Глава 28

– Не верю своим глазам! – бухтит папа, когда я показываюсь в гостиной. – Я что, наконец вижу дочь?

Я смеюсь. Кружусь перед ним, чтобы он хорошенько меня рассмотрел. Ну, во-первых, не зря же я долго выбирала, что надеть. И в итоге остановилась на белом платье до колен. И красиво, и удобно, и без особых претензий. А во-вторых, у него есть повод на меня поворчать. Даже в такой день, как сегодня.

– Я не прав? – спрашивает он у мамы, когда она пытается его успокоить. – Целую неделю только и делала, что работала!

– Пап, ты не прав, – заступается брат. – Она еще бегала по утрам и украла мои гантели из комнаты.

– Я думала, ты не заметил, – удивляюсь я.

– Как удачный предмет для скопления пыли у нас висят мамины картины. А если что-то лежит у меня в комнате, значит, я этим пользуюсь.

– Кстати, я когда воровала гантели, нашла у тебя старый носок под кроватью. По ошибке забросила в корзину для стирки. Вернуть?

– Ладно уж, – он обреченно машет рукой, – украла у меня запасной. Придется по старинке – обходиться двумя.

Мы смеемся.

– А если серьезно, – продолжает отец, которого веселье не сбивает с нужного курса. – Я поговорю с Русланом. Я дочь не вижу. Куда он так гонится?

– Ну, пап… – я вожу туфелькой по паркету. – Он ведь хочет жениться. Наверное.

– То есть, он в этом даже пока не уверен, а моя дочь уже вкалывает так, будто у него семеро по лавкам сидят и ждут, когда вселятся в отдельные комнаты! Так дела не делаются. Про себя забывать не нужно. Я бы сказал – о себе нужно думать в первую очередь. А уже потом – о работе!

На самом деле никто меня не подгонял. Это моя личная инициатива. Просто когда я работаю, дурные мысли в голову не лезут. Вернее, пытаются, но мне особо некогда на них отвлекаться.

И потом, я уже поняла, что переоценила себя. И когда вернулась. И когда согласилась на этот проект. Мне не просто все еще сложно находиться рядом с Русланом. Мне еще сложнее, чем раньше.

Поэтому чем быстрее я закончу, тем быстрее освобожусь. И тем быстрее уеду туда, где мне хорошо и легко.

– И за что ты ругаешь дочь? – ласково спрашивает мама у папы. – Ты сам трудоголик. Тебя и раньше-то трудно было дома застать, а с тех пор, как ты заинтересовался грибами…

– На грибы я сходил всего пару раз. В первый – меня заманили обманом, наврав про сезон. Во второй я не мог поверить, что можно так складно врать дважды. Можно сказать, сам лоханулся. Ну зато подписал отличный контракт! Причем на хороших условиях. Наверное, Ярову стало перед ежами стыдно, которых мы два раза напрасно пугали. А в целом… Мой трудоголизм и Люды – это не одно и то же. Я – мужчина, я должен обеспечивать семью. А главное – у меня есть семья! А моя дочь, если продолжит в том же духе…

– И у твоей дочери семья будет. Она скоро замуж выходит. За Эда. – Мама переводит на меня взгляд. – Ведь так?

– Мы собираемся, да…

– Что-то как-то звучит не очень уверенно, – хмурится папа. – Или ты у Руслана своего научилась?

Я вспыхиваю.

– Почему это мой? С какой стати он мой?

А вот брату плевать на такие тонкости в разговоре. Он неожиданно радуется.

– Это она потому так, что я ей много чего интересного рассказал. Статистика – сила! С ней не поспоришь!

Я выдыхаю. Смеюсь. Замечательный день! Зря я с утра была немного не в духе. Причем без причины. Просто было тревожно, как будто я подсознательно ожидала какой-то подвох.

– Ладно, – ворчит папа, пытаясь примириться с действительностью. – Он хоть платит хорошо?

– Вполне. – Я называю сумму, которую получу по контракту. – И уже выдал приличный аванс!

