Глава 5

Дом впечатлял размерами. Я, конечно, осмотрелась внутри, когда только приехала, но не сказать, что свободно ориентировалась. Обживалась понемногу. Знала, где самое необходимое.

Но вот этой заколоченной наглухо двери не заметила.

Забредать в эту часть владений как-то не доводилось.

– Ваф! – тявкнул довольный собой пушистик.

– Теперь у меня вопросы к поверенному, – поделилась мыслями я.

Ничего, что в доме поселилась нечисть. Зато есть с кем поговорить.

Подергать доски не помогло. На совесть заколочено, может, еще и укреплено магией. Я пока не научилась разбираться. Или чувствую, или нет.

Живность сверкнула глазенками и тенью юркнула за крыльцо.

Что это он?..

– Не трогай, – проскрипела позади Крусинда.

– Куда ведет этот вход? Я его внутри не помню.

Помощи от безумной старухи не ожидала, но внезапно она ответила вполне здраво:

– В закрытую часть дома. Ее на плане нет.

– А… что там?

– Зло.

Тьма. Рано я обрадовалась.

– Не ты закрывала эту дверь, не тебе и открывать, – постановила странная женщина. – Идем отсюда!

Прежде чем она схватила меня за руку и потащила прочь, я еще успела заглянуть в окно, но оно было изнутри чем-то заставлено.

Да сколько же тайн вокруг этих Ливингстонов?

За крыльцом блеснули две красные точки глаз.

Старые туфли Крусинды развалились.

Она бы упала, если бы не держалась за меня.

Я незаметно показала нечисти кулак и поспешила увести старуху подальше. Теперь с меня новые туфли для нее. Повезло, что он хотя бы не мне пакостит.

Интересно, темные знают, как воспитывать нечисть?

Вряд ли я рискну спросить.

Полчаса спустя я уже тряслась в экипаже. Предполагалось, что в Дрейвене я переведу дух и поживу тихой жизнью, но дела множились и откровенно пугали. Местная магия… во мне магия! Тайны семьи, в которую меня невольно угораздило войти. Не хотелось бы называть их скелетами в шкафах, но очень похоже. И это притом, что прошло меньше недели на новом месте.

Длинно вздохнув, я уставилась в окно.

Дрейвен, несомненно, прекрасен, но пока у меня не получалось насладиться городом.

А если бы не тот пожар? Я бы вышла замуж за Эймона Бэлиана Ливингстона и все равно бы оказалась здесь?

И положительный, и отрицательный ответы одинаково нервировали.

О будущем думать было еще страшнее.

За окном проносились тенистые парки и старинные кварталы. Надеюсь, однажды странности закончатся и я смогу погулять по городу в свое удовольствие. Парк светлячков манил. И кофейня с замысловатыми десертами в витрине.

Одно заведение обещало втереть полезные масла в ногти. Другое – молочные ванны с сухоцветами. Мечтательный вздох был уже на подходе, когда мы проехали мимо лавки с черными свечами. Не хочу знать, зачем они нужны!

Первым решила посетить поверенного.

В этот раз господин Сайпресс четверть часа заставил меня прождать под дверью.

Ладно, там был мягкий диван, ароматный чай и целое блюдо с сухофруктами, а в кабинете находился другой посетитель. Просто загадки и недомолвки заставляли беспокоиться, и во всем виделись дурные знаки.

– Леди Ливингстон? – Мне вяло удивились. – Что вас ко мне привело? У вас закончились деньги?

Не думала, что произвожу впечатление легкомысленной пустышки.

– Я не истратила еще даже треть.

Вот теперь мужчина в костюме посмотрел на меня по-настоящему.

– В таком случае зачем вы пришли?

– Появились вопросы. – Не дождавшись гостеприимства от хозяина кабинета, я сама пригласила себя сесть. – Я надеялась, вы сможете ответить на них.

На миг поверенный опустил веки.

Отвечать ни на какие вопросы он не желал, но и прогнать представительницу семьи, на которую работает, не мог.

– К вашим услугам, леди Ливингстон.

– У вас найдется план поместья?

Он прилагался к экземпляру документов на владение землями и домом, который хранился в конторе.

Сайпресс развернул передо мной чертеж.

– Вот здесь, – я постучала пальцем по нужному месту, – есть заколоченный вход, которого нет на планах. И несколько комнат, полагаю, на чертеж тоже не попали.

– Удивительная внимательность, леди, – кисло заметил поверенный.

Но неубедительной лестью меня не отвлечь.

– Что там?

– Прошу прощения?

– Что в этих комнатах? – с нажимом повторила вопрос я.

Поверенный глубоко вздохнул.

– Просто старая обветшавшая часть дома. Ее давно закрыли, поэтому комнаты и не попали на последние чертежи.

