Глава 7

— Генри, а вы мне адрес вон того магазина «Boesner» не подскажете? — вопрос моего телохранителя слева от меня выталкивает меня из мира Excel и его таблиц.

Яровой не был любителем магазинов и прочих мест со скоплением людей всё по той же причине — излишняя многолюдность и суета — плохие помощники в его профессии.

— «Branch Berlin-Prenzlauer Berg», Marienburger Straße 16, - отвечает водитель из нашего берлинского филиала по инвестициям, а я поскорее смотрю в окно.

Не сразу понимаю, что именно там продают, так что тут же озвучиваю вслух свой вопрос.

— Лев Николаевич, это вроде художественного гипермаркета, так сказать, рай для каждого художника, — отвечает мужчина и благодарит Генри за информацию.

— Ты начал рисовать? — недоумевая, с подозрением рассматриваю Захара. — Давно?

Он кривит губы на свой манёвр, означающий смех, и отрицательно качает головой.

— Лика решила стать великой художницей. Уже третий месяц посещает курсы по рисованию.

Лика — его дочь. Ей шесть, из которых половину этого срока Яровой ведёт борьбу с бывшей женой за регулярные свидания с собственным ребёнком.

— Значит, подарки, — додумываю сам и снова смотрю в окно.

Мы стоим в пробке, а до магазина буквально десять метров.

— Генри, а давайте попробуем сразу заскочить в этот гипермаркет. Сможете?

Водитель утвердительно кивает и начинает активно перестраиваться. Захар же непривычно оживляется.

— Лев Николаевич, зачем сейчас?! Я вас в отель доставлю и потом сам быстро скатаюсь.

— Быстро, Захарушка, это не в час пик в Берлине. Тем более за подарком для ребёнка грех не зайти.

Яровой напряжен и, чувствую, не совсем доволен изменившимся маршрутом, но спорить со мной ему не положено по статусу.

К удивлению, очень скоро мы через какой-то боковой проулок выныриваем прямо сбоку от нужного нам магазина и практически сразу паркуемся.

— Я быстро. Костя, ты за главного. Головой не крути — бодро отзывается Захар, открывая дверцу, и по пути выдаёт приказ своему напарнику, сидящему рядом с водителем. — Спасибо, Лев Николаевич.

— Пожалуйста, но я тоже пройдусь. Ноги разомну, — и тоже выхожу из салона.

Слышу приглушенное бормотание со стороны Ярового и новые короткие распоряжения для Константина.

Захар равняется со мной, вышагивающим к магазину, а напарник тенью следует за нами. Я действительно устал сидеть на совещании, а потом ещё и в машине… так что про «размять ноги» не врал, а вот истинную причину своего порыва вслух точно лучше не называть.

— Можно было бы и без Кости. Вроде, не в логово диких зверей идём, а так тебя и одного будет много, — сменил тему, разрушая недовольное молчание охранника.

— Как знать, Лев Николаевич, — оглядываясь по сторонам, отзывается мужчина и открывает передо мной тяжёлую стеклянную дверь.

Наша троица заходит внутрь, и две девицы за небольшими прилавками застывают в шоке.

Типичное моё появление среди простых масс обывателей. И это вовсе не из-за меня самого — такого прекрасного, а всё эти амбалы- по одному сбоку и позади меня.

Я уже давно привык к размерам моих сопровождающих в полтора раза больше меня и их каменным лицам, а вот остальные …

— Вот, теперь мне придётся перецеловать всех девиц, напуганных вашими образами, — наигранно вздыхаю и уже традиционно шучу.

— Только не увлекайтесь. Я быстро, — уже собираясь отходить в сторону, всё-таки усмехается Яровой. — Мне кажется, вы только для этого и пошли со мной. Больше причин для посещения столь странного для вас места я не знаю.

— Иди уже, — отправляю этого внимательного и оглядываюсь по сторонам.

Прогуливаюсь вдоль длинных рядов, немного приходя в шок от предоставленного разнообразия, и столбом торможу перед огромной стеной с кистями.

Сон… Мотылёк… и её кисть.

Воспоминания всплывают на поверхность, и я снова чувствую прикосновение мягкой щетины с остатками какой-то краски к своему телу. Как разряд электрошокера низкого вольтажа — не смертельно, но дёргает знатно.

— Здравствуйте, вам помочь? — на чистом английском осторожно спрашивает девушка в форме сие магазина.

— Здравствуйте. Да. Мне нужна кисть, — перехожу на немецкий для удобства дамы, но сам при этом не понимаю, зачем собираюсь приобрести ненужную мне вещь.

— Конечно. Вы хотели бы что-то определённое.