– Это ты хорошо сторговалась, – на его губах наконец мелькает улыбка. – Правда, если бы ты работала у меня, я бы платил тебе больше.

– Нет, пап, спасибо, я хочу так. Сама.

Он понятливо кивает.

Окидывает меня долгим, довольным взглядом.

– Сама, да… Совсем уже взрослая стала…

– Ну я бы так не сказал! – поспешно вставляет Вадим.

Папа поднимается с кресла и идет ко мне. Крупные шаги. Но легкие. Уверенные.

У меня почему-то влажнеют глаза. Не знаю почему. Просто так. Потому что смотрю на него. И потому, что он на меня смотрит – вот так. С нескрываемой любовью. И гордостью.

– Ну что, – склоняется, и мы соприкасаемся лбами, как в детстве. И так же, как в детстве, я счастливо жмурюсь, вдыхая его тепло. – С Днем рождения, моя девочка.

Я чувствую, как он ласково, почти невесомо касается моей шеи, и на мою грудь ложится что-то прохладное.

Открыв глаза, вижу кулон. Красивую золотую бабочку с пепельно-голубыми крыльями.

– Пап, зачем? – растроганно говорю я. – Ты ведь уже подарил мне подарок, и…

– Ну подарил, ну и что? – улыбается он. – Кого любишь – хочется баловать.

Я порывисто обнимаю его. Потому что тут спорить бессмысленно. Вожу пальцами по бабочке, любуюсь ею.

– Такая красивая… хрупкая…

– И хрен сломаешь при этом. Как ты.

Мама закатывает глаза – мол, ну и комплименты для дочери! Вадим что-то там бухтит, что хочет поскорее свой день рождения. А я… Я смеюсь и опять обнимаю отца. Не за подарки, конечно. А потому, что он прав – кого любишь, хочется баловать.

Разлучают нас приглушенные голоса во дворе. Если бы не гости, может, мы бы так и стояли, обнявшись. Когда хорошо, время не замечаешь.

– Пойду, – говорю я, когда слышу, что голоса приближаются.

– Иди-иди, – соглашается брат, – что с нами тут возиться? Мы подарки уже все вручили. Иди новые получай!

Я выхожу во двор – знакомый, уютный, родной – и какое-то время просто стою, давая глазам привыкнуть к мягкому свету фонариков и гирлянд. Тихо играет музыка. Не хотелось помпезности. Хотелось спокойно и по-домашнему. Хотелось вот так. Когда только свои. Поэтому гостей не так много.

Несколько бывших однокурсников, кое-кто из дальней родни, просочились и знакомые папы. Но я их знаю с детства, так что тоже рада увидеть. Но больше всех меня, конечно, радует Светлана. Тем более что она пришла не одна.

Она так крепко держит Олега под руку, что я не знаю – то ли ей туфли малы, то ли у ворот он сопротивлялся и не хотел заходить. Хотя это вряд ли – улыбка у него искренняя, да и подарок с собой захватил.

Они стоят в сторонке, ожидая, когда я поприветствую других гостей и передам брату цветы и пакеты.

– Вообще-то, может, ты не знала, но я тоже хорошо зарабатываю, – ворчит тот. – Мог бы оплатить для такого дела помощника праздника.

– Считай, что я уже одного оплатила, – улыбаюсь я. – Убрала у него под кроватью старые залежи. Теперь он мне должен.

– Не оплатила. Ты меня разорила, – вздохнув, он берет еще пару коробок, довольно увесистых, рассматривает их с любопытством. – Но ладно, может, я найду, чем утешиться.

Я не сообщаю брату о том, что он так бережно несет коробки с косметикой, чтобы не убивать его энтузиазм на корню.

– Привет. Поздравляю, – говорит Олег, когда гости и Вадим оставляют меня одну.

Он протягивает мне букет – крупные хризантемы, густые, как облака, – и пакет с узнаваемым логотипом.

