за меня порой даже не успев разобраться кто виноват, а кто прав. В этом она вся.

Глаза защипало.

— Тебе надо промыть коленку. — Сама не поняла, как оказалась рядом с сидящей на земле девочкой. — Надо обработать ранку, чтобы не было заражения.

— Вставай, Карина, пойдем на колонку. — Повелительный голос с нотками заботы заставил меня поднять голову, и я увидела тому самую старшую сестру, протягивавшую руку младшей. — Здравствуйте.

Она поздоровалась со мной и помогла сестре встать.

— Привет, круто ты его отделала. — Кивнула в сторону парнишки, который обиженно сопел в компании друзей, и машинально двинулась вслед за девочками к скважине. — Но думаю он не хотел ее обижать.

Старшая сестра поджала губы и продолжила поддерживать хромающую девочку и идти.

— Он глупый. Не понимает, что с девчонками надо играть мягче. Вот и получил. — В ее словах был смысл, и я мысленно улыбнулась, посмотрев на собеседницу. Она совершенно не походила на мою сестру, светлые волосы, голубые глаза, белая кожа были абсолютно противоположными чертам моей темноволосой сестры, но девочка все равно до жути напоминала мне Марину. Дело скорее в мятежном взгляде и яростном стремлении защищать младшую.

— Поможете ей промыть колено, а я пока поищу подорожник? — И не дожидаясь ответа она оставила меня наедине с Кариной у колонки с водой.

— Вставай сюда, вот так. — Аккуратно подвела девочку и подтянув шланг ослабила барашек, направляя тонкую струйку ледяной воды на ногу. Девочка ойкнула, но терпеливо стояла, позволяя мне промыть ранку, а по розовым щекам градом теки слезки.

— Ты такая храбрая. — Стряхнула комочек земли с ее ноги обходя болячку. — Мама с папой будут тобой гордиться.

— У меня нет мамы и нет папы. — Всхлипнула. — Мы с Настей живем у бабушки.

Ах вот оно что…

— У тебя классная сестра. — Проговорила и поняла, что скучаю по детству. Ведь тогда я еще не успела наговорить гадостей Маринке, и мы были ни разлей вода. Я скучаю по ней…

— Держите. Надо его промыть. — Перед моим носом возник лист подорожника, и я взяла его, чтобы ополоснуть водой с двух сторон.

— Вам лучше сходить домой и обработать ранку зеленкой. Подорожник вряд ли поможет. — Отдала девочкам промытый лист и торопливо поднялась на ноги, оставляя сестер вдвоем.

Нельзя было так убегать, но слезы, которые я так старательно сдерживала хлынули из глаз, и я заторопилась к дому, совершенно не разбирая дороги.

Дура! Дура! Дура! В моей жизни был единственный близкий человек, а я сделала все, чтобы испортить ей жизнь. А ведь Марина никогда меня не обижала и никогда специально не сделала бы мне больно, потому что в ее глазах был тот же блеск, когда кто-то меня обижал. Она готова была перегрызть глотку любому, кто посмел бы меня тронуть. А я так запросто ответила ей предательством на заботу…

Я не достойна ее.

Открыла калитку, и меня чуть не сбил с ног Стешка, я совершенно забыла о том, что выпускала его.

Погладила пушистую морду и потянула его к вольеру, чтобы закрыть там.

Я должна поговорить с Маринкой. Извиниться. Сказать, что была не права и что очень жалею что наговорила этого дерьма.

Хотя она вряд ли меня простит.

Я бы не простила.