Глава 17. Демид

Я готов был полночи дежурить у кровати Занозы с алкотестером наперевес. Дождаться, когда пары алкоголя окончательно выветрятся из ее организма, и оттрахать, наконец, эту дикую кошку. Отличный же план, да?

Но она так мило спала, что будить ее было бы кощунством.

А вот сейчас она выглядит… совсем не мило. Больше похожа на грозную Амазонку. Голую и невероятно сексуальную.

– Тебя стучаться не учили, вуайерист хренов? – прищурившись, шипит она.

– Что-то я не помню, чтобы ты стучалась, когда пялилась на меня три дня назад, – в тон ей отвечаю, а мысленно готов взвыть от разочарования.

То есть она серьезно решила разыграть карту «вчера я была пьяна и не отвечала за свои действия»? Ну же, Заноза, я был о тебе лучшего мнения. Давай не будем возвращаться к холодной войне. Ну или хотя бы трахнемся разочек, а потом уже вернемся…

Кажется, она не знала, что я в курсе того визита в ванную, потому что я четко вижу, что мои слова на долю секунды пробивают брешь в ее самообладании. Но она тут же берет себя в руки и, гордо выпрямив спину, направляется к крючку, на котором висит ее полотенце. Точнее, пытается направиться, но для этого ей нужно обойти меня. А я, как вы поняли, даже не собираюсь двигаться с места.

– Не стоит. – Перехватываю ее руку и хищно улыбаюсь. – Так тебе гораздо лучше.

Уверен, даже если бы кто-то сейчас плеснул кислотой мне в глаза, я бы не перестал смотреть на нее. Не то чтобы у меня раньше не было шанса понять, что у Катерины обалденное тело, но то, что я сейчас вижу, превзошло мои самые смелые фантазии. Мне даже немного стыдно, что считал ее грудь недостаточно большой. Она, блядь, идеальная. Как и ее обладательница. Я разве что не облизываюсь, глядя на темные горошины сосков, и представляю, как перекатываю их на губах.

Скольжу взглядом по плоскому животу с тонкой талией и, конечно же, даже не думаю отворачиваться, когда глаза касаются идеально гладкого треугольника между бедер.

Завороженно слежу, как крупные капли скользят по ее загорелому телу, и едва сдерживаю желание слизать их ртом. На языке до сих пор играет ее вкус. Он не растворился ни после двух чашек кофе, что я выпил ночью, ни после ядреной мятной зубной пасты. И теперь мой взгляд оголтело мечется по ее коже, гадая, какая она на вкус в других местах.

– Я знала, что ты оценишь, – холодно усмехается Катерина и скидывает мои пальцы со своего запястья. – Смотреть, но трогать, Вяземский.

– Нереально, Заноза, – выдыхаю ей в лицо. – Это, мать твою, нереально.

– Придурок, – шипит она и делает шаг назад.

– Кто еще? – Слегка приподнимаю бровь и шагаю за ней.

– Самоуверенный осел, – бросает, делая очередной шаг назад.

– Это все? – продолжаю надвигаться.

– Самодовольный кретин, – выплевывает Заноза.

Уверен, ее словарного запаса хватило бы на целый день, да вот беда: место в ванной закончилось. Катерина упирается спиной в стену, а я, растянув губы в хищной улыбке, делаю последний шаг и впечатываюсь в нее.

Она громко охает, опаляя меня горячим дыханием, а я, пользуясь шансом, засовываю свой язык ей в рот. Мысленно я готов к тому, что она пройдется по нему своими острыми зубами и откусит к чертовой матери, но вместо этого Заноза переплетает его с моим и горячо отвечает на поцелуй.

Внутри слетают последние предохранители, и, окончательно обнаглев, я отрываю ее от пола. Длинные ноги оплетают мои бедра, а глаза моментально слепнут от ярких вспышек эйфории, когда ее голая плоть прижимается к моему животу. Дав себе несколько секунд на то, чтобы насладиться этим моментом, я слегка двигаю бедрами, чтобы она «скатилась» чуть ниже. Да, так, мать вашу, идеально!

На мне долбаные спортивные штаны, но это ни хрена не мешает моему члену зайтись в приступе экстаза. Он таранит ее промежность сквозь ткань, а Заноза впивается ногтями в мои плечи и беспощадно разлиновывает кожу. Да, детка, я готов остаток жизни ходить в закрытых водолазках, лишь бы ты не останавливалась. Потому что я, например, этого делать не собираюсь.

Заноза продолжает выплевывать мне в рот грязные ругательства, но это совсем не мешает ей скакать на моем члене, словно на ездовом жеребце.

Окончательно теряя контроль, я тяну ее за волосы и, заставив выгнуться назад, обхватываю губами сосок. Веду по нему языком, слегка прикусываю и тут же перехожу ко второму. Я серьезно намерен пометить каждый сантиметр ее обалденного тела.