– Я пыталась открыть дверь, но Крусинда сказала, что внутри зло.

Очередной ответ предварял короткий обидный смешок. К счастью, не в мой адрес.

– Еще какое зло! Потолок может рухнуть вам на голову или пол провалиться. Живете вы одна, так что помогут вам не скоро. Не лезьте туда, я вас прошу! – И, помолчав, еще добавил: – Старуха безумна, вы ведь заметили? Не стоит слушать все, что она несет. Уж пожалуйста.

– Допустим.

Я не купилась, но хотя бы посмотрела, как он реагирует.

– К сожалению, ее нельзя выгнать, – удрученно покачал головой Сайпресс, и вот в подлинность этих эмоций я поверила. – Отец вашего мужа своим завещанием дал ей право дожить свои дни в «Черном фениксе».

– Хорошо. – Вправе выгонять кого-то я себя не считала. – Но еще она сказала, что Бэлиан виноват в смерти сестры.

– Большего бреда я в жизни не слышал! – Искренность разгоралась, словно костерок. – Впрочем, так со всем, что говорит старая карга. Я знал их обоих с детства. Аврора болела.

Кивнула.

Я и не подозревала Бэлиана всерьез. Даже не всерьез не подозревала.

– И последнее. – На губы легла сладкая улыбка. – Когда мой муж собирается… э-м… восстановиться и вернуться домой?

Красные пятна к пошитому на заказ костюму не идут совершенно.

– Прошу прощения? – Похоже, он всегда говорит это, когда хочет получить пару дополнительных мгновений на раздумья.

– Вы слышали.

Прямой взгляд в глаза я выдержала.

А вот он – нет.

– Леди Ливингстон, я специализируюсь на законах и документах и совсем ничего не понимаю в магии. – Он развел руками… но руки заметно дрожали. – Право слово, не знаю, что вам ответить.

Я вежливо улыбнулась.

Хотя бы меня перестали считать милой дурочкой.

– Что же, в таком случае не стану больше отнимать ваше время.

Бродить по Дрейвену – пусть даже идешь по делам – было настоящим наслаждением. Мрачные, но прекрасные здания, шпили и башни, устремляющиеся в небо, похожие шрифты на вывесках и камни мостовой, местами складывающиеся в замысловатые узоры. Красоту здесь ценили и, похоже, старались выдержать город в едином стиле.

Люди заслуживали отдельного упоминания. Никто из женщин не носил унылых чепцов. Некоторые делали сложные прически, но чаще просто распускали волосы, позволяя им свободно струиться по плечам и спине или лишь немного прихватывая заколкой. От разнообразия нарядов разбегались глаза. Мне несколько раз попадались стайки шумных девушек, за которыми никто не присматривал. Но не встретилось ни одного жреца. Не то чтобы я соскучилась, но надо бы расспросить Миллу о местных правилах. Вдруг я рано обрадовалась?

У помпезного здания театра я застыла на целый миг.

Мимо прошла женщина, и из ее сумочки наполовину вылез когда-то желанный мною дракон.

Надеяться было страшновато, но мне до безумия хотелось стать частью всего этого.

Но сперва надо узнать, что задумал мой – подозреваю, не вполне мертвый – муж.

Желай он мне смерти, позволил бы сделать всю грязную работу жрецам. Значит, у него на меня другие планы. В самом худшем случае попрошу помочь мне закончить образование и буду искать работу гувернантки. Конечно, не та жизнь, о которой я мечтала, но все лучше, чем в холоде и впроголодь.

Даже скромные планы вдохновляли.

Я забежала в пару магазинов, обзавелась новыми туфлями и перед тем, как поймать экипаж, решила прогуляться. Теплый шарф защищал от холода. Все вокруг казалось новым и необычным.

Обязательно выберусь в театр чуть позже. Вечность там не была.

И в Парк светлячков. Просто интересно.

Хотелось исследовать город, стать настоящей его жительницей, а не разгадывать жуткие загадки.

К слову, о жути…

Еды и новую обувь для Крусинды я тоже купила.

Широкий каменный мост с высокими вычурными перилами вел на другую сторону улицы. Внизу серебряные воды реки несли золотые и бурые вкрапления опавшей листвы. Стояла бы и смотрела на неудержимую мощь природы вечность, но руки уже устали от покупок, а на другой стороне как раз стоял свободный экипаж.

На прохожих уже не обращала внимания.

И пронзительно вскрикнула, когда на запястье сжались иссушенные, но неожиданно сильные пальцы.

– Постой, милая, – улыбнулась мне старушка в маленькой шляпке с вуалью. – У меня кое-что есть для тебя.

