Глава 9
Лео
Встречу пришлось отменить.
Мы не проехали и трети пути, как охрана из клиники связалась с Яровым, требуя его немедленного возвращения, чтобы разобраться с ЧП.
— Я с тобой, — неожиданно для самого себя громко заявляю ему, так как интуиция меня ещё ни разу не подводила, а она сейчас указывала на моё обязательное вмешательство.
— Это Вознесенская, — сухо выносит пояснение Захар и делает паузу, прислушиваясь к голосу в ушном передатчике. — И с ней Илларионова.
Ну, конечно! Мы с Тамарой…
Просто киваю, гася все эмоции внутри себя. Водитель уже мчал обратно в замок, обещая доставить в течение пяти минут.
— Они пролезли на этаж клиники, а инфракрасный датчик сработал в холле вашего кабинета. Судя по напору барышней, они точно знали, куда идти.
Захар и дальше получал информацию от своих ребят, которую тут же передавал мне.
— Нестрашно, — успокоил пыл Ярового, так как гуляние по коридорам, хоть и тайным, вреда мне не нанесут, как и поиски в моём новом кабинете, где я практически не работал.
— Они встретились с пациенткой.
Медленно втянул воздух через нос, отгоняя прочь неприятные мысли. Зря…
— С кем?
— Бессонова.
Хотелось завыть в голос и заодно кого-нибудь придушить. Вот почему именно она?! Почему именно это душевнобольное создание им попалось на пути. И, самое главное, как?!
— Они прошли в отделение? — удивляюсь способности этих барышень в обходе сложных систем замков.
— Нет. Она гуляла по коридору.
Снова. Это уже третье нарушение режима за последний месяц. Кого-то, и я знаю кого, ждёт увольнение без выходного пособия и с большими неприятностями от меня лично. Я уж постараюсь.
На Ярового не смотрю, уставившись невидящим взглядом на мокрые улицы за таким же мокрым стеклом. Дождь моросит уже второй час подряд, добавляя унылость к моему и так далеко не радостному настроению.
— Их потеряли, — тихо докладывает Захар, и я так яростно стискиваю челюсти, что скрежет моих зубов слышен и ему. — Парни ищут. Мы их найдём, и я собственноручно повыдергиваю этим цаплям их лапки и вытряхну из куриных мозгов всю их память.
Оборачиваюсь, внимательно разглядывая охранника. На вид сама невозмутимость, словно мы чай на террасе с эклерами пьём. В голосе же жажда крови, и мне почему-то нравится, что точно не моей.
— Я сам, Захар.
Хотя смешного я, вроде бы, ничего не сказал, но мужчина усмехается, а замечая мою приподнятую в ответ бровь, поясняет.
— Бабы, — цедит раздражённо сквозь зубы, но больше ничего не комментирует.
Действительно, бабы! С мужиком разговор был бы короткий, а тут придётся политес разводить. Тем более Мотылёк …
С некоторых пор эта девушка стала моим слабым местом, тем самым, где если тонко, то сразу рвётся.
— Бывает, — туманно отзываюсь я, но от шпильки в его адрес не отказываюсь. — Тебе-то с твоей бывшей женой виднее.
Яровой недовольно кривит рот, но зато до возвращения в замок больше ничего комментирует.
Едва машина тормозит перед главными воротами, мой телохранитель молча выскакивает из машины. Я же проезжаю дальше через двойные посты охраны.
Автомобиль плавно тормозит напротив каменного крыльца запасного входа, и я спешу на свежий воздух. Мне бы подумать, что делать с этими своевольными девицами, а ещё выяснить, что именно им удалось узнать у Бессоновой. Не хотелось бы, чтобы правда выплыла наружу.
Мелкий дождь упорно бил в лицо вместе с порывами ветра, вызывая желание отвернуться или вовсе спрятаться.
— Лев Николаевич, на улице не май, — сухо роняет Яровой, появляясь как по волшебству рядом со мной. — Пройдёмте.
