Глава 8

Лара

Меня потряхивает так, словно кто-то периодами пропускает через меня разряд тока. Все внутренности свернуло, а позвоночник не желает сгибаться от напряжения. Это верный признак того, что что-то случится.

Не то чтобы я была суеверная, но от затеи Наты, наверное, любого человека бы трясло.

Прокрасться на запретную территорию с целью поиска неизвестной информации, но очень ей необходимой — это треш.

— Ларочка, мне просто надо иметь козырь в рукаве на тот случай, если Третьяков решит сбросить меня в утиль.

Её голос звучит у меня в голове, и я бросаю короткий взгляд там, где стоит этот мужчина. Наши взгляды тут же встречаются, и я снова чувствую тепло его губ на своих. Неважно, что Дракула не рядом, его порочное влияние на меня распространяется даже через расстояние, что невыносимо смущает и возбуждает.

Отворачиваюсь в поиске спасения, но теперь огненный след тянется по коже спины и плечам, стекаясь к позвоночнику. Это дурман.

— Лара, будь готова! Скоро Котик Лео уедет, и мы тогда начнём, — снова напоминает подруга, но хотя бы тем самым давая мне возможность отвлечься от мыслей о её же мужчине.

Порочная Лара!

— А если не получится?! — в отчаянье шепчу ей, хватая запястье Наташи. — Если меня не пропустят или нас потом поймают? Зачем всё это?!

Вознесенская тяжело вздыхает, разжимая мои пальцы на своей руке.

— Мотылёк, всё получится! — внятно, как несмышлёнышу, поясняет в сотый раз. — Это важно для меня. Мне нужна страховка.

— Нат, если он не захочет, никто не сможет его заставить, — в этом я точно была уверена.

Граф де Бомарше только с виду галантный и милый, а что кроется внутри него — одному богу известно… или чёрту.

— Смотря чем прижать, — уверенно поправляет меня.

— Но что за отношения, где в самом начале кто-то кого-то прижимает?

— Обычные, Лара, — кривя губы, отвечает подруга. — Ты просто наивна до ужаса, дорогая, если думаешь, что главное в семье — это любовь.

Наивна, но о своей семье уже давно не думаю по ряду причин.

— Ладно, я сейчас пройдусь по гостям и снова вернусь к тебе. Не скучай, — и, осторожно похлопав меня по плечу, Вознесенская упорхнула в центр банкетного зала.

Да какое тут скучай?! Сейчас спрячусь за колоннами и там и умру. От стыда за собственные чувства к чужому мужчине и от собственной дурости, согласившись на авантюру Натали.

Выполнила задуманное, опираясь спиной на прохладный камень колонны. Жар тела немного спал, и стало легче дышать.

Я не понимаю Третьякова. Все его поступки в отношении меня в моём виденье не имеют логики, особенно поцелуй и жутко дорогой подарок.

Когда пришёл посыльный и передал мне посылку, то я ещё какое-то время пребывала в приятном удивлении. Только вскрыв упаковку и едва заметив логотип на тубусе, осела на пол.

Судорожно поискала записку или открытку от отправителя, но ничего не было. Тогда схватила конверт и посмотрела, откуда пришло такое богатство.

Германия. Берлин. Адрес магазина и как вишенка на торт — Третьяков Л. Н.

Сначала вся кровь хлынула мне в лицо, обдавая жаром, а потом также резко отхлынула от осознания действительности — мужчина моей подруги дарит мне дорогой подарок. За что, чёрт его, возьми!?

Да только ответ получить мне негде.

— Лара, вот ты где? Зачем спряталась? Уже минут десять тебя ищу, — гневно пыхтит Вознесенская и хватает моё запястье, утаскивая за собой. — Леонардо отбыл со своей свитой. Лучше времени не будет. Я прошмыгнулась. У нужного нам лифта только два охранника.

— Будем вырубать их своей красотой? — от накатывающих волн паники включаются истеричные шутки.

— Мотылёк, ты прекрасна, но с ними такой приём не сработает, — ухмыляется Натали. — Всё гораздо проще. Ты скажешь, что вчера, работая в клинике, забыла что-то важное.

Мои брови удивлённо ползут вверх.

— Нат, при чём тут детский центр, где работаю я, и место, где сейчас находимся мы? У них даже адреса разные.

В глазах подруги горит огонь истинной амазонки.

— Вот только адрес и разный. Это одно и то же здание. Выходит на разные улицы, но объединено общими коридорами. Я это поняла ещё в тот день, когда мы первый раз приехали в детскую клинику.

Когда меня поцеловал граф Дракула. Вот же… снова мысли не в то русло!

— Пришлось немного покопаться и подключить связи, но это точно одно здание. Третьяков очень умный. Спрятал свой секрет у всех на виду. Ну, кто подумает, что этажом выше бальной залы или банкетной происходит нечто другое.