– Что вы…

Глаза старой дамы заволокло тьмой. Сухонькое тело в дорогой одежде задрожало.

Порыв ледяного ветра поднял брызги с реки и остатки листвы с моста.

– Случайность увлекла тебя во тьму, ты не должна быть здесь! Никогда не должна была соприкоснуться с магией. – Голос звучал слишком сильно для хрупкой старушки. – Черное сердце может любить, но и белое ему не уступит. Ты сама решишь, пойдешь по грани с первым или вернуться на правильный путь со вторым. Одному подаришь крылья, а второго погубишь.

Предсказательница сильно вздрогнула и выпустила мою руку, а через мгновение открыла совершенно нормальные глаза.

– Ох… Что только что случилось?

– Ничего, – буркнула я.

И побежала к экипажу, пока его не увели.

Не везет мне со старушками. Скоро шарахаться от них начну.

В библиотеке тоже не особенно повезло. Нет, я нашла некоторое количество книг, даже немного расширила свои познания о месте, где теперь живу, но тайны по-прежнему раздражали своим существованием.

Темные земли – Аринвейл, пусть это название и не пользовалось популярностью, – когда-то давно откололись от светлых земель. Дрейвен – не столица, но второй по величине город. Жрецов здесь почти нет, что бы им тут делать? И власти у них среди темных нет. Аринвейл живет по законам, которые сотню лет назад установил Совет магов. В который и прадед моего мужа входил.

Законов не слишком много. Запрещена темнейшая магия, за преступления регламентирована ответственность… и всякое такое. По большей части разумное. Не одобряются фанатизм и всяческие древние культы. Что же до правил приличия, то заниматься неприличным на улицах города нельзя, но чепец носить никто не заставит.

Новый дом вызывал все больше симпатии.

Постараюсь остаться здесь, даже если мой брак не навсегда.

Семейная хроника запутала меня в именах, но упоминание фениксов нашлось. Пусть и не сразу. Спящий, этот дар передавался каждому Ливингстону. Вот только чтобы его раскрыть, носитель должен был впервые умереть еще ребенком. Какой родитель осознанно подвергнет такому свое дитя? Так и получилось, что последним известным носителем был тот самый прадед. В последние десятилетия эти хроники толком не вели, и о способности возрождаться Эймона Бэлиана в них не упоминалось.

Может, и нет этих способностей?

Ладно, не вижу смысла обманываться.

Есть.

– Зато будет кому ответить на мои вопросы, – ободрила себя вслух.

По подолу мазнуло что-то пушистое.

Нечисть попыталась прикусить уголок большой книги, но отхватила от бытовых чар и обиженно ушла в угол.

Хотелось пожалеть бедолагу, но я сдержалась. Не стоит рушить воспитательный процесс. Надо отучить его пакостить, если хочу оставить пушистика себе. О том, можно ли вообще отучить нечисть пакостить, благоразумно постаралась не думать.

Бесполезные, но захватывающие факты из жизней Ливингстонов увлекли, и незаметно пролетело еще два часа.

За окнами начало темнеть.

Зажглись светильники.

Пушистик прекратил дуться и забрался ко мне на колени.

Пришло время энциклопедии темных существ.

В задумчивости почесывая мягкую макушку, я переворачивала страницы. Не то. Опять не то… У этого вообще щупальца. Фу, какая мерзость! В толстой книге кого только не обнаружилось. От относительно безвредных домовых сущностей до тех же стригоев. Бесплотные, призрачные, человекоподобные, пушистые, зубастые или совершенно жуткие. Но никого похожего на существо, посапывающее у меня на коленях, не нашлось.

– Что же ты такое? – в который раз вопрошала я.

Зверек никак не реагировал.

Правильно, чего суетиться, сказать он все равно не может.

Отчаявшись, я даже за энциклопедией, в которой были собраны животные, что водятся в Аринвейле, сходила. Однако там меня тоже ждало разочарование. Убила на поиски весь вечер, но идентифицировать пушистого компаньона так и не смогла.

Ненавижу тайны.

И чего-то не понимать.

Хотела уже заняться ужином, но… сперва пушистик встрепенулся и будто прислушался, а потом и я услышала стук. За ним последовал грохот. Будто где-то неподалеку работали молотком.

– Вауф. – Зверек, по-видимому, решил, что еще недостаточно привлек мое внимание.

– Слышу, – отозвалась я.

Он спрыгнул на пол и посмотрел с ожиданием.

– Это то, о чем я подумала? – Естественно, маленькому представителю нечисти неоткуда было знать, что я там себе подумала, но болтовня успокаивала.

Звереныш издал что-то похожее на рычание и клубком тьмы укатился к двери.

Мне оставалось только поспевать за ним.