Пиджак практически промок насквозь, пропуская стужу к телу, от чего мурашки по телу при очередном порыве, так что дальше просто бессмысленно стоять.
Захар шёл рядом со мной, а ещё двое следовали на расстоянии от нас.
— Вознесенская скрылась. Её засекли камеры наблюдения у второго чёрного выхода, что ведёт через потайную лестницу, а потом и на прилегающей территории. Она была одна, когда со скоростью пули уселась в свою спортивную тачку и рванула прочь.
Одна. А Лара?!
— Илларионова, скорее всего, осталась в здании, — словно читая мои мысли, сразу продолжил мужчина. — Сюда. Нам кажется, она всё ещё на административном этаже, иначе бы тоже где-нибудь засветилась на камеру.
Яровой направлял меня через арочные проёмы, где сам ещё до сих пор путался. А ещё всё выше сказанное означает, что Вознесенской помогли. Кто-то дал ей план, подсказал о связи двух зданий, указал укрытую от посторонних глаз лестницу, мне бы очень хотелось «отблагодарить» этого добродетеля, чёрт!
Мне бы сейчас пылать справедливым гневом, и если бы в здании моей клиники осталась бы Наташа, то тогда я бы с радостью выплеснул на её золотистую тупенькую голову всё своё недовольство. А здесь Мотылёк… пепельные волосы и нежный голос, которые снятся мне …
— Лев Николаевич, давайте я первый зайду в кабинет, — оттесняя меня от дверной ручки и тут же выхватывая из кобуры пистолет, Яровой плечом толкнул незапертую дверь.
А я её закрывал. Точно помню.
Возможно, мой Мотылёк — это просто самообман, и в реальности она настоящая Лара Крофт — расхитительница и воровка?! А не лунная серебряная бабочка?
— Пусто, — доложил Захар, через пару секунд возвращаясь назад. — Окно открыто. Возможно, она выбралась на карниз. Там рядом пожарная лестница.
Недовольная отрывистая речь охранника отвлекала своим холодом, но я всё равно уловил факт, смущающий меня.
Ландыш. Тонкий аромат женской туалетной воды прямо из моего сна и нашей короткой встречи.
Шагнул в кабинет, чувствуя, что Лара там. Яровой что-то буркнул себе под нос, но пропустил меня в помещение, где и спрятаться-то особо негде.
Письменный стол большой, но из-за его конструкции под ним не скрыться даже крошке Мотыльку. Ещё кресла и совсем небольшой платяной шкаф с двумя комплектами костюмов с рубашками в случае авариной замены, куда тоже поместиться можно лишь с большим трудом.
Неспешно приближаюсь к этому шкафу и замираю перед ним. Тишина звенит комариным писком у меня в ушах, но за деревянными створками ни шелеста, ни вдоха, только цветочный запах стал сильнее.
Затаив дыхание, дёргаю дверь с лёгким скрипом в сторону.
Она там. Бледная, с плотно закрытыми глазами и напряжённым ртом. Пепельные локоны частично выбились из-под заколки, добавляя хаоса на взлохмаченной голове.
За спиной слышу движение и лязг оружия, на что отрицательно рублю воздух рукой. Пусть я прослыву доверчивым идиотом, но Лара в данный момент точно для меня безобидна.
Уже собираюсь позвать девушку, думая, не уснула ли бедняжка, но её веки резко распахиваются. Меня же на пару секунд буквально припечатывает к полу тот фонтан эмоций, что сейчас бьёт из её лазурных глаз, и этот смело вздёрнутый подбородок завершает общую картину боевой бабочки.
Между нами не больше пятнадцати сантиметров, а кажется, что и их нет, так как я всем телом чувствую её. Мы просто неотрывно смотрим друг другу в глаза, и мне не надо к ней прикасаться, чтобы почувствовать её страх и дрожь в теле. Бабочка под колпаком …
— Поймал, — вырывается из меня в продолжение своих мыслей.
— Привет. Я Клара, — слегка заикнувшись на первой букве приветствия, представилась Илларионова, тем самым вызывая у меня острое желание заржать в голос.