– Спасибо. Очень приятно. Ты прямо угадал, что я подумываю сменить запах духов! Рада, что ты пришел. – Я перевожу взгляд на подругу. – Рада, что вы пришли.

Она довольно улыбается. А потом порывисто обнимает меня и шепчет:

– Соболезную, подруга. Теперь в твоем паспорте на одну цифру больше. Но поздравляю с тем, что ты выглядишь великолепно, и лет сто тебе можно этого не бояться!

– Спасибо, я попробую столько продержаться, чтобы проверить.

Ее объятия становятся сильнее, и она продолжает уже без сарказма. А просто. И в душу.

– Я безумно рада, что ты вернулась. Мне очень сильно тебя не хватало. Пожалуйста, оставайся подольше!

Я не хочу ей врать, поэтому молча обнимаю в ответ.

– Ну что, теперь наконец выпьем и поедим? – отстраняясь, она снова возвращает разговор в привычное, легкое русло. – Чем нас тут угощают?

– Да всем! – отвечаю я, и не вру.

Угощений хватает. И тетя Глаша старалась, и из ресторана доставили. На ближних столиках – легкий фуршет, так же среди гостей прохаживаются официанты. А кто хочет посидеть по солидному, есть дальние столики и беседка.

Светлана и Олег уходят, заметив, что ко мне приближаются новые гости. Глядя на одного из них, я не могу перестать улыбаться. Не думала, что он придет. Хотя… соседи же. И от того, что я уехала, это не изменилось. Просто мы долго не виделись.

– Ну что, – усмехается Валерка. – Стишок будешь рассказывать или сразу к дележке торта перейдем?

Его родители пытаются как-то его урезонить. Но куда там! Им это и в детстве не удавалось. А теперь и подавно.

Я смеюсь и киваю на коробку, которую он держит в руках.

– Обойдемся без стишка, если ты отдашь мне подарок, – предлагаю я.

Мама Валерки улыбается. Папа явно скучает и ждет, когда закончится этот ненужный момент и можно будет просто пойти пообщаться и отдохнуть к теми, кто болтает по делу. А мы с Валеркой прямо получаем удовольствие от этого маленького экскурса в наше совместное детство.

Впрочем, он его даже продлевает и углубляет, когда все же отдает мне подарок, и я вижу, что это модные босоножки. Его собака любила воровать мою обувь. Не без подачи Валерки, конечно.

– Нашел мою пропажу? – спрашиваю я, улыбаясь.

– Снимаю грех с души, – покаянно вздыхает.

– Твоя собака улизнула у меня босоножки, шлепки и… кажется, что-то еще?

Он чешет макушку, якобы вспоминая. На самом деле все он прекрасно помнит. Так же, как я.

– По одному греху в год, Миронова, на большее не рассчитывай!

– Обидно как-то…

– Ничего. Переживешь. Ты вкусными тортами вообще раз в десятилетие угощаешь!

Я делаю шаг и целую его в щеку. К моему удивлению, он слегка смущается.

– Рада видеть! – говорю искренне.

– Фух! – вздыхает его отец. – Наконец-то! Поздравили, подарок приняли – давайте уже где-то здесь рассосемся по интересам.

Мама Валерки явно прислушивается к авторитету мужа, поэтому подарок от них вручает быстро, без сантиментов.

– Так, – оглядывается Валерка, – показывай, где тут торт!

И испаряется, едва получает нужные координаты. Я задерживаюсь на крыльце. Смотрю на родных – мама над чем-то смеется с тетей Глашей, папа разговаривает с одним из гостей, а брат стоит в стороне, болтает со знакомыми. Но то и дело посматривает в мою сторону.

Ну вот, все и в сборе. Мой брат. Моя семья. Мои друзья. Мои соседи. Жаль, что Эд приехать так и не смог.

Но в остальном все хорошо. Уютно. Легко.

И все равно – будто кто-то ногтем водит по сердцу. Я не сразу понимаю, почему. А потом что-то заставляет меня снова взглянуть на ворота.

И я вижу Руслана.