Не учла я в начавшейся погоне одного: «ближайший выход» в нашем с нечистью понимании – не одно и то же. В какой-то момент я поняла, что бежим мы не к парадной двери, но не придала этому значения сразу. О… А в этой части дома я вроде бы еще не была!

Запинка произошла у двустворчатых дверей из белого дуба.

Я попыталась их толкнуть – не подались.

Брачная татуировка, открывшая передо мной все другие двери в доме, тоже не сработала.

Закрадывалось подозрение, что этот проход заколочен с той стороны. Здесь не мог быть выход: по моим подсчетам, до него еще должно оставаться некоторое пространство. Вот и нашлась неучтенная часть дома.

Я перевела взгляд на пушистика.

Не дождавшись от меня действий, он вдруг утратил форму и бесплотной тенью просочился в едва ли существующую щель под дверью.

К стуку молотка добавился треск.

Развернувшись, я устремилась к выходу из дома, пригодному для людей. Но прежде, чем выйти в сумерки, набросила пальто и не забыла сунуть в карманы кристаллы. Маловероятно, что здесь меня кто-то захочет сожрать, но прошлый опыт для того и дан, чтобы его учитывать.

Редкий случай, но собственная правота не обрадовала.

У заколоченной двери орудовал инструментами холеного вида незнакомец. Его длинные волосы русого цвета были забраны в пучок, сам он немного взмок от усилий, даже пальто снял, и теперь то висело на статуе у крыльца.

– Эй! – обозначила свое присутствие я. – Вы кто и что здесь делаете?

Незнакомец прекратил ломиться в дом, повернулся и посмотрел на меня абсолютно черными глазами. Когда-то они имели цвет, но с пробуждением и усилением дара их полностью поглотила тьма.

Для темных это нормально. Мне Милла объяснила.

– Келвин Веллиштон, – представился он и изобразил намек на поклон. Не позерство – галантность. – Рад встретить тебя лично, сестренка.

Что?..

– Я не Аврора, – заподозрив, что он принял меня не за ту, пояснила на всякий случай.

– Конечно не Аврора, – бархатисто хохотнул он. – Ты – Холлия.

– И ничего не понимаю…

Пушистая нечисть, похожая на большой помпон от шапки, кралась мимо крыльца.

– Я – кузен Бэлиана, – добавил ясности ночной гость. – Моя мать была сестрой отца твоего мужа. Пиллар Ливингстон, если ты добралась до семейных хроник.

Добралась, но в голове от них творилась какая-то каша.

– А здесь ты что делаешь?

– Скажем так, семейные дела привели меня в город.

Вот именно с таким очаровательно честным лицом обычно и врут. Притом этот Келвин Веллиштон производил впечатление типа, у которого подобные штуки запросто прокатывают.

– И ты решил сломать дверь в доме дорогих родственников? – Я обвела выразительным взглядом творящийся вокруг хаос.

– В этой части дома мне будет удобнее практиковать темную магию, и я не потревожу тебя, – заверил незваный гость. – Уверяю, Бэлиан не станет возражать.

Как удобно, его ведь прямо сейчас не спросишь!

– А если я не желаю находиться под одной крышей с незнакомцем?

– Мы семья, привыкай. – Желания новой родственницы этого Келвина не беспокоили. – К тому же проход из этого крыла в остальной дом заколочен. Я не помешаю тебе.

Можно подумать, закрытая и укрепленная дверь остановит магию.

Темную магию.

Происходящее мне совсем не нравилось.

Треск заставил вздрогнуть.

Одна из оторванных «родственником» досок полетела в мою сторону – еле успела отпрыгнуть!

– Ай…

– Прошу прощения.

– Не прощаю.

Его спина демонстрировала полное равнодушие к моему гневу.

Да что такое?! Когда именно все успело настолько выйти из-под контроля?

– Крусинда говорит, что там зло и открывать эту часть дома нельзя. – Не то чтобы я всерьез в это верила, но…

– Конечно, она же сумасшедшая. – Келвин даже не подумал приостановить свою деятельность. – Но даже в здравом уме она была из тех, кто демонстративно валится в обморок, стоит кому-то рядом немного использовать магию.

Я вспомнила птицу и впервые почувствовала, что в чем-то даже понимаю вредную старуху.

– Даже странно, что эта на всю голову светлая овца прижилась среди темных, – отметил тем временем ночной гость. – Впрочем, она была до потери пульса влюблена в дядю Рафа. Все надеялась, что он ответит ей взаимностью.

– Мне говорили, она какая-то родственница… – Вот так, да: сама не заметила, как позволила вовлечь себя в разговор.

– Жены дяди Рафа, – согласился Келвин. – Очень дальняя.