Она, видимо, тоже помнила, что официально мы с ней вовсе не знакомы, но вот только момент выбрала крайне неудачный.
Хотя… смелый удачей правит сам.
— Привет. А я Лео, — поддерживаю беседу. — Как тебе прогулка? Смотрю, немного затерялась?!
Лара
Когда этот абсурд вырвался из моего рта, а в ответ я получила отдачу, то внутри меня что-то замкнулось, и я не уверена, что это будет возможно починить.
Не могу говорить или двигаться, поэтому просто смотрю на человека, который торгует младенцами.
Его зелёные глаза внимательно осматривают меня, наверное, в поисках оружия или каких-то записывающих устройств, но я вместо того, чтобы испытывать неприязнь, буквально плавлюсь и плыву как краска по холсту в жаркий день. Особенно, когда он останавливается на моих босых ступнях, меня пробивает искрой через всё тело, как тогда во время массажа на балу.
Дыхание прерывается, грудь и голову распирает излишек воздуха и чувств, и, наверное, меня бы порвало на части как птичку в мультиках.
— Дыши, Мотылёк, — слегка наклоняясь ко мне, шепчет Третьяков, опаляя ухо и шею своим горячим дыханием.
И я подчиняюсь. Делаю глубокий вдох через нос, стараясь при этом не захлебнуться в его запахе с нотками кардамона.
— Поговорим? — спрашивает хозяин кабинета, протягивая мне свою раскрытую кверху ладонь. — Вне шкафа.
Коротко и судорожно киваю, бросая короткий взгляд из-под ресниц на его охрану, что продолжала толпиться за его спиной, буквально заполняя своими огромными фигурами всё помещение. Особенно этот… светловолосый с каменным выражением лица и горящим взглядом мясника. От него у меня непроизвольно сокращаются все мышцы тела… не уверена, что он просто человек…
— Не бойся, парни тебя не тронут?! Да, парни?!
В разлад до меня доносятся приглушенные и басовитые «Да, Лев Николаевич», но тот, от чьего лица меня потряхивает как в лихорадке, молчит.
Графу, видимо, надоедает ждать моих действий, поэтому сам подхватывает мой локоть, безвольно свисающий вдоль тела руки, и тащит наружу.
— И как только уместилась там? — удивлённо бормочет себе под нос, помогая вышагнуть и тут же через пару шагов усадить в мягкое кресло, обитое гладкой кожей.
Оно такое холодное, что при контакте попы с ним меня передёргивает, но я не издаю даже звука. Усаживаюсь с прямой спиной и поджимаю пальцы ног. Хочется свернуться в клубок, чтобы согреть замёрзшие конечности, а заодно спрятаться от любопытных взглядов охраны Третьякова и особенно того блондина. Сейчас даже поведение графа Дракулы меня так не настораживало, как тёмные мысли неизвестного мужчины.
— Убивать ты меня не собираешься? Правильно? — вопрос Третьякова едва не заставляет подскочить меня на месте.
Перевожу взгляд на него и отрицательно качаю головой.
— Оружия при себе нет? — продолжает допрос мужчина, словно магнитом притягивая моё внимание только к себе.
Повторяю предыдущее движение, на что Лев Николаевич жизнерадостно хлопает в ладоши. Меня снова передёргивает от неожиданности его реакции, но мужчина уже отвернулся и обратил свой взор на охрану.
— Парни, пока все свободны. С барышней я побеседую сам.
Качки тут же двинулись на выход, кроме одного… моего кошмара наяву.
— Захарушка, ты тоже прогуляйся. Поужинай пока, — но этот айсберг не спешит выполнять поручение своего хозяина и продолжает сверлить меня серым взглядом. — Проверь заодно, кто у нас такой смелый, что нарушает режим содержания пациентов.
— Уверены, Лев Николаевич? Мало ли… — грохает «милашка» Захарушка, выбивая из моих нервов новую порцию дрожи.