Никто.

— А что там наверху? Там же клиника по лечению генетических заболеваний или что-то в этом роде.

Нат снова плотоядно как-то смеётся, обнажая ровный ряд белых зубов. Смех совсем наигранный, что я даже теряюсь, но тут же понимаю, что это всё для охранников, что нас изучают.

Оказывается, мы уже на месте. Лифт, у которого нет кнопок, но есть сенсорный монитор и две секвои в придачу перед нами.

— Начинай, — шепчет мне в ухо Вознесенская, выставляя мою грудь на амбразуры охраны.

Я не умею врать, но сейчас, если не открою рот, Натали, кажется, сломает мою руку. Ей очень надо туда попасть.

И я решаюсь. Может, если она ничего там сверхсекретного не найдёт, то успокоится и заодно отстанет от меня.

— Добрый вечер. Лев Николаевич сказал, что я могу обратиться к вам с просьбой. Я Илларионова Клара.

Секвои смотрят подозрительно и недобро.

— Мы знаем, кто вы, девушки, — наконец-то отвечает тот, что по шире в плечах и с родинкой над правой бровью.

В остальном они почти братья-близнецы. И я вспоминаю. Это те самые, что в первый день провожали нас до детского отделения. Больше я их не видела.

— Я вчера забыла свой органайзер, а там необходимая информация по новому заказу. Можно мне пройти сейчас здесь и забрать его.

Киваю головой на лифт за их спинами и даже делаю шаг вперёд. Вспоминаю, что не одна.

— С подругой. Она хочет заодно посмотреть мою работу. Я практически завершила.

Взгляд мужчин становится ещё тяжелее, а мой, как мне кажется, ещё беззаботнее. Главное, самой верить в то, что говорю.

— Досмотр, — выносят приговор, и мы обе как по команде протягиваем свои вечерние клатчи.

— Теперь вы, — кивает с родинкой, возвращая нам сумочки.

Мне не нравятся касания его шершавых пальцев к моему телу, что приходится сжать челюсти и напрячь руки, а иначе хотелось оттолкнуть и даже стукнуть.

Но досмотр заканчивается, и нас подпускают к заветным бронированным дверям. Мы с Натой отражаемся в их серебристой зеркальной поверхности, так что её триумф мне прекрасно виден, как и мои расширенные от напряжения глаза.

Тот, что с родинкой, прикладывает ключ-карту к чёрному прямоугольнику слева от лифта, и дверцы плавно и практически бесшумно расходятся в стороны.

Добро пожаловать, Лара, в страну обмана!

Буквально две секунды подъёма, а мы уже на третьем этаже.

— А что дальше-то? — шепчу я пересохшими губами.

Сердце гулко бьётся об рёбра, срывая дыхание, хотя я просто стою на месте.

— Идём. Нам туда, — уверенно отвечает подруга и снова тянет меня за собой в систему коридоров и крытых переходов, в которых, к моему удивлению, отлично ориентируется. — Мне нужен этаж администрации, кабинет Третьякова и убийственная информация на него.

Её способности идти до конца можно было бы позавидовать, если бы я не шла вместе с ней в придачу.

Молчу, но не потому что мне нечего ей сказать, а просто чтобы лишний раз не тревожить тишину. Стук наших шпилек и шелест ткани звучат для меня как взрывы мини-бомб, что даже хочется разуться.

— Пришли, — шепчет мне и снова тянет теперь куда-то вправо в арочный проём. К моему удивлению, на подоконнике сидит девушка, перебирающая пальцами кончик косы. Совсем юная и … беременная.

Её огромный выпирающий через тунику живот виден с любого ракурса.

Она нас тоже замечает, так что взаимное удивление друг другом длится секунд пять, а потом она с диким воплем срывается со своего места и, несмотря на своё положение, шустро бежит. К нам.

— Помогите! Спасите! Они хотят отобрать моего малыша и продать куда-то. Как только я рожу. Ему уже подобрали новых родителей.

Я теряю не только голос, но и разум на несколько секунд, вглядываясь в измученное со следами истерики бледное лицо этой хрипящей девчонки. Так как Наташа стоит на шаг впереди меня, то беременная девушка, падая на колени, вцепляется в её руки и снова начинает умолять спасти их с сыном. У меня внутри всё цепенеет от её слов, наполненных неподдельным ужасом.

Ната оживает первой, так как оказывается проворнее. Цепляет меня, так что девчонку ставим на ноги уже вдвоём.

— Тише, тише, пожалуйста, — просит её Вознесенская, но это никак не помогает успокоить беременную. — Давайте сначала во всём разберёмся.

Да только кто бы стал нас слушать?!

— В чём разобраться? Я тут, если что, не одна такая! Наших детей воруют и продают за границу! Помогите, пожалуйста!