Приверженность темных семье даже немного пугала.

– Иди в дом, сестренка. Хватит тут мерзнуть, – бросил мне он. – И не беспокойся ни о чем, ты теперь под моей защитой.

Закатить глаза не позволило воспитание.

Когда это я просила чьей-то защиты?

Выходя замуж за приговоренного мужчину, следовало предусмотреть, что к нему прилагается родня.

– Мне ничего не надо.

– Как скажешь, – прозвучало уж слишком весело.

– Просто держись от меня подальше.

– Угу.

– И не жалуйся, если на тебя там обвалится потолок или провалится пол.

Гневно мазнув юбками по траве, я направилась к нормальному входу в дом.

Пожаловал тут… непонятно с какими намерениями.

– Не переживай, я буду в порядке! – крикнул мне вслед Келвин.

Судя по треску, он наконец вломился в дом.

Покусай его пушистая нечисть! Терпеть не могу таких вот самоуверенных наглецов!

В траве сверкнули маленькие красные глазки.

Нет, пушистик никого не покусал, но Келвин там зашипел и грязно выругался себе под нос.

Отмщенная, я поспешила в дом, успокаивать нервы хорошей книгой и греться гречишным чаем с малиной.

Накануне вечером, конечно, я первым делом проверила семейные хроники. Келвин и его мать там прекрасно нашлись, но никто и не подозревал здесь обмана. Я проявила бдительность, вот и все.

Пианино ночью не звучало.

Хоть какая-то польза от явившегося родственничка!

Ладно, я ничего не утверждаю.

…А утром Келвин собственной персоной появился на кухне. Я как раз закончила завтрак и мыла посуду.

– Дашь заживляющую мазь? – Он держался так, будто мы вечность знакомы. – Я вчера руку поранил.

Поперек ладони действительно шел некрасивый порез, кое-как обмотанный платком. Надеюсь, хотя бы чистым.

– Бери, – позволила ему. – Ты лучше знаешь, где здесь что хранится. При условии, что лекарства в доме вообще есть.

– Конечно есть! – просиял кузен, потянулся и взял пузырек с полки у меня над головой. – В доме, полном практикующих магов, без них никак. Ну, когда-то полном. Повезло, что созданные на основе магии лекарства десятилетиями не портятся.

Я вымучила вежливую улыбку.

Наблюдение, ничего кроме: создание лекарств доступно лишь тем, в ком горит светлая искра. Сильная и чистая светлая искра. Значит, в темных землях светлая магия не под запретом. И ее носители где-то здесь есть.

И еще наблюдение: пушистик проворачивает подобное уже во второй раз. Сначала обувь Крусинды развалилась, потом у Келвина инструмент соскользнул, поранив руку. И зверька с тех пор не видать. Может, он питается эмоциями? Болью и злостью? Это бы хоть как-то объяснило отказ от обыкновенной еды.

– О, у тебя остался кофе! – заметил незваный гость, когда закончил наскоро и не слишком ровно перевязывать руку. – Поделишься?

– Пожалуйста, – без особого энтузиазма согласилась я. – Пей. А мне надо идти. У меня дела в городе.

И поспешила покинуть кухню, пока он не пристал еще с каким-нибудь вопросом.

Общаться с внезапно объявившимся родственником больше необходимого я не собиралась. Не раньше, чем объявится муж и даст знать, насколько это приемлемо. А то знаю я такие истории, когда любезность путают с чем-то другим. Проблемы потом неизменно бывают у женщины, а никак не у мужчины.

В город мне сегодня было не надо, но я в любом случае собиралась навестить Миллу. Заодно про этого Келвина ее расспрошу. Она-то точно должна знать, правда у них с Бэлианом хорошие отношения или он явился, узнав, что кузен немного мертв.

С этими мыслями я схватила пальто и выскочила из дома.

Надевала его уже на ходу.

Запоздало подумалось, что, если колдун наткнется в доме на пушистика, кому-то из них может не поздоровиться. Однако же я понадеялась, что нечисть благоразумно отсидится в тенях, и возвращаться не стала.

Необычно уже то, что темному созданию удалось просочиться в Дрейвен. Границы города защищены оборонительными плетениями, которыми заведует как раз муж Миллы, и войти в город никакая пакость не может. Но как выяснилось, портал не защищен. Видимо, раньше ни одной нечисти не приходило в голову пользоваться порталом.

Кто же таков мой пушистик?

Может, он и не нечисть вовсе?

Мечтательная мысль отвлекла меня от реальности. К тому же я как раз вошла в лес и в первый момент посчитала, что тенью обязана деревьям, а потому бесстрашно продолжила идти вперед. Лишь через несколько шагов взгляд выхватил взмах крыльев…

И чуть свернутую набок голову птицы.

