Глава 24

– Эй, Крот! – кричит какой-то байкер и машет рукой.

Он смотрит в мою сторону и мне кажется, что это мне. И я окончательно теряюсь, когда Вадим поднимает руку в ответ.

Отзывается.

На это странное имя.

– Пойдем, познакомлю тебя с хорошим человеком.

Брат сжимает мою ладонь, словно опасается, что я затеряюсь среди байкеров. Иду я неохотно.

– А ты уверен, что он хороший человек?

– Еще бы, не раз убедился.

Его пальцы на пару секунд сильнее сжимают мои, будто он что-то вспомнил. Или почувствовал.

Что-то, чего мне не говорит.

– Ладно, – вздыхаю я. – Тогда просто как-нибудь поставь этого хорошего человека в известность, что у тебя стопроцентное зрение.

Вадим, смеясь, оборачивается.

– Крот… – пыхчу я обиженно. – Почему Крот? Почему не Красавчик? Не Мирон, к примеру? Не Лис хотя бы, если уж выбирать из животных! Или я опять что-то упустила, и ты где-то прячешь очки?

Я всерьез расстраиваюсь.

Может, потому он тогда и выбрал сказки на французском – не рассмотрел названия?

– Слава тебе, Господи, что мы удачно доехали… – бормочу и перекрещиваюсь.

И на всякий случай обвожу его вокруг ближайшей кочки.

Вадим только смеется.

– Хотя знаешь, – задумываюсь я, – если припомнить все попытки Светланы тебя заарканить и как ловко ты делал вид, что не замечаешь… Пожалуй, Крот – это в яблочко. Но откуда они узнали?

– Красавчик уже есть. Сегодня будет на гонках – посмотришь. Мирон, говорят, тоже есть. Я с ним пока не знаком. Лис? И такой есть. Да мне все это не подходит. А Крот – потому что я метко стреляю.

– Как…

– Как они об этом узнали? – улыбается он. – Элементарно. Я выиграл у них пару турниров стрельбы из лука.

От неожиданности я теряю бдительность и цепляюсь за какой-то булыжник. А Вадим – нет. Подхватывает.

– Столько открытий… Не будь ты моим братом, я бы предложила познакомиться заново.

Он подмигивает:

– Многое может показаться совершенно другим, если взглянуть под новым углом.

Мы подходим к байкеру, который, сам того не зная, открыл мне новую грань моего брата.

Грозный. Мощный. Даже не знаю, как он помещается на байке. Косуха – на голое тело, вместо футболки – татуировки. Причудливые, разные. Смотреть – не пересмотреть.

– Сестра, – говорит он.

Голос – мягкий, спокойный. Без вопроса. Как будто он обо мне знал всегда. Просто теперь увидел.

– Люда, – представляюсь я.

Он смотрит пристально. Внимательно.

– Эм… Платон, – говорит, чуть помедлив.

Они с Вадимом переглядываются. Понятно, что у них тут какие-то свои дела.

Я верчу головой, впитывая в себя эту неповторимую атмосферу. Грозные байкеры, шумно, пыль столбом – должно быть жутко. А на самом деле я чувствую себя здесь в безопасности.

Неподалеку стоит бородач с девочкой на плечах. Теперь их разговоры слышно, и я понимаю, что девушка рядом – его жена. Молодая, кстати, и у нее уже ребенок. Измученной замужеством она точно не выглядит. Скорее наоборот. Я кошусь на брата – что-то про этот удачный пример ранних браков он не спешил мне рассказывать.

Девочка забавная, очень похожа на папу. Хмурит темные бровки, смешно, по-взрослому. То и дело наклоняется – целует его в макушку.

– Теперь понятно, почему ты так хотел дочку, – посмеивается кто-то рядом.

А тот прямо расцветает и от поцелуев девочки, и от этих слов. Она склоняется, снова целует его и что-то шепчет на ухо.

– Нет, – тут же суровеет он. – К байкам не лезь. Слышишь меня, Маша?

– Папа, ну я ведь уже не маленькая! – возмущается она. – Я хочу покататься как все! Я что, хуже всех?

– Вот еще! Ты сидишь у папы на шее – я бы сюда больше никого не пустил! А на байке я прокачу тебя дома.

Девочка довольно смеется и снова целует папу в макушку. Теперь ей не обидно смотреть на трек, где готовятся гонки. Теперь она счастлива.

– Лука, ты как там? Едешь или пропустишь? – окликает кто-то.

– Череп мне в за… закат, если я пропущу! – басит он в ответ.

Осторожно ссаживает девочку на землю и целует жену. Не быстро, не по привычке – по-настоящему.

Я отворачиваюсь. Слишком тепло. Слишком интимно, лишь для двоих.

Лука уходит на старт.

– А ты? – спрашиваю Вадима. – Тоже будешь?

– Не сейчас. Второй заезд. С Лукой и Русом шансов немного. А я хочу победить.

Платон хмыкает. А я заступаюсь за брата:

– И правильно. Пока другие идут сгоряча напролом, мудрый крот готовит подземные ходы. Кстати, а призы тут дают? Большие?

– Это уж как кому повезет, – отвечает Платон, кивая на девушку с девочкой. – Лука свой приз получил заранее, может, и не будет особо стараться.

А Руслан?.. Он будет стараться? Может, и его здесь кто-то ждет? Может, и у него свой приз?

Я ищу его взглядом. Не нахожу.

– Пойдем поближе, – предлагает Вадим.

Я никогда раньше не была на гонках. Никогда не стояла так близко к стартовой линии, чувствуя, как гул моторов вибрирует в груди.

Вокруг байкеры. Кто-то в кожаных куртках, кто-то в облегающей экипировке, шлемы сверкают на солнце, визоры закрывают лица, оставляя только жесты – короткие, резкие, понятные без слов.