Заноза реагирует на мои прикосновения утробным мычанием и снова дергает бедрами так, что я всерьез начинаю опасаться, что все закончится, так и не начавшись. Вот же будет позор!

Воздух плавится и искрится, напитывается похотью и развратом. Уверен, будущие жильцы еще долго будут слышать эхо наших стонов, считая, что в ванной комнате живет пара призраков. Очень похотливых призраков.

Отрываю руку от ее бедер и крепко сжимаю упругую задницу. Заноза отвечает гортанным стоном и еще сильнее вдавливается в меня. Мне до безумия хочется ощутить ее тело по максимуму, без ненужных посредников в виде штанов и боксеров. Полный, мать его, тактильный контакт. Но вижу по ее лицу, что она слишком близко к развязке, поэтому не хочу обламывать её кайф сдиранием штанов и поисками презерватива.

Аккуратно просовываю руку между нами и, слегка надавив на клитор, загоняю в нее сразу два пальца. Катерина дергается, словно от удара тока, а мой пульс дуреет в хлам. На меня обрушивается вся ее страсть, Заноза впивается в мои губы зубами, прикусывает до крови и снова царапает плечи и спину.

Продолжаю таранить ее пальцами, балдея от вязких соков и ее горячего дыхания. Даже острая боль из прокушенной губы только усиливает ощущения и распаляет и без того оголенные нервы.

– Какая же ты мокрая, Заноза, – сдавленно шепчу ей в губы. Кажется, она была права, когда назвала меня самодовольным ослом, но мысль о том, что это я на нее так влияю, будит во мне самые настоящие первобытные инстинкты. Мне хочется обладать ею. Трахать ее. Присвоить.

– Я только что из душа, кретин, – возмущается она, а я лишь закатываю глаза от такой наглости. Даже изнемогая от желания и насаживаясь на мои пальцы со страстью дикой львицы, Катерина продолжает отрицать очевидное: она хочет меня. Она, блд, в восторге от меня.

Вытаскиваю из нее пальцы и смачно шлепаю по заднице. Но даже это Заноза воспринимает не как наказание, а как часть прелюдии, потому что прикрывает веки и развратно шепчет мое имя.

Где-то внутри разрывается последняя нить, связывающая меня с реальностью, потому что я возвращаю руку на ее промежность и неистово растираю по ней влагу. Надавливаю на клитор и продолжаю толкаться членом под хриплый аккомпанемент ее пошлых стонов.

С удивлением понимаю, что каждое скользкое движение моих пальцев приближает к оргазму не только Занозу, но и меня. Я до такой степени возбужден, что готов взорваться в любую минуту. Разряды тока прошивают кожу насквозь, будто сердце вместо крови качает чистый тестостерон.

За грудиной сейчас настоящий пожар, а в голове полнейший беспросветный вакуум. Ловлю губами ее сосок и слегка прикусываю, одновременно усиливая давление на ее клиторе. Заноза издает какой-то животный звук, и я всем телом ощущаю, как ее промежность и бедра сотрясаются от оргазмических судорог. Она кончает так же, как делает и все остальное, – яростно, страстно, безумно сексуально.

Мы продолжаем стоять так настолько долго, что мне вполне реально начинает казаться, будто мы составляем одно целое. От ее тела сейчас исходит какой-то потрясающий запах – ее собственный, помноженный на похоть оргазма и соки возбуждения, так что я всерьёз подумываю заказать туалетную воду с таким ароматом своему парфюмеру.

Заноза резко распахивает глаза и с трудом ловит в фокус мое лицо. Медленно смаргивает. Зрачки будто наркотой обдолбаны, а над верхней губой выступают капельки пота, которые я моментально слизываю языком.

Проявив какие-то чудеса эквилибристики, Катерина соскальзывает с меня и, не глядя схватив полотенце, обматывает его вокруг себя.

– Будем считать, что я ещё не до конца протрезвела после вчерашнего вечера, – бросает холодно и, задев меня плечом, направляется к двери. Хватается за ручку и напоминает: – Долго в душе не задерживайся только. Если мне не изменяет память, у нас через полчаса экодвиж по расписанию.

Дверь за ней захлопывается с глухим звуком, а пол под моими ногами продолжает качаться ещё какое-то время. Облизываю соленые от крови губы и в шоке мотаю головой. Вот же стерва! Намекает, что я решу «помочь себе сам» в душе? Я бы, может, так и сделал, да только в этом нет надобности. Если бы Заноза вдруг не решила трусливо спрятать голову в песок и посмотрела напоследок на мои штаны, она бы заметила расползающееся влажное пятно и непременно поняла, что мы с ней только что испытали одновременный оргазм. Как гребаная идеальная парочка! Соул, мать их, мэйтс!