Горящие алым глаза. Впрочем, горели они заметно слабее, чем когда я видела ее в последний раз.

Я все еще не испугалась. Это ведь «моя» птица!

Зря. Испугаться следовало.

Правда стала очевидна, когда злосчастная птица опустилась ниже и сильно клюнула меня в голову.

С губ слетел вскрик неожиданности и боли.

В следующий миг по телу прошел разряд магии.

Тьма, отданная мне Эймоном Бэлианом Ливингстоном, вышла.

Чувство освобождения, даже опустошения было таким сильным, что колени подогнулись, я рухнула на траву рядом с тропинкой и бессмысленно уставилась в акварельное серо-голубое небо.

На затылок, кажется, текло что-то мокрое…

В так любимых мной книгах, когда с прекрасной девой приключалась беда, на помощь ей непременно спешил благородный герой или в крайнем случае добрый человек, по случайности оказавшийся рядом. Но не то я оказалась недостаточно прекрасной, не то мне просто не повезло, потому что некоторое время спустя я очнулась одна все в том же лесу.

Вяло пошевелилась.

Испытала приступ подкрадывающейся тошноты.

Странно, что все последние дни я совсем не чувствовала присутствия тьмы, потому что ее отсутствие ощущалось остро. Как освобождение. Будто лекарь наконец вскрыл и прочистил нарыв, который не давал покоя долгое время. Словно мне приходилось носить в себе что-то, противное моей природе, а теперь этого не стало.

Легко и хорошо.

Только слабость, кожа на затылке и на спине под пальто чешется от засохшей крови и… быть может, Бэлиан мне голову оторвет за то, что не сохранила частицу его силы.

Впрочем, голова при малейшей попытке пошевелиться так болела, что лучше бы ее оторвали.

Где этот птиц пепельный, когда так нужен?!

Поднявшись… далеко не с первой попытки, даже не со второй… я потихоньку побрела к дому. Не то чтобы помощь все еще была необходима, но внезапно проснувшаяся дотошность отметила, что ни Крусинда, ни Келвин мне не встретились.

Ну и пепельный птиц с ними!

Последнего – в смысле, Келвина, а не феникса – не было в доме, что радовало. В доступной мне части дома.

Кстати, раз уж он открыл заколоченную дверь, ничто не мешало мне сходить посмотреть то крыло…

Не прямо сейчас, разумеется. Ноги предательски тряслись от слабости.

Пошатываясь и хватаясь то за стены, то за перила, я доковыляла до ванной. Одежды побросала прямо на пол. Потом приберусь. Ох… Уй. На такие приключения я не подписывалась! Прорва сил уходила просто на запрет себе думать о том, что именно произошло. Меня клюнула зомби-птица! Или умертвие? Как правильно? И из меня вышла темная сила! Или эта птица украла у меня магию? Часть магии. Свихнуться можно!

Совершенно невозможно обдумать происшедшее без понимания, чем именно оно было.

Почувствовав, что начинаю скатываться в истерику, я сорвала с себя остатки одежды и встала под струи хорошо теплой воды.

Чуть не упала. Все же с устойчивостью пока были проблемы.

Ударилась ногой.

Застонала от боли где-то под волосами.

Отмывать засохшую кровь и ощупывать голову в попытках оценить серьезность повреждений оказалось, мягко говоря, неприятно. Зато ощущения отвлекали от лишних мыслей и давали возможность хотя бы перед собой притвориться, что плачу от боли, а не по какой-то еще причине.

Вроде бы птица только кожу пробила.

Я почти цела.

Только перепугалась и чувствую себя как никогда одинокой…

Закончив в ванной, я спустилась на кухню и намазалась той же мазью, которой пользовался сегодня Келвин. Утром его кривая повязка и кое как наляпанная под ней мазь показались мне раздражающим мальчишеством, но сейчас я, кажется, сама от него недалеко ушла.

И все же это лучше, чем там, со жрецами…

Наверное.

Хотелось спрятаться от мира, даже библиотека сейчас не манила уютом, так что я поднялась в спальню… чтобы обнаружить пушистика на пуфе у туалетного столика. Маленький черный зверек не был мне ни питомцем, ни другом, и все же я подхватила его и прижала к себе.

Тепло живого существа не то чтобы успокаивало, но все же я сейчас в нем нуждалась.

– Знал бы ты, как я устала, – прошептала чуть слышно.

Зверек шевельнулся в моих руках. Он явно не понимал, почему его стиснули, еще и поливают слезами, но кусаться отчего-то не спешил…

Три часа сна помогли мне почувствовать себя лучше. Пушистый утешитель все еще ошивался рядом. Подумала бы, будто выпрашивает угощение, но он до сих пор не проявлял ни малейшего интереса к человеческой еде.

