Глава 26
– Доброе утро! – говорю я, спускаясь по лестнице.
И кошусь на маму и брата: переборщила я с радостью или нет? Не хочу, чтобы они заметили, что я не в духе. Да и как тут быть в хорошем настроении, когда я практически всю ночь не спала. И все из-за Руслана. Точнее, из-за его куртки. Она слишком сильно пахла. Вот уж у кого явно золотая дисконтная карта в парфюмерных бутиках!
И в дальний угол шкафа ее поместила. И дверь шкафа плотно закрыла – не раз. И окно на распашку всю ночь. Ничего не спасло.
Стоило только уместиться поудобнее, закрыть глаза и… я снова оказывалась там – на песчаной дороге, где рев моторов, запах бензина, шин и свободы. И – мы. Один на один. В огромной толпе, которую даже не замечали.
– Доброе утро, – ласково улыбается мама. – Что это ты так рано? На тебя не похоже.
– Пойду побегаю. Мы с Эдом привыкли по утрам бегать – это хорошо помогает перезагрузиться. Выбросить из головы все ненужное и сосредоточиться только на важном.
– О, Вадим, слышишь? Может, и тебе стоит попробовать? Глядишь – перезагрузишься и о своих гонках забудешь. А здесь – и для здоровья полезно, и безопасно.
Вадим бросает переписку с кем-то в смартфоне и переводит на меня заинтересованный взгляд. Вижу, как он безуспешно давит улыбку.
– Прости, Мелкая, но для того, кто ведет активный образ жизни, выглядишь ты как-то паршиво.
– Ничего-ничего, – я грожу ему кулаком, – это потому, что я тут с вами забросила бег. Вот втянусь – и ты сразу увидишь разницу!
– А ты далеко побежишь? – проявляет он вдруг живой интерес. – Может для начала по двору у нас помотаешься? Пока войдешь в тонус.
– Нет уж. Нужно ставить себе сразу серьезные цели. Пробегусь вдоль дороги.
– Мам, ты слышала? И что ты скажешь теперь на счет безопасности бега? Я бы сказал, что сегодня многие водители, которые свернут в нашу сторону, под серьезной угрозой.
Ну а вот это уже наглость! Не так уж сильно на мне сказалась бессонная ночь. Тем более что я клеила патчи возле глаз, щедро брызгала сывороткой и даже…
Вспомнив кое о чем, я поднимаю руку и ощупываю свое лицо. Ну да, так и есть – забыла смыть.
– Это овсяная маска!
– Ну я даже не знаю… – Вадим обреченно разводит руками. – Наверное, тетя Глаша права, и мы действительно плохо едим, если кашей уже приходится мазать лицо. Слушайте, пока эта традиция не прижилась, предлагаю завести поросенка.
Мама смеется. Я иду смывать маску. И так передержала, да и невинных водителей жаль. Нельзя так жестоко с соседями.
Правда, бегать уже расхотелось. Я решаю пойти в наш спортзал. Так как попасть в него можно только пройдя через гостиную, мой маневр не остается без внимания.
– И правильно, – поддерживает мама, – зачем где-то мотаться, если все есть у нас в доме?
А вот брат выдает довольно странное напутствие:
– Могла бы овсянку и не смывать – выглядела бы там гармоничней.
Я пожимаю плечами – на этот раз ему не сбить мой настрой! Захожу в спортзал, уверенно встаю на беговую дорожку, начинаю ходьбу, перехожу на бег… А спустя пару минут понимаю, о чем он.
На стенах висят чудаковатые картины начинающих художников, а по центру, со всем уважением – непревзойденная картина Дубравушкина. Ну, это когда мама покупала, ее как-то убедили, что это картина. На самом деле это мазня в неприятных оттенках желтого, зеленого, серого… И какого еще цветалосины? Никогда не могла разобрать.
– Осторожней! – предупреждает Вадим, когда я так засматриваюсь, что едва не слетаю с дорожки.