Снова смотрю на бесконечные ряды всяких размеров и форм кистей.

— С чёрной ручкой, — выдаю очередное описание из моего сна.

Уголки губ девушки слегка дёргаются в улыбке, но лишь короткий взгляд за мою спину снова лишает милое личико радостных эмоций.

— Это Константин. Он хороший, — шучу, пытаясь снять то напряжение, что сейчас висит над бедняжкой.

Она, конечно, кивает, но впечатлена им настолько, кажется, что мои слова её не разубедили.

— Мне в подарок. Самые хорошие, дорогие. Может, есть какой-то раритет? — снова перетягиваю внимание консультанта на себя, желая уже куда-нибудь отправить Костю. За кофе.

Девчонка кивает и зовёт взмахом руки за собой.

— Winsor newton. Series7 — это самая дорогая серия кистей, у которой есть целая история про королеву, у которой был любимый номер кистей — семь. И в честь этого дела компания WN выпустила целую серию кистей. Те, что потоньше, идут в пробирках, а потолще — в подарочных коробках.

Она рассказывает и по пути указывает на красиво оформленный стеллаж с образцами.

— Вам для каких именно целей? Какой-то определенный номер? Из чего должен быть изготовлен волосяной пучок? Форму ворса? Тип патрона? — продолжает уточняет у меня, когда я потерялся ещё на первом вопросе.

— Мне набор. В подарок. Самые лучшие, — как придурок повторяю недавно озвученное и улыбаюсь самой открытой улыбкой, на которую способен в данный момент.

Консультант немного смущается, но, к моей радости, отстаёт от меня с этими коварными вопросами.

— Вот, — спустя пару минут она протягивает мне чёрный тубус с серебряным логотипом компании в виде больших заглавных букв WN и изображением грифона.

Реальность происходящего накрывает меня, и я как первобытный смотрю на вещь.

Зачем оно мне? Я ведь даже подарить не смогу? И с какими словами? И вообще зачем?!

— Не нравится? — по-своему толкует консультант моё затянувшееся молчание.

Поднимаю взгляд на лицо девушки, собираясь согласиться и затем просто отказаться.

— Нравится. Мне надо таких два.

Её светлые глаза вспыхивают радостью, и она тут же оборачивается, собираясь притащить мне второй короб с кистями.

— А у вас доставка имеется? В другую страну? — цепляю напоследок внимание девушки, пытаясь моментально и стратегически верно решить проблему с «дарением».

Та согласно кивает и ускользает за вторым тубусом.

— Вам надо заполнить данную анкету, особенно внимательно проверьте адрес и ФИО получателя, — любезно воркует девчонка, подсовывая мне бумажки для оформления посылки.

Я молча и торопливо заполняю выданный мне бланк, понимая, что без труда вписал данные юной художницы, включая указание не только полного адреса, но и нужного им этажа.

Это уже совсем ни в какие ворота… папка с информацией на неё так и лежит у меня в сейфе кабинета, а я по памяти воспроизвожу их как свои собственные.

Но руки действуют против моей воли, и спустя пять минут заказ на отправку готов.

— Касса там, пройдёмте, пожалуйста, для оплаты.

Спешно оглядываюсь и замечаю короткий ёжик светлых волос Захара, идущего в мою сторону. Мельком взглянув на экран кассового аппарата, протягиваю девушке наличные, а второй рукой практически выхватываю второй тубус из её рук.

— Спасибо. Сдачи не надо, — и снова многоваттная улыбка в окончании.

Женские бровки слегка взлетают домиком от удивления, но я уже отхожу в сторону охранника.

— Вот. Это от меня, — вручаю ему тубус, тем самым сбивая все мысли мужика. — Для Лики, — на всякий случай уточняю, чтобы Яровой долго не думал.

— Спасибо, Лев Николаевич, но…

— И нам пора, а иначе действительно выбьемся из графика, — перебиваю телохранителя и первым направляюсь к выходу.

Бегу из гипермаркета как чёрт от ладана, но сделанного не исправить. Да и не в моих правилах давать задний ход.

Захар меня обгоняет, открывая двери и цепко осматривая окружности. Пока топаем до машины, вспоминаю, что ещё хотел ему сказать.

— Давай помогу разобраться с дочерью. Лишим твою бывшую родительских прав, и больше не будет никаких проблем. Ленка же чокнутая по жизни.

— Нет. Вы уже предлагали, — категорично, но, понизив голос, отвечает Захар. — Лика любит мать, привыкла к своей жизни. Я же не могу полноценно заботиться о ребенке, так что нет смысла дергать дочь и по пути ломать её психику. Мне просто нужно видеться с ней в удобное для меня время, а не когда его решает дать Лена. Я же не в тюрьме строгого режима с выделенным часом раз в месяц на свидание с семьёй.