Вероятнее всего, он питается эмоциями.

Или как-то магически.

От его присутствия дурных последствий я не видела, вот и решила позволить всему идти своим чередом. Хочет остаться – пусть остается. А объявится феникс, спрошу у него, что у нас за зверь завелся. После того как получу ответы на все более важные вопросы.

Как раз надела милое домашнее платье и уложила волосы так, чтобы скрыть видимые последствия встречи с птицей, когда в дверь позвонили.

Звук разнесся по дому… и потом еще несколько раз, эхом отражаясь от стен. Наверное, когда-то здесь держали целую армию слуг. И чары, должно быть, можно настроить так, чтобы они не тревожили хозяев. Но у меня слуг не было, поэтому я коротко глянула в зеркало, убедилась, что ничто кроме едва заметной бледности не выдает недавних событий, и пошла открывать.

Держаться на ногах теперь получалось куда увереннее.

Пушистик куда-то запропал. Если не ошибаюсь, в последний раз я видела его, когда он забирался под покрывало на кровати. Ладно, пусть. Нечисти тоже не повредит подремать. Особенно после того, как эта нечисть некоторое время ответственно беспокоилась обо мне.

Ай…

Первым делом маленькие, но очень цепкие пальчики вцепились в волосы, а уже потом Камилла широко улыбнулась, обняла и расцеловала меня в обе щеки.

– Как ты тут? Не страшно одной?

И своего младшего сына от меня оторвала.

Я впустила гостей в дом и, не утерпев, сразу спросила:

– Кто такой Келвин Веллиштон? Его не стоит опасаться?

Мальчики с боевым кличем ворвались в холл.

– А что? – в легком удивлении вскинула брови их мать.

– Он объявился вчера.

– Не бойся, – рассмеялась Милла и ободряюще сжала мой локоть. – Келвин душка. И его деятельность не несет никаких сопутствующих неудобств. Скорее всего, ты его даже не заметишь.

Уже заметила.

Но если этот Келвин не какой-нибудь стервятник, почуявший слабину, то и ладно.

Я как раз собиралась сказать, что Бэлиан пока не объявился, но за подол дернул Вик.

– У тебя есть конфеты? – На меня с надеждой смотрели синие глаза, пока лишь с небольшими разводами тьмы.

– С тягучей соленой карамелью, – мечтательно добавил Уилл.

– Мальчики! – осадила их Милла.

– Сейчас поищем. – Я жестом поманила всех за собой и двинулась на кухню.

Чтобы сделать все необходимые покупки и обжить дом, уйдет маленькая вечность. Но с моего приезда Тиса и Нена заходили еще дважды, и какие-то запасы у меня водились. Конфет, правда, не нашлось. Нашлись горький шоколад и засахаренные фрукты.

Три похожие мордашки излучали страдания пару минут, после чего умчались обследовать дом. Со строгим наказом матери ничего тут не громить. Совсем скоро по звукам стало понятно, что они там играют в прятки.

Нормальные игры у темных тоже есть.

Можно выдохнуть.

Но для следующего раза стоит обязательно запастись конфетами.

Пользуясь случаем, я старалась выяснить у Миллы важные подробности о жизни в Дрейвене. Пока непонятно, останусь ли я здесь насовсем, но сориентироваться все равно не помешает. Тем более что соседка явно взяла меня под крыло.

Нравы здесь довольно свободные, но это я уже сама заметила.

На весь город всего один жрец, и тот, по словам Миллы, разумный и приятный. Кроме него есть еще два целителя, помощница аптекаря и несколько магов, сбежавших от светлых, которые живут в предместье.

Соседка рассказала мне о любимых местах, самых лучших магазинах и развлечениях, которые стоит посетить.

Я все еще старалась сохранять осмотрительность и не привязываться к пока чужому городу, но, признаться честно, он нравился мне с каждым днем все больше. От мрачновато-прекрасной архитектуры до ощущения свободы и веселья. Мне этого не хватало в последние годы. Сильно не хватало. Но главное, в Дрейвене меня не окружали болезненные воспоминания.

Брак может и не сложиться, но, пожалуй, я бы все равно осталась здесь.

Ох. Не стоит пока забегать мыслями так далеко в будущее.

Милла провела со мной несколько часов, лишь когда начало темнеть, засобиралась домой.

Когда я провожала их, малыш предпринял новую попытку схватить меня за что-нибудь, но я уже натренировалась уклоняться.

– Твой свет необычный, – заметила Милла, и ее задумчивость обозначила морщинка меж бровей. – Он не влияет на тьму. Ничего не портит. Но в то же время все темное тянется к нему. Этому трудно сопротивляться.