Третьяков вздыхает, но продолжает их беседу также добродушно.
— Яровой, думаешь, я не в состоянии справиться с этой пигалицей, если она решит вырубить меня с ноги?
Захар прекращает кроить меня на части и недовольно кривит рот. Вот он почему-то уверен, что я точно собираюсь прикончить графа де Бомарше голыми руками.
— Как скажете, Лев Николаевич. Я на связи. Рядом.
Последнее слово с этой особой интонацией явно предназначалось для меня. И он зря так старается, я уже его боюсь. До чёртиков и старческого маразма.
Охранник уходит, плотно прикрывая двери, а Третьяков разворачивается ко мне лицом.
Наверное, мне должно полегчать, раз меня не отдали на растерзание этого блондина и его своры псов, теперь есть шанс увидеть рассвет следующего дня. Наверное…
Но, едва меня касается изумрудный взгляд, легче не становится. Добродушность оттуда ушла, как будто её там не бывало, и теперь передо мной стоял истинный граф Дракула.
И он ещё ничего не сказал, но я чувствую, что лучше бы вернулся тот злой Захар и забрал моё тело для справедливой расправы за нарушение закона о частной собственности.
— Ну что, Клара, поговорим? Зачем? С кем? И почему ты? Не понравился поцелуй или мой подарок? Или всё вместе, включая меня? Не нравлюсь?
От его вопросов даже голова закружилась, а может, оттого, что за сегодня я только завтракала небольшим йогуртом и весь день была на нервах. Чтобы, дай бог, не грохнуться, вцепилась пальцами в мягкие подлокотники, тожеобитые кожей.
Понимаю, что надо открыть рот и что-то сказать, любую ересь, чтобы выразить моё желание контактировать с хозяином замка. Понимаю, но как последняя дурочка лишь продолжаю смотреть в его красивое лицо.
— Будем играть в молчанку? — отводит от меня взгляд и медленно движется к раскрытому окну, откуда невыносимо тянет осенним холодом.
Расцепляю зубы для ответа, но неожиданно прояснившийся без чар Дракулы разум «сообщает», что говорить-то мне нечего.
Рассказывать про Вознесенскую? Не собираюсь. Оправдываться? Я действительно виновата. Свалить всю вину на Наташу? Не выйдет, так как я сюда своими ножками топала, подруга за шкирку меня точно не тащила.
Хороший вопрос — почему я сюда пришла? Без дула пистолета у виска?
Осторожно поворачиваю голову в сторону окна и статной мужской фигуры в его проёме. Руки в карманах брюк, спина прямая, напряжённые плечи разведены так, словно их хозяин готовится к удару.
Из-за него. Вот почему я здесь! Зияющая пустота вместо его глаз на моих картинах и желание понять, что со мной не так в присутствии мужчины моей подруги. А просьба Наташи скорее повод, чем причина.
Пока я думаю, Третьяков усталым жестом растирает шею и слегка наклоняет голову в стороны, разминая мышцы. Вспоминаю, что говорила Наташа о графике его жизни — ни секунды покоя, а тут я как снег в июле.
Мои конечности совсем отморозились, но через силу разжала пальцы рук, отпуская ни в чём не повинные подлокотники. Своим молчанием я только тяну время и факт расправы надо мной.
Вспоминаю, что я хоть и пигалица, но не лишена достоинства и отваги.
— Подарок был чудесный. Благодарю. Если скажете адрес, куда я могу его вернуть, буду ещё больше благодарна.
Возможно, мне кажется, но Третьяков вздрагивает при первых звуках моего сдавленного голоса.
Слышу ухмылку и быстро отворачиваюсь от осмотра мужской фигуры. Граф в прекрасной форме — высокий рост, в меру развитые мышцы, правильное телосложение. В нём чувствуются «благородные» гены и достаток успешного человека.
Чтобы снова не попасть под чары зелёных омутов, выбираю точку на противоположной стене и концентрируюсь, чтобы принять любое решение Дракулы, пусть даже самое ужасное.