Мои волосы, да и не только на руках, встают дыбом от этих признаний. Продажа детей! Экспорт младенцев! И этим занимается граф де Бомарше?!

Но «правда» стоит передо мной в виде живого доказательства, глубоко беременного.

Бросаю взгляд на подругу, подмечая, что та тоже немного в шоке. Явно такого хобби у своего мужчины она не ожидала.

Неподалёку от нас хлопает дверь и раздаются быстрые шаги.

— Побежали! — резко шепчет Ната, отпуская девушку, и снова вцепляется в мою руку. — Ну же! Быстрее!

Мне приходится подчиниться и оставить несчастную беременную, оседающую прямо на пол на колени от безысходности своего положения.

В голове кавардак такой, что метлой не разгрести. Мольбы девушки звенят в ушах, и я, как бы ни старалась, не могу от них избавиться. Дёргаю руку подруги, желая обсудить произошедшее, но она только тихо цыкает на меня. Замолкаю, решая оставить на потом.

Мы снова стараемся не шуметь, и я во второй раз порываюсь разуться, так как носиться на шпильках, не создавая шума, то ещё прискорбное занятие.

— Вот нужный коридор. Я перепутала арки. Слева-справа. Они, сволочи такие, все тут одинаковые! — одновременно объясняет и сердится Вознесенская, когда мы останавливаемся в красивом холле перед шестью одинаковыми из тёмного дерева дверьми.

Час от часу не легче! И где дверь от кабинета Третьякова?! Так она, скорее всего, и заперта на сто замков?

Успокаиваю себя мыслью, если это можно так назвать, что после встречи с девушкой за нами нет погони. Хотя это же одновременно странно.

Тут вообще всё странно!

— Лара, давай разделимся?! Я проверю вон те три слева, а ты остальные справа.

— Ната, ты и так узнала ужастик, так домой, может быть? — с надеждой тихо предложила подруге, но в ответ только сердитый взгляд голубых глаз.

Вдох-выдох… и начала снимать туфли. Эти лаковые лодочки надоели-кроме того, что давили на пальцы, не давали перемещаться в них на бесшумном режиме.

Наташа очень скептически оглядела мои голые ступни, но промолчала.

Отбросила обувь в сторону поближе к стене и двинулась к дверям. Выбрала наугад первую дверь справа от себя.

Но даже не успела положить дрожащие пальцы на красивую металлическую ручку в виде головы льва, как в отдалении со стороны лифта донеслись приглушённые голоса и шаги.

Сглазила… вот и погоня!

Судорожно смотрю на Наташу, которая, сюдя по испуганным глазам и хаотичному взмахиванию руками, тоже всё поняла.

Мы попались!

Кровь, оттекая сразу от всех органов моего глупого тела, одновременно ударяет в голову, взрывая барабанные перепонки стуком сердца. Пальцы, как и всё тело, леденеют, их сводит судорогой. Страх … первобытный и ничем не управляемый.

Тело охватывает оторопь от происходящего и, самое главное, от представления ближайшего будущего. Уверена, граф будет рвать и метать, а семейство Вознесенских упадёт в глазах общества после этого. И если Ната вполне заслуживает наказания за свои регулярные деяния, то её родители нет. Если только за то, что чересчур сильно любили единственную дочь и разбаловали неимоверно.

Пока я пребываю в фазе заморозки, Натали быстро сдёргивает туфли с ног и, зажимая их под мышкой, несётся куда-то в угол холла. Отчаянно жестикулируя мне, чтобы я шла за ней, она, как по волшебству, открывает потайную дверь, ведущую куда-то. Скорее всего, на лестницу … к спасению.

Они настолько близко, что я различаю тревожные интонации двух мужских голосов. Ещё несколько секунд, и охрана появится в арочном проёме, где мы видны как на ладони.

Отрицательно качаю Наташе головой и надавливаю на ручку, молясь, чтобы та оказалась не заперта. Дверь легко открывается, даже без адского скрипа, и я быстро прячусь в комнате.

Уже тихо прикрывая двери, в щели замечаю, как Вознесенская исчезает в потайной двери.

Всё правильно, Лара! Успокаиваю себя, принимая тот факт, что, побеги я сейчас к подруге, нас спалили бы обеих, а так есть шанс убить двух зайцев одним качаном капусты — если меня найдут и отдадут в полицию, то семейство Вознесенских мне поможет, а самое главное — их честь не пострадает.

Думаю, наши передвижения явно где-то засняли камеры, но, как говорится, не пойман- не вор. Значит, если я буду молчать, то и Наташу не смогут до конца в чём-то обвинить.

Единственное, от чего у меня подгибались колени, пока я лезла в платяной шкаф, это реакция Третьякова. Чутьё мне подсказывает, что до полиции дело может и не дойти…