Меняю бег на ходьбу, и совсем останавливаюсь.
– Оценила? Вот поэтому я перетащил гантели и штангу в свою комнату. Хочешь – помогу тебе сделать так же с дорожкой?
Нет уж, лучше все же на свежий воздух. В комнате еще витает запах куртки Руслана. Может выветрится, пока я вернусь? Окна так и распахнуты, плюс я побрызгала в комнате своими духами – пусть оправдывают свою безумную цену.
– Наверное, я все же пробегусь вдоль дороги. За водителей не беспокойся, – обвожу пальцем лицо. – Как видишь, они в безопасности.
Брат усмехается.
– Я бы так не сказал.
– Что опять не так? – ворчу я.
На всякий случай поправляю футболку – мало ли, задралась, и он намекает на это. Поправляю лосины. Даже резинку, которая держит мой хвост. Да нет – все в порядке.
– Скажи, как тебе Красавчик? – спрашивает Вадим неожиданно. – Понравился?
Я удивленно хлопаю глазами. Пытаюсь припомнить. Луку помню. Платона помню. Машеньку помню.
– А он там был вообще?
Вадим прислоняется к косяку двери, улыбается и кивает.
– Был. Не раз крутился возле тебя.
– Что-то я не заметила.
– Хм, странно… Его трудно не заметить. Интересно, на кого ж ты тогда смотрела?
Я тушуюсь лишь на секунду. А потом соскакиваю с беговой дорожки, подхожу к брату и целую его в щеку.
– Ты затмил всех!
Он смеется.
Ну и за поцелуй, наверное, балует меня комплиментом:
– Водители еще в большей опасности, когда ты без маски. Ты даже не отдаешь себе отчета, насколько ты привлекательна.
– Но тем не менее, – улыбаюсь я. – Красавчик при этом – не я.
Ладно, что-то я и правда долго настраиваюсь. Пора браться за дело!
И я уже ухожу, когда что-то дергает меня за язык. Любопытство, пожалуй. Ну и забота о собственном благосостоянии – как-никак, а тут дела связаны.
– Кстати, как там Руслан? Что с ногой? Он обследовался?
Вадим машет рукой – мол, куда там, так он и пошел по врачам.
– Не переживай. Потихоньку оклемается.
– Да я не переживаю. Мне-то что переживать? Это ты как-то прохладно, я бы даже сказала, равнодушно относишься к своему другу. Такое спокойствие. Очень похоже на безразличие. Это же…
– Ты права, – перебивает Вадим. – Иди, правда, побегай. Дорожка пусть остается, ничего с ней не станется. А вот ты что-то сегодня сама не своя.
И я наконец ухожу. Даже не спорю. Чтобы не вызвать еще больших подозрений и лишних вопросов.
Нет, что ни говори, а бег по утрам – это сила. От всего отвлекает. И приятно – ветерок леденит вспотевшую макушку и спину, солнышко настойчиво слепит глаза, по дороге то и дело проносятся машины, у которых заело спидометры.
Приходится слегка менять свои планы.
На лесной тропинке пыль и гравий, поэтому ноги слегка заплетаются. Но зато птички поют так надрывно, что динамикам в наушниках становится стыдно.
Я ни о чем не думаю. Меня ничего не раздражает. Все чудесно. Все по фэншую. Я чувствую, как меня ласково гладит Вселенная, как она мне улыбается, как…
– А, черт! – вырывается у меня, когда я внезапно цепляюсь за какую-то кочку и падаю.
И это еще хорошо, что я успела подставить руку. Так что это не совсем и падение. Можно сказать, приседание, что тоже, в общем, полезно. Ладонь только немного саднит. Но это не повод прекращать тренировку!
И пыль эта… Я хочу ее отряхнуть и продолжить бежать. Но взгляд цепляется за крупицы песка, а не пыли.
На моей ладони песок.