Накипело. У него. Яровой такой монолог последний раз выдавал, когда умерла моя жена с ребёнком, а с тех пор много воды утекло.

Мы стоим около нашей машины, Костик по знаку своего начальника сел на своё место, а я всё не могу успокоиться.

— Ну, смени работу. Найди девушку, заберёшь Лику и ещё отпрысков заделаете.

Мужик смотрит на меня как на сумасшедшего и снова подавляет улыбку.

— Лев Николаевич, вы меня реально пугаете в последнее время. Какая у меня может быть семья? И работа? Я больше ничего не умею. На охранника супермаркета или какого клуба предлагаете устроиться два через два?

Он ещё только это предположил, а в серых глазах отразилась тоска смертная.

Вдохнул, мысленно матом посылая Вселенную с её заморочками. Почему же всё так сложно?!

— Я понял. По прилёте в Россию вызову нашего семейного адвоката. Он в твоём вопросе собаку съел. И отказ не принимается, — грубо добавил я, видя сопротивление на лице Захара. — Яровой, ты меня утомил своей дочерней ветвью Санта-Барбары.

Мне полегчало от правильно принятого решения, а своё возмущение о вмешательстве в его частную жизнь он пусть засунет в задницу бабуина. Как раз скоро полетим туда, где они обитают.

— Лев Николаевич, вы стали добрым волшебником? — всё ещё хмурясь, но уже пытаясь найти во мне слабую точку, начинает Яровой.

Не выйдет! Я весь как броня!

— Почему стал, Захарушка? Я всегда им был. Шифруюсь хорошо, — и сел на заднее сиденье авто через любезно открытую для меня телохранителем дверь.

— Тогда ладно, а то я вдруг подумал, что это чары пепельных волос никак не рассеиваются.

Бросаю на него предостерегающий взгляд из-под бровей.

— Много думаю. Я понял. Простите, Лев Николаевич, — и бодро захлопывает дверцу.

Месть. Я полез к нему в личное белье, а он намекнул, что знаком с моим.

Пока Яровой обходил машину, чтобы сесть с другой стороны, позволил себе довольную улыбку.

Мне нравилось, когда люди умели давать отпор. Особенно если это было красиво и грамотно. Неважно, какие у тебя регалии, мы в первую очередь только жалкие людишки, которые все равны перед Богом. Просто кому-то больше повезло, имея при рождении деньги, власть, славу.

И повезло ли?!

Зато Клара больше мне не снилась, и я отпустил ситуацию. Мой подарок она получила спустя четыре дня, о чём сообщило письмо на электронной почте, а для себя я охарактеризовал этот презент как знак благодарности за помощь в клинике и как компенсацию за сорванный без разрешения поцелуй.

Жизнь же текла быстрее секундной стрелки на моих часах. Только запнулся я, когда, едва зайдя в банкетный зал при моей клинике, упёрся взглядом в прямую, обнаженную до нижнего угла лопаток спину с каскадом пепельных волос, убранных на одну сторону.

Мне не надо смотреть в лицо этой дамы, я узнаю этот разворот плеч и наклон головы из тысячи.

Мотылёк.

И, словно чувствуя мой взгляд, она грациозно, как птица, поворачивает голову, чтобы тут же встретиться со мной глазами.

Глубокий вдох не скрывает туго обтянутый лиф её коктейльного платья, как и тревога в лазурных глазах. Наша встреча её не радует, и это понятно без дополнительных слов. У меня же смешанное чувство, но, чтобы я не решил неделю назад, сейчас я не могу оторвать взгляд первым.

Едва успеваю подумать о причинах появления художницы у меня на вечере, как девушка делает шаг в сторону, открывая лицо своего собеседника.

Вознесенская.

При виде меня моя любовница всплёскивает руками и торопливо шагает ко мне. Лара отступает ещё на два шага в сторону, пропуская девушку и ускользая сама в толпу.

— О, Лео, дорогой, — достаточно громко начинает Наташа, впиваясь пальцами в моё предплечье и собираясь запечатлеть поцелуй на моих губах.

Успеваю повернуть голову в сторону, и её алые губы приходятся в щёку.

— Наташа, я что-то пропустил? — сквозь зубы рычу на неё, при этом на губах оставляю налёт радушной улыбки.

— В смысле, Котик? — изображая дурочку, бормочет Вознесенская и жмётся к моему боку всем своим стройным телом, упакованным в облегающее платье винного цвета.