Она погладила младшего вороненка и нежно ему улыбнулась.

Маленький темный сладко зевнул и закрыл глаза.

– Не знаю, он пока никак не проявлялся, – напомнила я.

– Тогда хорошо, что Келвин здесь, – сделала какой-то уж совсем неожиданный вывод соседка. – Когда суть впервые проявляется, лучше, чтобы кто-то страховал.

Я неопределенно пошевелила плечами.

Ей виднее, она-то уже это проходила.

Обитатели «Вороньего гнезда» почти ушли, но у меня вырвался еще один вопрос:

– Что случилось с Авророй?

– Тебе это зачем? – удивилась Милла.

– Крусинда говорит, что ее убил Бэлиан. – И поспешила внести ясность: – Но я не верю.

– Правильно делаешь. Бэл бы никогда не обидел сестру, – кивнула его подруга детства. – Не слушай эту чокнутую. Аврора болела несколько лет. Ливингстоны сделали все, чтобы спасти ее, каких только магов не привозили.

Ничего не вышло.

Милла не произнесла этого вслух, но оно повисло в воздухе.

– Спасибо.

– Увидимся. – Она махнула мне и повела уставших за день сыновей домой.

Воронье семейство быстро скрылось в сгущающейся темноте.

Вернувшись в дом, я заперла дверь. Смысл в замка́х был скорее декоративный, поскольку поместье многократно окутывали защитные чары и чары собственности. Они пропускали своих и тех, кого хозяева внесли в число желанных гостей, и не пропускали чужих. Мощнейшая защита. Но за время одинокой жизни в столице светлых земель я привыкла соблюдать правила безопасности и запираться. Люкир любил говорить, что одинокая девушка – легкая жертва, и это едва ли не единственное, в чем я до сих пор с ним согласна.

– Подружилась с Миллой? – Из темноты за окном вышла Крусинда, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности.

– У тебя и про нее припасена гадость?

– Нет, но все-таки странно, когда жена дружит с женщиной, с которой зажимался по углам ее муж. – Голос старухи сочился осуждением. – Не сомневайся, невинными поцелуями там дело не ограничивалось.

И, сделав свое черное дело, она скрылась в домике привратника.

Дыхание обожгло горло, да так сильно, что на миг я почувствовала себя огнедышащим драконом.

Пф-ф.

Ровнее. Вдох-выдох.

Вот так. Я спокойна.

– Это было давно и уже не имеет значения, – твердо произнесла в темноту холла.

Но жар жег щеки, а потом захватил и шею.

Ерунда какая-то. Я просто устала за день, вот и все.

И, несомненно, не испытываю никаких чувств к Эймону Бэлиану Ливингстону. Неоткуда им взяться, мы и познакомиться толком не успели. Не считать же за чувства раздражение от слишком большого числа вопросов, которые все еще некому задать!

Во тьму ужин. Мне жизненно необходимо понежиться в горячей ванне. А завтра выберусь в город и куплю ароматную соль…

Значительно позже, когда я, распаренная и расслабленная, водила щеткой по почти высохшим волосам, из-под покрова теней выбрался пушистик и потерся мягким боком о мою босую ногу.

– А вот и ты…

– Вауф.

Наше взаимодействие начинало мне нравиться.

Странности никуда не исчезли. Никто другой на моей памяти не видел этот пушистый комок, а иметь тайны мне никогда не нравилось. Но к путающейся под ногами нечисти получилось как-то незаметно привыкнуть. Да и спокойнее, когда в доме не одна.

Наигравшись с моей ногой, пушистик запрыгнул на туалетный столик и с любопытством осмотрел свое отражение.

В зеркале он вполне себе отражался. Почему-то я сочла это добрым знаком.

И решила, что пришло время для небольшой хитрости.

– Слушай, насчет имени… – Я запустила пальцы в мягкую шерстку. – Ты ведь умеешь становиться тенью, да? Иногда ты есть, а потом тебя как бы и нет. Как тебе Медиум? Это будет значить, что ты существуешь между реальностью и нереальностью.

Зверек одобрительно фыркнул.

Вспыхнули белые искры света.

Стоило догадаться, что в магической среде любая мелочь закрепляется силой. Я просто не поняла, как это сделала. Или он сделал?

Отдернуть руку не успела, но искры оказались прохладными.

Вот и ладно.

Мой поименованный встряхнулся и прижался любопытным носом к зеркалу, будто ожидал обнаружить там нечто новое.

– А коротко и ласково будешь Медок, – закончила я.

– Ваауф?! – взвыла оскорбленная нечисть.

На что я лишь пожала плечами.

Доброе слово даже созданию тьмы приятно, он просто еще не распробовал и не понял.