Крупинки мелкие, шероховатые, удивительно теплые на ощупь. Я медленно растираю их пальцами. А в памяти тут же мелькает картинка – губы Руслана, крупинки песка, которые так хотелось убрать… И его дыхание – совсем близко, почти у самых губ…
Махнув рукой, я несусь дальше под звон браслетов. Скорость и усталость выбивают все ненужные мысли.
Останавливаюсь, когда понимаю, что все – еще метров двести – и меня нужно будет нести. А тут еще и как назло не слышно машин, некого будет попросить подвезти. Упираюсь ладонями и выравниваю дыхание. А потом поднимаю голову и… понимаю, что стою всего в паре шагов от дома Руслана.
Сердце проваливается куда-то вниз. Я оглядываюсь, как будто опасаюсь, что меня застанут на месте преступления.
И сама же поражаюсь своей реакции. Я здесь работаю, поэтому ничего странного нет в том, чтобы лишний раз посмотреть на объект. Тем более, что там и тень приятная от высоких деревьев, а мне во время бега солнце сильно нагрело макушку. И птицы тут не орут, а заливаются трелью. Да тут даже кузнечики красиво им подпевают!
Отдохну – и домой.
Я подхожу к воротам. Жалею, что с собой нет ключей. Башенка будто зовет войти внутрь, подняться на нее и осмотреть округу в тишине и покое. Хороший у Руслана дом вышел. Уютный. И это еще без моего проекта! Потом вообще отсюда не вытащишь. Еще будут уговаривать его приятели поучаствовать в гонках!
Я касаюсь кованой ограды. Металл горячий, прогретый солнцем.
– Лети, лети, лепесток… – вспоминаю я детскую сказку, которую очень любила за чудеса в нашем мире. – Лети, лети, лепесток, через запад, на восток, через север, через юг… Обернувшись, сделай круг…
Кажется, что цветик-семицветик еще больше раскаляется, когда я вожу пальцем по его лепесткам.
– …Лишь коснешься ты земли – быть по-моему вели! – я перевожу дух и загадываю желание: – Пусть твой хозяин поскорей поправляется.
А потом разворачиваюсь и бегу домой, хотя думала, что сил уже нет. Бегу без оглядки, как будто кто-то наступает на пятки.
Спорт он такой. Затягивает.
– Люда, жду на завтрак! – слышу тетю Глашу из кухни, едва вхожу в дом. – Вадим сказал, что ты по овсяной кашке соскучилась! Так я приготовила. Много!
Слов нет.
Просто нет.
– Вот же поросенок, – бормочу я возмущенно. – Нет, второго нам нельзя заводить – я не выдержу!
– Что? – переспрашивает она, не расслышав. – И мяска хочешь? Я сейчас пожарю!
– Не надо! – кричу я поспешно. – Теть Глаш, хватит и каши. Кстати, а Вадим где? Мне кажется, он не должен пропустить такой завтрак!
Она выходит из кухни, вытирая руки полотенцем с такими узорами, которые могли бы пристыдить художника Дубравушкина. Если бы он понимал толк в красоте.
– Умчался уже на работу, – жалуется тетя Глаша. – Папа твой и того раньше. А мама – опять красоту наводить. Я подслушала – она на педикюр.
– Тетя Глаша, вы – мой герой! – хвалю я. – Даже если мама вдруг решит нас запутать и вернется в носках, мы все равно будем знать, что хвалить!
Тетя Глаша улыбается – тепло, по-родному.
– Ну а теперь давай, в душ, переодевайся и за стол. Я каши много наварила. Хорошо, что ты аппетит нагуляла. А то наши-то все разбежались.
– Хорошо, – я согласно киваю. – Душ, переодеться… И еще я Эду хочу позвонить.
– Не задерживайся. А то остынет – придется снова варить. Я тут и так еле с порцией угадала. Все хочется кинуть больше.
Я нервно сглатываю. Умеет тетя Глаша вдохновить на быстрый подъем по лестнице. А я-то думала, что мои силы закончились еще на крыльце.