— В прямом, Наташа. Кажется, я достаточно ясно выразил мысль об интимности наших отношений, потому обсасывание моего рта в присутствии сотни гостей точно не входило в этот перечень.

Девушка наигранно надувает губки, но отодвинуться от меня явно не собирается.

Тогда в самолёте неделю назад я был прав, решая прекратить наше любовное сотрудничество, а теперь придётся выслушивать очередной концерт женских стенаний.

— Прости, Лео. Я, видимо, не так тебя поняла. Мне казалось, что мы перешагнули этот порог в прошлую встречу.

— Тебе показалось, Наталья, — зло бурчу в ответ, отцепляя пальцы девушки от себя.

Мои глаза непроизвольно ищут проблески живого серебра в толпе приглашенных и практически сразу находят пропажу.

— Ой, ну прости, Котик, я заглажу свои вину после вечера, — интимно шепчет Вознесенская, но она глубоко заблуждается.

— Я сегодня с подругой. Давайте познакомлю вас, — быстро меняет тему, видя, что страстного отклика на её слова от меня не последовало.

— Неужели муж отпустил? Или он тоже здесь? — продолжаю разыгрывать девушку, но она не чувствует снисходительности в моём вопросе.

— Он не здесь, — быстро отвечает Наталья, в этот раз явно более подготовленная к вранью.

Если честно, то я не понимаю, зачем Вознесенская привезла с собой подругу. Клара всем своим видом демонстрировала нежелание здесь находиться, а вопрос о том, какой резон Наташе в появлении на моих глазах соперницы, заставляет меня озадачиться новыми правилами игры.

Пока я думаю, девушка снова цепляет мой локоть и буквально тащит в сторону Илларионовой. До меня же как до жирафа доходит смысл предложенного любовницей- познакомиться!

Я знаю о девушке с пепельными волосами даже больше чем положено, включая интересное прошлое всей её семьи. Вкус её губ до сих пор мне помнится, как будто наш двухсекундный поцелуй был час назад, и она единственная женщина на планете, которая умудрилась мне присниться.

Но мы с ней официально отнюдь не знакомы!

А ещё она выполнила мою просьбу. Наташа ничего не знает о той встрече, иначе бы точно сегодня не привела её сюда и не тащила знакомиться.

Чем ближе были мы, тем сильнее сковывало напряжение изящную спину, превращая Мотылька в фарфоровую статуэтку. Лара рассматривала содержимое своего бокала, упорно игнорируя приближение к ней нашей пары. И, когда между нами оставалось расстояние буквально в пару метров, она сжала пальцы свободной руки в кулак.

Сейчас, когда наши глаза встретятся, может случиться что угодно, включая вариант её закономерного вопроса о дорогом подарке, сделанном мною или причину того поцелуя. И, как порядочный мужчина, я буду должен дать даме ответ.

Которого нет.

Торможу. Это трусость чистой воды, и пусть позор накроет меня с головой.

— Наташа, извини, давай перенесём знакомство с твоей подругой на попозже. Мне нужно срочно переговорить с мэром, а то он скоро отбудет с вечера. Я и так задержался из-за плохой погоды в Женеве.

Мой тон почти миролюбив и очень сух. Вознесенская улыбается и сразу отпускает мою руку, легко соглашаясь.

Это, оказывается, снова был тест на вшивость моего отношения к Ларе. И совершенно случайно я его прошёл на отлично.

— Тогда давай встретимся после вечера, — уже ускользая от меня, сама просит Наташа.

— Я после вечера еду ещё на одну встречу.

— Тогда, возможно, после неё. Позвони, как будешь свободен, — любезно предлагает Вознесенская и томно прикусывает нижнюю губу.

Меня от этого не вставляет от слова никак, но киваю. Сейчас главное сделать вид, что играю по её правилам. Пусть моя любовница и дальше строит свои воздушные замки, пока я не разберусь, что к чему. И что именно меня в ней так напрягает…

Мы расходимся в противоположные стороны, но я краем глаза наблюдаю, как девушка возвращается к подруге и что-то той шепчет.

Ларе не нравится, но она почему-то кивает, соглашаясь со сказанным. Неожиданно бросает в мою сторону встревоженный взгляд, но, поймав мой ответный, тут же краснеет и отворачивается спиной.

Мне нравится и её вид сзади тоже, но довольная рожа мэра буквально через секунду перекрывает обзор прекрасного и недоступного.

Выполнив все нужные на сегодня контакты, собираюсь уезжать с вечера, напоследок желая перехватить взгляд лазурных глаз, но натыкаюсь только на Вознесенскую. Она машет мне ручкой, но я не отвечаю и просто покидаю приём.

Сегодня же разберусь с этой барышней, пока она мне мозги не сделала.