И среди этого грохота, среди десятков одинаковых шлемов, я наконец вижу его – он с усилием вжимает подбородок в грудь, готовится. И вдруг – будто почувствовал. Медленно поднимает визор.

И смотрит.

На меня.

Я не чувствую ни песка под ногами. Ни людей вокруг. Только его взгляд – тяжелый, обжигающий. С ним грохот моторов кажется тише.

Весь мир будто сжимается в одну линию старта.

В одну тень на мощном байке.

Я машинально вдыхаю – слишком резко, почти судорожно. Воздух обжигает горло пылью и запахом бензина. Сердце принимается стучать как сумасшедшее.

Руслан опускает визор, и мир возвращается.

Сигнал старта. Толпа гудит. Байки срываются с места. Песок взлетает туманом. Моторы ревут так, что кажется, воздух вибрирует в легких.

Я вижу его силуэт. Его спину. Как он рвется вперед.

Байки несутся по треку – грязь и песок летят во все стороны, грохот моторов бьет прямо в грудную клетку. Я не дышу. Следить за ним – пытка. Он обгоняет одного, второго, будто не боится ни скорости, ни заносов, ни самой смерти. А потом картина меняется, все краски смешиваются – слишком большая скорость, слишком сильное желание у каждого победить. Кто-то выходит на другой круг. Тяжело разобраться, что происходит.

– Кто лидирует? – спрашиваю у Платона, почти не отрывая глаз от трассы.

– Колдун, – отзывается он с кривой ухмылкой. – Пока что он.

Я чувствую, как руки немеют. Губы… я даже не сразу понимаю, что начала их кусать. И не могу остановиться.

Маша, стоящая рядом, вдруг кричит:

– Папа! Папа! Он что… он упал?!

Резко поднимаю взгляд. Один из байков делает крутой разворот, чуть не врезается в другого, кто-то заваливается набок.

– Это не папа. Папа во-он там, видишь?

Девочка довольно смеется – папа не упал, папа молодец.

– А сейчас? Где папа сейчас?

– Смотри!

Мама девочки указывает малышке на фигуру на байке, которая проносится вихрем.

– Простите, – обращаюсь я к ней, – а как вы… как вы их различаете?

Она улыбается. Тепло. Слишком понимающе.

– Ну вы же своего различаете.

– Да он… Нет, он… – я спотыкаюсь на каждом слове. – Он… он вообще жениться собирается!

– А вы?

– А я выхожу замуж.

– О, поздравляю! Руслан – хороший парень!

– Да нет, вы меня неправильно поняли! У него другая.

– А у вас?

– У меня… все сложно.

Девушка улыбается чуть шире, как будто все поняла.

Ладно, я не на исповеди, но что-то много болтаю. И вообще, тут гонка ответственная! Мне же нужно посмотреть на соперников брата!

Руслан отстает от Луки. Каждую секунду мне кажется, что он сейчас упадет. Что не вывернет. Что что-то случится. Я кусаю губы сильнее. До боли. Как будто это может помочь.

Руслан вырывается вперед.

Первый.

Летит, будто за спиной у него пламя, а впереди – точка, в которой он сможет выдохнуть.

Проносится мимо меня, слегка поворачивает голову, и вдруг…

Секунда.

Байк дергается. Занос. Он не едет – он скользит. Колесо уходит в сторону. И он наклоняется – слишком резко, слишком низко. Еще чуть – и байк, кажется, вот-вот вынырнет из-под него.

Я вздрагиваю. Сердце уходит в пятки.

Не сейчас… только не ты… только не ты…

Хочется крикнуть ему, хочется высказать ему все, что я думаю. Зачем он так рисковал? Зачем он смотрел? Зачем?!

Меня начинает трусить.

От гнева. Волнения. Бешенства.

Я хватаю брата за руку – сжимаю до боли.

– Что он творит?! – шепчу, срываясь. – Ты видел? Что он творит?!

В эту минуту Руслан выравнивает байк. Медленно. Жестко. Словно спорит с этой дорогой. Мчит дальше. Песок взрывается под колесами. Он снова догоняет Луку. Плечом в плечо. Рядом. Почти на равных. Но мне уже все равно, кто победит. Главное – он остался на байке. Остался… живой.

Последний поворот, и – финиш.

Еще немного.

Еще чуть-чуть.

Скорее бы эта гонка закончилась!

Мимо нас проносятся смерчи.

Гул толпы. Аплодисменты, свист.

– Папа! Папа! – радостно кричит девочка.

Тот уверенно шагает к ней, присаживается и расставляет руки. Она, смеясь, срывается с места и несется к нему. Обнимает, снова целует его.

– Папочка, ты самый лучший!

– Еще бы! Ты, главное, когда замуж соберешься, это не забывай! На первого попавшегося не соглашайся!

– Ты опять? – К Луке подходит жена. – Еще рано волноваться, у тебя еще много лет впереди, чтобы успокоиться и привыкнуть к этой мысли.

– Не знаю, справлюсь ли, – вздыхает он тяжело. – Ты же видишь, какая она красивая!

– Вся в тебя, – смеется его жена, а потом обнимает его: – Награда победителю.

И целует его.

Нежно.

Трогательно.

– Так, все живы-здоровы – это хорошо! – радуется Вадим. – Пойду готовиться, моя очередь побеждать!

Вадим уходит к своему байку.

А я нахожу взглядом Руслана.

Он снимает шлем. Ставит байк.

И, прихрамывая, идет в мою сторону.

Я не двигаюсь. Только сжимаю пальцы в кулаки, так крепко, что ногти впиваются в ладони.

Он идет тяжело, как будто с каждым шагом бросает вызов не только самому себе.

Но и миру.

А в первую очередь – мне.